Из материалов следствия:
В больнице не отрицала, что порезала собаку. Говорила, что хотела ее убить, потому что та «предала», не защитила от нападения брата. Критики к своему состоянию не было. Считала, что мать специально держит ее в больнице и «платит за это большие деньги». С ненавистью говорила о матери и тут же сообщала, что «родителей не выбирают», «надо терпеть». Психически больной себя не считала.
В больнице она тогда пролежала два месяца. Выписали ее в связи со «значительными улучшениями». И снова вроде бы все пошло на лад. Мария принимала препараты, ходила в ПНД, где стояла на учете. Стала спокойной, любящей дочерью. Дома помогала матери по хозяйству и подрабатывала у нее в фирме. А через 10 месяцев даже устроилась на работу в техникум учителем физкультуры.
Трудно сказать, как с таким диагнозом ее взяли преподавать. Возможно, о нем не знали. К тому же в те годы не особенно спрашивали справки из нарко- и психдиспансеров. Преподаватели получали мало, так что в учебные заведения брали едва ли не всех желающих. А Мария и по виду своему была спортсменкой, и происходила из семьи спортсменов.
Имеющаяся в материалах дела выписка из учебного расписания показывает: Мария проводила занятия с понедельника по пятницу с 8:00 до 15:00 (во вторник и пятницу – до 16:40). Кроме того, девушка вела секцию по гиревому спорту и выступала в соревнованиях по плаванию.
Из характеристики, выданной в Московском электронно-технологическом техникуме: «Проявила себя добросовестным, дисциплинированным и трудолюбивым преподавателем. Взаимоотношения с коллегами по работе были ровные. Конфликтов со студентами не было».
«Она резковатая, немногословная была, – говорил потом следователю один из ее коллег, К. – О себе практически ничего не рассказывала. В свободное время писала или рисовала в тетради. Отклонений в ее поведении я лично не замечал».
Первым звоночком стал инцидент в автобусе, когда Мария после конфликта с мужчиной уколола его ножом для резки бумаги, который был у нее в сумке. Но то была царапина, все обошлось извинениями. А через год Петрова вышла на охоту на мужчин.
Мария Петрова после задержания. Кадр из видео следствия
Из показаний Петровой:
Я занимаюсь вечерними пробежками. Бегаю не регулярно, а когда есть время. Иногда случается бегать каждые выходные, иногда раз в месяц. Я бегаю по 4–6 км вдоль Каширского шоссе и обратно. Иногда до парка «Коломенское». Стараюсь бегать вдоль дорог, потому что по асфальту удобнее.
Первая доказанная жертва Петровой – ее ровесник, 24-летний парень К. Она ударила его ножом 1 марта 2002 г., после того как он, по ее словам, будучи нетрезв, приставал к ней. Петрова убежала, а молодой человек сел на лавку на автобусной остановке. Там его и нашли – с почти отчлененной головой. Парень скончался на месте от кровопотери. Судя по всему, его убийство было случайным, в отличие от других.
Из протокола допроса Петровой от 30 апреля 2002 г.:
На остановке стоял молодой человек, лет 25, ростом примерно с меня, нормального телосложения. Он был одет в серо-зеленую камуфляжную куртку. На спине у него был молодежный рюкзак. Он был пьян, шатался. Он схватил меня за куртку, стал нецензурно выражаться. Нож был у меня в левом кармане. От испуга, выхватив правой рукой нож, я ударила его по шее. У него полилась кровь. Он упал на скамейку. Я его, по-моему, еще ногой ударила по лицу уже после этого. Я была как-то в шоке. Засунула нож обратно в рукав и по подземному переходу побежала на другую строну улицы. Оттуда я посмотрела на сидящего на остановке парня. Шок как-то прошел. Я решила вернуться и проверить, не умер ли он. По переходу опять прибежала на остановку, приблизилась к парню. Он, обмякший, сидел на скамейке, головой и верхней частью касаясь скамейки. Было очень много крови. Я пнула его ногой по ноге. Признаков жизни он не подавал…
После того как я убила молодого человека таким образом, я поняла, что смогу отомстить учителю, который ко мне приставал, тем, что ударю ножом какого-нибудь пожилого мужчину. Тем самым я, как бы представляя в этот момент учителя, накажу его за домогательства… На моей куртке были капли крови, я их дома застирала. Я раскаиваюсь в убийстве К., понимаю, что мои действия привели к его смерти.
27 марта 2002 г. в районе обеда 60-летний пенсионер Николай Павлович Ж. вышел на улицу. Как вспоминал потом его сын, он сказал, что пойдет в магазин, а потом погуляет. Куртка сероватого цвета, темные брюки и черная кепка. По этой одежде сын потом опознает его труп.
Николай Павлович спокойно шел по улице Сивашской, никого не трогал. Девушка в спортивной форме подошла сзади слева и, ничего не говоря, резанула его по шее. После этого перешла на другую сторону улицы и только там оглянулась:
«Я увидела, что мужчина наклонился, из его шеи капала кровь. Тогда я побежала в сторону театра "Шалом"».
Прохожие подбежали к раненому Николаю Павловичу, вызвали скорую. Но мужчина врачей не дождался – умер от кровопотери. Было примерно 18:30.
«У нашей семьи вообще не было врагов. На улице и с незнакомыми отец никогда не ругался и не дрался. Долгов ни у отца, ни у других членов семьи не было. Не знаю, кто мог бы совершить это убийство», – говорил следователю сын. Когда ему показали фоторобот девушки, он сильно удивился (не мог поверить, что это в принципе могла сделать юная особа). Сказал, что никого похожего на нее не знает.
18 апреля Петрова напала на гражданина Е.: подбежала сзади к подвыпившему пожилому мужчине и ударила.
Из материалов дела: «Е. почувствовал удар по спине сзади, отчего упал и потерял сознание».
У этого нападения было несколько свидетелей. Один из них рассказал следствию, что видел, как на улице к пожилому мужчине подошла девушка и ударила его сзади в спину: «Мужчина упал, а девушка ударила его рукой по лицу и убежала». Он и еще один очевидец позднее опознают Марию.
20 апреля Петрова на Одесской улице напала на гражданина И. Как он потом расскажет следствию, к нему подошла ранее незнакомая девушка и нанесла ему в область шеи удар чем-то острым. Он обнаружил кровь на шее, попросил прохожих вызвать скорую, его отвезли в больницу. В ходе следствия он опознает Петрову среди других, а также опознает куртку и кроссовки, которые были на девушке.
В тот же день она напала на гражданина Ч. По его словам, идя по улице, он почувствовал сильную боль в области шеи. Оглянувшись, увидел стоявшую позади девушку, которая держала в правой руке нож: «Девушка стала пятиться назад, а мне стало плохо».
Из материалов дела
В период с 15 марта по 22 апреля я ударила ножом по шее нескольких мужчин, все они, кроме одного, по возрасту примерно 60 лет. Приметы пожилых мужчин я назвать затрудняюсь. В этом возрасте все они одеваются одинаково: в темную одежду и кепки.
Я выбирала одиноких мужчин, рядом с которыми никого не было…
Нож во всех случаях я использовала тот же самый и клала его в левый рукав.
Следствие вменило Петровой еще один эпизод, но суд в итоге его исключил (с чем был категорически не согласен прокурор) и рассматривал только пять. Двое убитых и трое раненых – эти преступления суд посчитал доказанными, все остальные – нет. Но судить Петрову в итоге не стали.
Результаты судебно-психиатрической экспертизы, проведенные в Центре им. В. П. Сербского, показали: девушка страдает психическим расстройством и «в период, относящийся к инкриминируемым деяниям, не могла осознавать фактическую опасность своих действий и руководить ими».
«Это была довольно сложная экспертиза, – говорит один из специалистов, принимавший в ней участие. – В том смысле, что контакт с ней не всегда был продуктивным. Она говорила, что историю с приставаниями пожилого преподавателя выдумала. Она то признавала вину, то категорически отрицала. Про эпизоды с Ч. и И., к примеру, утверждала, что была свидетелем двух драк, во время которых им якобы и нанесли повреждения. А ее могли видеть, так как она проходила мимо. Экспертиз Петровой было несколько, так что из СИЗО ее вывозили к нам не раз. Но в итоге врачебная комиссия единогласно пришла к выводу о невменяемости».
Сама Мария настаивала, что здорова: «Отправьте меня в тюрьму. Там комфортнее! Моя невменяемость неубедительна».
Из материалов суда:
Была категорически не согласна с ее госпитализацией в Центр. С удовольствием вспоминает тюрьму, «так как там дом родной». Поясняет, что там у нее появилась подруга, с которой она много общалась. С другими женщинами были спокойные и комфортные отношения. Говорила, что «в тюрьме время проходит лучше и быстрее, чем в Центре». Рассказывает, что отец с братом приносят ей передачки, пишут письма, поддерживают ее, друзья тоже не забывают, так что одинокой себя не чувствует.
20 января 2003 г. Мосгорсуд назначил ей принудительное лечение. Потерпевшие были против – они настаивали: Петрову должно ждать наказание, а не лечение, тюрьма, а не больница. Но судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда с этим не согласилась. Мария отправилась в психбольницу № 5.
В психбольнице на улице Матросская Тишина у Марии Петровой первое время были серьезные проблемы. Она конфликтовала с врачами и пациентами, отказывалась лечиться и даже пыталась сбежать. Девушку ловили, возвращали, заставляли принимать лекарства. Но та оставалась весьма тяжелой пациенткой. В итоге в 2007 г. Петрову «в связи с повышенной опасностью» представили на врачебную комиссию, которая порекомендовала перевести ее в психиатрический стационар специализированного типа с интенсивным наблюдением.
Почти шесть лет Петрова находилась в ПБСТИН Казани. В 2013 г. врачебная комиссия признала, что она уже не представляет опасности, что ее агрессия ушла. И Петрову – опять-таки по суду – вернули в Москву, в уже знакомую ей больницу.