«Мордовская зона». В одной из камер, которые мне открыли, содержатся два маньяка-педофила. Один из постсоветских времен, другой совершал преступления в современной России.
– Тетенька, у меня болят ручки, – женским голосом говорит арестант, закатывает глаза и протягивает опухшие руки. – Полечите меня. И папе моему передайте, чтобы взял трусики постирать. Скажите ему, чтобы забрал меня поскорее отсюда. Тетенька доктор, дяденька милиционер, я домой хочу.
Этот странный осужденный – маньяк Игорь Иртышов, который с 1993 г. держал в страхе Краснодарский край и даже весь бывший СССР. Иртышов работал посудомойщиком в кафе и занимался гомосексуальной проституцией. А еще он насиловал и убивал маленьких мальчиков. Одному вырвал кишечник…
«Когда его задержали, он был признан вменяемым, но время идет, все меняется, – говорит начальник "Мордовской зоны" во время моего посещения этой ИК. – Сейчас порой не поймешь даже, что он говорит. Вот одно письмо Ельцину написал, а другое – Деду Морозу. Почитайте!
Игорь Иртышов в камере
Письмо Игоря Иртышова Деду Морозу
Из набора слов понятно только: "Я хочу витаминки". Но распорядок колонии он не нарушает, в основном просто сидит, уставившись в одну точку. Сокамерник Голубев заботится о нем, взял такую ношу на себя… А вообще для таких, как Иртышов, нужны отдельные учреждения. Они и сами мучаются, и других осужденных мучают».
На переднем плане Юрий Тиунов
Игоря Иртышова задержали в 1994 г., а Юрия Тиунова (на его счету изнасилования детей и убийство семилетнего мальчика) – в 2017-м. Кажется, между этими маньяками целая временна́я пропасть. Но тюремщики-старожилы видят в Тиунове Иртышова (то есть представляют, что станет с тем по прошествии многих лет). Говорят, уж больно похожие у них истории, и Тиунов ведет себя, точь-в-точь как когда-то Иртышов. Сейчас молодой маньяк и выглядит неплохо, и говорит логично. Почему бы его не послушать?
– Я не так давно приехал в эту колонию, – начинает свой рассказ Тиунов. – Первое впечатление довольно хорошее. Ожидал совершенно другого. В пермском СИЗО, где ждал этапа, нарассказывали всякое про «Мордовскую зону».
– Например?
– Сказали – здесь выбивают передние зубы, чтобы не прокусил себе вену и не покончил с собой.
– Не выбили?
– Не-е. Вот смотрите – все целы. Я в первый день понял, что жить тут можно, и жить с улыбкой на лице.
– А с улыбкой почему? Не потому ли, что у вас на воле, как пишут СМИ, ребенок родился?
– Дочке уже год исполнился. Я от отцовства не отказываюсь, но просил ее мать мне в колонию даже не писать. Пусть она будет свободна, найдет спутника жизни и ребенку хорошего отца. Зачем я буду ей портить судьбу? Я сам как-нибудь. Работаю в колонии. Шью варежки. Сегодня вот 248 пар сделал (обшиваю их).
– Виновным себя считаете?
– Считаю. Раскаиваюсь. Когда меня арестовали, я сотрудничал со следствием, и потому меня очень быстро осудили.
Зачем я все это совершил? Сам не могу себе это объяснить. Я над собой сейчас работаю, пытаюсь разобрать прошлую жизнь, чтобы ответы найти.
– То есть думаете, что истоки в детстве?
– В детстве все хорошо было. Родители не били. Учился только на тройки. Выучился на электрика, работал диспетчером в супермаркете. В общем, не знаю я, почему я все это совершал. Алкоголь, может, и еще что-то…
– Первое преступление вы совершили в 2011 г. Если бы тогда правоохранители вас сразу поймали, то смогли бы остановить и не было бы больше жертв…
– Я не стал бы никого осуждать. Надо было самому вовремя остановиться, а не ждать, пока меня кто-то остановит.
– А что нужно было для этого? Лечиться?
– Не знаю.
– Рады, что вас все-таки поймали?
– Как можно радоваться, если ты в тюрьме смертников? Не рад, а благодарен за то, что дали возможность задуматься. Я увидел слезы родителей и потерпевших, посмотрел на себя со стороны. Если меня когда-нибудь отпустят, то я уже никому вреда не принесу. Я сейчас Библию читаю.
– Не писали отсюда письма с извинениями потерпевшим? Например, той девочке, которую вы в Оренбурге в багажник машины положили? Она ведь вряд ли живой осталась бы, если бы не успела подать сигнал.
– Я бы ее не стал убивать, на сто процентов. Нет отсюда возможности выяснить, как судьба этой девочки сложилась. На суде ее не было, была только мама. Я думаю, ей не надо от меня ничего – ни извинений, ни слез. А извиняюсь перед всеми.
«Когда я только стала с ними работать, с педофилами, мне было очень страшно, – признается психолог колонии Ольга. – Долго отходила после общения с ними… Я сама мама. Но быстро поняла, что все педофилы имеют психические расстройства. Просто так перейти грань и издеваться над ребенком, который не может дать отпора, нормальный человек не может. Алкоголизация родителей, насилие в детстве со стороны сверстников или взрослых часто становятся причиной сдвига. Поломанный ген? Наследственность? Не думаю. Здесь есть только один осужденный, у которого мать страдала психическим заболеванием».
Примерно через два года после моего визита в ИК пришла весть: Иртышов скончался от сердечной недостаточности. За его телом никто не приехал, он был похоронен в 2021 г. в безымянной могиле на городском погосте.
Уже после общения с Иртышовым и Тиуновым я встретила в московском СИЗО № 2 «Бутырка» двух педофилов – Дениса Герасимова и Вадима Белякова, которые в Костроме убили пятилетнюю девочку. Они очень напомнили мне Иртышова и Тиунова – кажется, у них очень схожее поведение, такие же движения тела и т. п. Тогда их доставили в Москву на экспертизу. Оба пожаловались, что с ними плохо обращались во время задержания и в следственном изоляторе. Конвоиры принимали повышенные меры по обеспечению их безопасности, поскольку даже спустя месяц с момента убийства никто не исключает суда Линча. Оба сразу попали на карантин в СИЗО «Бутырка». Разместили их в одиночных камерах. Педофилы знали, что их отправят в психиатрическую больницу «Бутырки», а оттуда вывезут Центр им. В. П. Сербского на экспертизу. К слову, 44-летний ранее судимый Герасимов сам когда-то работал в психиатрической больнице, так что новость о его помещении в «кошкин дом» (так называют психбольницу «Бутырки») воспринял спокойно.
Справка:
Свое страшное преступление педофилы совершили 4 января [2022 г.] на улице Северной Правды в Костроме. Денис Герасимов и Вадим Беляков забрали девочку, которая играла около Дома культуры, где работала ее мать, и отнесли на съемную квартиру в общежитии. Изверги изнасиловали ребенка и зарезали.
Экспертиза признала обоих вменяемыми в момент совершения преступления. Суд назначил им пожизненное лишение свободы.
В действительности судьба этих двух педофилов, пожалуй, мало кого волнует. Но в их историях кроется ответ на вопрос: можно ли было предупредить чудовищное преступление?
«Ассоциирую себя со змеей, – говорил мне, сидя в кабинете СИЗО "Бутырка", педофил Герасимов после того, как его вернули из Центра им. В. П. Сербского. – А когда эксперты-психиатры спросили, с каким цветком и с какой вещью я бы себя сравнил, то я ответил так: тюльпан и большая сумка». «Они осквернили коридоры легендарного тюремного замка своими шагами», – так в сердцах выразился один из сидельцев СИЗО «Бутырка».
За 250 лет истории этого места здесь были маньяки и пострашнее. Именно в «Бутырке» ждал смертной казни (и в итоге был расстрелян) Сергей Головкин по кличке Фишер, на совести которого зверские изнасилования и убийства 11 мальчиков.
Герасимова и Белякова сразу посадили в одиночные камеры. Когда их выводили на прогулку или к медикам, сотрудники принимали повышенные меры безопасности.
Руководство СИЗО при нас дает распоряжение: выводить Герасимова из камеры крайне осторожно, чтобы никто его не видел. Говорят: «Наша задача, чтобы на суд он попал живым и невредимым».
До общения с Герасимовым мы уже видели Белякова. Он выглядел напуганным, говорил про раскаяние и про то, что во всем виноват старший товарищ. Трясся, жаловался на больную голову, надеялся, что к нему будут снисходительны, оправдывался в том духе, что у него такое в первый раз, не то что у Герасимова, который уже был судим за педофилию.
Герасимов – маленький, скрюченный и какой-то несимметричный. Словно в подтверждение этого все время пытается правильно застегнуть рубашку, но путает пуговицы местами…
– Только что вернулся из Центра Сербского, но мне так и не сказали, к каким выводам там пришли, – начинает он. – Я так понял, что меня потом следователь ознакомит со всем.
Я на учете с детства состоял как невнимательный и неусидчивый. Учился плохо. Болезненный я был: желудок меня с детства мучит. И сейчас внутри все болит. А семья у меня вполне нормальная. Мать инженер, отец военный (во внутренних войсках служил).
Сам я закончил 10 классов, дальше учиться не хотел. Это же 90-е были, никуда не пробиться. От биржи труда пошел на курсы плотников, подрабатывал. Была жена гражданская, но детей не завели с ней. Потом за решетку попал по части 2 статьи 142 УК[11]. Отбывал в колонии № 2, что в поселке Поназырево Костромской области.
– За решеткой вы подвергались насилию?
– Нет. Но был там в касте «обиженных», уборщиком работал. Вышел, стал жить с мамой (отец к тому времени умер). Работал грузчиком на базе. А потом все это произошло…
Я на административном учете стоял с 13 марта 2021 г. и до января 2022 г. Два раза в месяц приходил в отдел полиции, заполнял там специальную анкету-отчет. И участковый приходил домой два раза в неделю, фотографировал там все. Собственно, на этом весь надзор и заканчивался. Никакой профилактики не было. Со мной ничего не обсуждали, никто ни о чем не предупреждал.