– Так чем вам не угодил ИГИЛ?
– Нас с Джамилем вынуждали присоединиться к ним, – начал высокий и самый разговорчивый, – мы не хотели. Уж больно там много иностранцев. Когда все начиналось, нам обещали, что все богатства наших земель перей дут в пользование к нам. Однако теперь оказалось, что всем управляют моджахеды из-за рубежа.
– Мы для них просто мясо, – продолжил снайпер.
– Полевые командиры-саудиты или египтяне напридумывают там планов, а под огонь кидают нас.
– Ладно, эту я песню тоже слышал. Кто из вас из агайдат?
– Я, – отозвался коренастый автоматчик.
– Как зовут?
– Хайдар.
– Близкие остались?
– Брат двоюродный, до сих пор на той стороне, остальных казнили…
– Что можете полезного рассказать по тактике этих ублюдков? – Тут майор немного осекся: все его собеседники без пяти минут оттуда. – Что там у них по ресурсам?
– Да в том-то и дело… Сирийцев они до секретной информации не допускают. Не доверяют нам.
– В общем, и правильно делают. – Несмотря на всю психологическую тонкость разговора, Шади не мог не сдержаться, чтобы не подколоть перебежчиков. Те, в свою очередь, чтобы затушевать свою неосведомленность, начали судорожно вспоминать хоть какие-то данные.
– По блокпостам, по дорогам – я много знаю, мою группу частенько перекидывали из одного места в другое. Так что по обстановкам на трассах – обращайтесь. Чем смогу – помогу, – предложил Хайдар.
– Это нам очень пригодится, но позже… Может, есть что-то, за чем вы там наблюдали и что может нам пригодиться в борьбе против них?
– Конечно есть, – с неожиданной готовностью вызвался автоматчик, который весь разговор молчал, – например, как они головы режут, очень устрашает, командир, видел еще, как они смертников запускают в машинах на блокпосты… Тоже действенно…
– Стоп, стоп, стоп, мужики… Боюсь, такая методика нам не подойдет, мы не религиозные фанатики.
– А я слышал, что ополченцы из племени шайтат в Дейр-эз-Зоре режут игиловцам головы…
– Фронтовые байки это все.
Выпад новобранца, надо признаться, застал майора Шади врасплох. Даже он сомневался в том, что рассказы о ребятах из шайтат выдумка. Некоторые, конечно, выглядят ну совсем уж фантастично. В духе тех, где ополченцы арабского племени жарили на костре голову игиловца или сварили пленного радикала живь ем в большом чане на глазах у других. В суп из игиловского мяса, который якобы регулярно употребляют отмороженные потомки бедуинов, ему тоже не верилось. Но отрезанные головы – вполне реально. Недаром в прошлом году, когда террористы захватили чуть ли не пол-Хасаки – административной столицы Восточной провинции, – туда перебросили ополчение шайтат, и спустя пару часов «игиловские существа» чуть ли не добровольно покинули город. Шайтат они боятся панически.
В своем подразделении майор Шади даже разговоров таких не мог допустить. Про отрезание голов. Этим безбашенным нужно привыкнуть по крайней мере к тому, что рядом с ними теперь ассирийцы-христиане.
– С этим закончили! Теперь на общее построение!
«Русская весна» в Сирийской пустыне
Главное не зацикливаться на дыхании. Лучше сразу рухнуть в пальмирские пески, пусть тело проглотят барханы взрывных волн, а сухие ломти земли залепят обожженные небесными вспышками глаза. Не думать о дыхании, не слушать его. Осталось триста метров. Бежать.
Гайдар и еще десять бойцов-добровольцев из батальона «Соколы пустыни» пересекали открытое пространство. От тыловых насыпей к гостинице «Тадмурта», где сейчас передовая.
Воздух был плотным от звуков, хоть на куски раскалывай. За спиной раздавалась мощная отрыжка артиллерии. Над головой пронеслись российские вертолеты. Гайдар лишь мельком взглянул на железное звено из четырех экипажей, вспахивающее лопастями копченый сирийский небосвод.
Сквозь размеренный вертолетный гул прорвались сумасшедшие и нервные очереди. Автоматы выплевывали содержимое наперебой. Свиста пуль слышно не было – значит, это свои из окон отеля прикрывают подход отряда.
Впрочем, несколько песчаных фонтанчиков – краем глаза заметил Гайдар – брызнули, сопровождая траекторию их марш-броска. Значит, врага беспорядочной стрекотней сбить с толку не удалось.
Вот наконец массивные ступени гостиницы. Сквозь болезненную серость в глазах и вязкую тошноту, разлившуюся по дыхательным клеткам, Гайдар увидел почерневшие и высохшие лица «постояльцев». Их взгляды блестели от адреналина и восторга. Пришло подкрепление.
Свежих однополчан приветствовали боевым кличем, при этом попутно косились на воду. Жажда была сильнее, чем радость встречи. Группа протащила сквозь огонь десять упаковок минералки. Вода здесь ценилась наравне с боеприпасами.
– Мы на точке, потерь нет! – прохрипел в рацию Халед. Двухметровый детина, учившийся с Гайдаром на одном факультете. Заметный во всех отношениях тип, своими габаритами крайне привлекательный скорее для вражеских снайперов, чем для студенток.
– Принято! – поступил ответ из тыла.
Командир группы, капитан Халиль, тут же в свойственной ему хвастливой манере пробросил фразу – мол, как удачно он выбрал время для того, чтобы проскользнуть на передовую.
Россияне массированно отработали с воздуха по штаб-квартирам – в тылу игиловских позиций. Сирийская артиллерия атаковала огневые точки – ближе к линии соприкосновения. «Хезболла» запустила парочку своих фирменных реактивных подарков – по террористическим бункерам. В общем, у боевиков забот хватало.
Группа подкрепления, по его мнению, беспечно добралась до туристического квартала Пальмиры, который граничил со Старым городом. Гайдар думал иначе. Песчаные фонтанчики, поднятые игиловскими пулями, все никак не выходили из головы.
Им повезло, это факт. Теперь главное – распределить воду так, чтобы осталось самим. Вокруг упаковок с минералкой уже собирались группы из одичавших от жажды «соколов». Шесть бутылок Гайдар хотел умыкнуть, знал по опыту – свежих бойцов скоро бросят на задание, потом сиди в засаде без глотка. Но хитрый план внимательные сослуживцы раскрыли, и ему едва удалось отбить третью часть питьевого запаса.
Пару минут все были заняты страстным поглощением жидкости. Если игиловцы выжидали момент, чтобы пойти в контратаку, то они его упустили – нужно было это делать прямо сейчас. Утолив жажду, командир роты ополченцев Ибрагим – жилистый пятидесятилетний мужик с седой бородой, старший по гостинице, – устроил для новичков экскурсию.
Враг, оказывается, с трех сторон. Впереди – в Старом городе, прикрывается известными на весь мир пальмирскими колоннами, арками и прочими артефактами. Справа – в оливковых плантациях. И слева – у подножия скалистого хребта.
Троих бойцов Ибрагим предложил отвести на крышу, оттуда видно все как на ладони, но толпой подниматься не стоит. Завидев скопление, террористы жахнут из минометов. Крыша у них пристреляна. Гайдар вызвался идти, осмотреться получше не мешало бы.
Преодолев первый лестничный пролет, ополченец уже пенял на свою любознательность. Отдышаться после броска до отеля он толком еще не успел, а здесь – пять этажей перебежками.
По мелькающим в оконных проемах теням боевики палят из снайперских винтовок. Оптика у террористов навороченная, не расслабишься. На первом же пролете Гайдар чуть не схватил рикошет, игиловская пуля чиркнула о мраморные перила и звякнула о стену.
Крыша, как и полагается, была испещрена минными оспинами. Добровольцу не терпелось разглядеть в бинокль знаменитую Аллею саркофагов.
В университете в Латтакии Гайдар учился на историка, поэтому все, что связано с древней Пальмирой, вызывало в нем болезненный интерес. Террористы грозились уничтожить памятники при отступлении, разведчики подтверждали – артефакты заминированы. Так что, возможно, это последний шанс увидеть их вживую.
Насладиться античными видами у Гайдара не получилось. Едва настроив резкость бинокля, он сразу же разглядел среди колонн группу из десятка боевиков.
Сорвавшись на крик, он сообщил об этом Ибрагиму, тот выхватил бинокль, убедился, через секунду они передергивали затворы своих калашей и одиночными, экономя патроны, стреляли по черному отряду игиловцев. Те нырнули в соседние плантации.
– Бесполезно, – отрезал Ибрагим, – из автоматов не достанем.
– Я видел, во дворе БМП стоит, – предложил Гайдар, – нельзя из нее покрошить бородачей?
– Выгоним на открытое пространство – спалят. Да и не в этом даже дело… – ответил Ибрагим раздраженно.
От других бойцов, только что прибывших на передовую, посыпались предложения запросить помощь у сирийской артиллерии, все видели – в тылу развернуто несколько десятков батарей, ну или, в конце концов, сообщить координаты русским, чтобы ВКС нанесли удар по скоплению террористов. Ясно же, игиловцы что-то задумали.
Ибрагим посмотрел на советчиков так, что у всех возникло непреодолимое желание замолчать. Командир сухо объяснил – боевики укрылись слишком близко к Старому городу, рядом артефакты, а значит, никто никаких ударов с земли или с воздуха туда наносить не будет.
Остается одно – собирать отряд, чтобы зажать террористов в плантациях и вступить в ближний бой. В случае, если боевики сделают маневр – то есть углубятся в посадки на достаточное расстояние от античных памятников, – сообщить координаты. Авиация придет на помощь. Ну а еще лучше – выманить из Старого города как можно больше этих психов, чтобы спокойно добивать их в тенях оливковых рощ.
Ополченцы не стали спрашивать, из кого сформируют отряд камикадзе. Ребята из группы подкрепления обреченно переглянулись. Гайдар и еще двое добровольцев, стрелявшие по боевикам с крыши, начали методично заправлять недостающие патроны в рожки, другие тем временем поправляли разгрузки и нервно мельтешили в холле первого этажа.
Гайдар с тоской посматривал на две полторашки с водой, которые удалось оставить у себя, шансов разжиться дополнительными бутылками уже не было, запасы были распределены по гостиничным номерам. До плантаций на глаз около километра, то есть минут пять трусцой. Выдвижение по команде.