Черное красивое здание на Арсенальной улице почти в центре Санкт-Петербурга построено больше века назад. Оно похоже на замок, но таковым никогда не было. Изначально землю выделили под женскую тюрьму. Больше полувека здесь содержались женщины: в большинстве своем это были нищенки-воровки. Одна из первых тюрем, где женщинам разрешалось находиться с детьми.
Ну а потом из главной питерской женской тюрьмы сделали главную же психушку. Ее первый начальник не имел не то что психиатрического, но и вообще какого-нибудь медицинского образования. Он был старшим лейтенантом, и пациенты для него являлись скорее заключенными. В итоге в тот период «лечили» жесткими методами, в том числе инсулинокоматозной терапией (большими дозами инсулина вводят в кому), от которой погибало до 5 % пациентов.
Попадали в психиатрическую больницу диссиденты, среди которых самым известным был Владимир Буковский (его уже после выписки обменяли на генерального секретаря Компартии Чили Луиса Корвалана, который находился на родине в заключении). Буковский часто вспоминал «лечебное» время: «В психиатрической больнице фактическими хозяевами является младший обслуживающий персонал: санитары, сестры, надзиратели. Это своего рода клан, и если с ними не поладить – убьют, замучают».
Все изменилось с 1989 г., когда лечебница перешла в ведение Минздрава, но охрану осуществляло другое ведомство – сначала МВД, потом ФСИН.
…Чтобы попасть внутрь, нужно пройти такой же контроль, что в СИЗО или колонии. Люди в форме ФСИН не только проверяют документы у всех «посторонних», но и следят за порядком.
По периметру – колючая проволока, на окнах – решетки. Собственно, на этом сходство с тюремным учреждением заканчивается. Внутри ПБСТИН – вполне обычная психиатрическая больница. Есть отделения, где, скажем так, самые сложные пациенты. Их палаты запираются на ключ снаружи. Все остальные могут спокойно передвигаться и по коридору, и даже в некоторых случаях по периметру больницы.
Кстати, территория медучреждения большая, с несколькими внутренними дворами, стены которых разрисованы чудаковатыми картинками. Лысая русалочка с огромными губами убегает от синего крокодила, похожий на ребенка принц на белом волке стреляет в трехголового голубого дракона… Странные персонажи, диковинные животные – все это нарисовали сами пациенты.
С какими психическими болезнями люди чаще всего совершают страшные преступления? На первом месте – шизофрения (в питерской ПБСТИН сейчас содержатся 297 таких больных), на втором – умственная отсталость (109), на третьем – органическое расстройство личности (56), на четвертом – органические, включая симптоматические, психические расстройства (42).
Почему люди становятся безумными? На этот вопрос искали ответы великий немецкий врач Зигмунд Фрейд, основоположники русской психиатрии академик Владимир Бехтерев и профессор Владимир Сербский, а также сотни других менее известных врачей. В ПБСТИН его ищут до сих пор.
«Однозначного ответа нет, – говорит главный врач Игорь Чижиков. – Но я вам скажу, кто является типичным нашим пациентом. Это человек из неблагополучной семьи (часто мать тяжело переносила беременность, была асфиксия плода), у него оказалось травматичное детство, он рано стал употреблять алкогольные напитки, не получил высшего образования. Редко когда на фоне благополучия кто-то вдруг совершает преступление в психозе. Хотя все бывает. У нас тут есть даже пациенты-врачи».
Один из больных сам был в прошлом хирургом и психиатром. Работал в нескольких крупных медцентрах, где в какой-то момент стали подозревать, что с ним не все в порядке. На фоне конфликта с главврачом одной из клиник он взломал его страницу во «ВКонтакте» и разместил там призывы к террористическим актам. Другой пациент – невролог. Когда в районе пропала женщина, сотрудники угрозыска по биллингу определили ее последнее местоположение. Пришли в квартиру, где проживал доктор со своей мамой-старушкой. Один из полицейских обратил внимание на пальто на вешалке. Из его кармана торчала человеческая челюсть. Доктор (именно он убил и расчленил женщину) бросился бежать. По простыням спустился с пятого этажа, сломал ногу, но каким-то чудом переплыл реку и скрылся в лесу. Поймали. Признали невменяемым (шизофрения). Лечат.
«Он сам признается во всем содеянном, но маме этого не может сказать, потому что стесняется, – рассказывает один из врачей. – И мама, будучи женщиной очень активной, ходит по разным инстанциям, пытается доказать, что мы держим его здесь якобы незаконно».
Пять отделений (с первого по пятое) ПБСТИН – со строгими условиями, в них содержатся тяжелые пациенты. Отделения соединены между собой уникальной лестницей, которая пронизывает все этажи. Если стоишь внизу и смотришь вверх, создается космическое ощущение, что она уходит в небо.
Палаты небольшие, рассчитаны на двух человек, однако в каждой – по трое больных.
Пациенты в этом отделении хоть и тяжелые, но в течение дня ходят по коридору, смотрят телевизор, сами посещают столовую. Запирают их в основном только на ночь. Но бывают исключения. К примеру, в запираемой палате какое-то время содержался мурманский каннибал (его потом отправили в другую психбольницу). Рассказывал врачам, что сильно обижен на людей, потому что те его критиковали. Впрочем, он не был самым сложным пациентом ПБСТИН.
Знаменитая лестница Санкт-Петербургской ПБСТИН
В коридорах дежурят сотрудники ФСИН. Кругом видеокамеры – всего их в ПБСТИН 160 штук
Из окошечка в двери палаты с любопытством смотрят двое. Заперты. Как мне объясняют, это олигофрен, изнасиловавший собственную мать, и умственно отсталый, который с группой подростков зверски убивал бомжей…
Передо мной серийный убийца, который изнасиловал и убил 16 женщин. Его жертвами становились только те, кто сопротивлялся, – податливых отпускал, они его не возбуждали.
Худощавый, пожилой. Врачам важно понять, что́ он сам сейчас думает по поводу произошедшего и есть ли эффект от лечения. Не особенно разговорчивый, отвечает односложными фразами. Рассказывает, как жил в маленьком городке Ленинградской области, работал электриком. А потом стал нападать на девушек, которые возвращались с дискотеки. Бил по голове металлическим прутом и бутылками, насиловал.
«Я все сам осознал, пришел и сдался полиции, – рассказывает пациент (на самом деле его долго искали, задержали благодаря показаниям выживших жертв). – Я тут с 2009 г. Жена поддерживает, не бросила меня. И сын есть, тоже меня не забыл. Прогресс лечения чувствую. Надеюсь, что отпустят домой. Преступления тяжкие я совершал, это правда. Но вылечился. Да и возраст такой, что куда там насиловать… Каждые полгода комиссия, вот надеюсь, что на следующей меня выпишут».
У мужчины шизофрения, которая с трудом поддается терапии. А «серийники» (как их называют врачи), как правило, вообще не излечиваются. Никто из психиатров не проголосует на комиссии за выписку подобного пациента, никто не возьмет на себя такую ответственность.
Палата Санкт-Петербургской ПБСТИН
«Серийников» в ПБСТИН немало. На каждом – от трех до 10 жертв. Вот очередной рассказывает, что не понимает, зачем убивал и почему закапывал тела вдоль трассы («Да просто так, наверное»), но убежден: все осознал, вылечился и «больше так не будет».
«Я здесь с лета прошлого года, – говорит один из "примечательных" арестантов. – У меня несколько высших образований. Химическое и биологическое. На учете у психиатра я всегда стоял. Работал на производстве "Белизны". Сюда попал, потому что сам виноват. Я синтезировал иприт[13]. Хотел отравить всех цыган. Они мне погадали и принесли вред».
Врачи говорят, что он не преувеличивает, действительно сам изготовлял опасные боевые вещества. Гений. Но с бредовым расстройством.
В «строгих» отделениях много ранее судимых, которые прошли несколько колоний и тюрем. Врачи называют таких криминально зараженными. Вот эти «зараженные» пытаются учить всех остальных тюремным порядкам, но быстро сами «перевоспитываются» под воздействием препаратов и психотерапии.
– Курить теперь запрещают, – пожаловался один такой, весь в наколках.
– А я считаю, что это, наоборот, хорошо, – говорит его сосед. – Я тут уже почти 20 лет. Когда разрешали курить, дым столбом стоял, дышать было нечем. Я себя плохо чувствовал из-за этого. А сейчас мне лучше.
В ПБСТИН строго запрещены и курение, и алкоголь. И несмотря на то что продолжительность жизни психически больных в принципе низкая, здесь пациенты живут долго.
В «строгом» отделении живет (именно живет, а не просто лечится) пациент, который в больнице уже 38 лет. Его, воспитанника психиатрического интерната, привезли сюда еще из Эстонской ССР после серии совершенных им в интернате преступлений – избивал там больных. Он давно не агрессивный, но, с одной стороны, болезнь его непредсказуема, с другой – идти ему некуда.
– Владимир Михайлович, как вам здесь? – спрашивает доктор.
– Хорошо. У меня есть друг и радио. Слушаю обоих.
– Выписываться будете?
– Выписаться? Еще успеется. Говорю же: пока рано.
– Как себя чувствуете?
– Я вечно живой!
Одно из помещений ПБСТИН – в стиле сказки «Алиса в Стране чудес». Все это дело рук одного из пациентов, профессионального художника. Он с гордостью показывает свою палату – там создал триптих «Лев и луна». Мужчина в ПБСТИН уже больше 10 лет. Попал после того, как убил трех человек в психозе на фоне приемов психотропных и наркотических веществ. О преступлении почти ничего не помнит, сожалеет о нем, рад, что лечится.
«Конечно, лучше здесь быть, чем в тюрьме», – говорит он.
Художник изобразил шизофрению, и эту работу повесили в приемной главврача. Сталин и Бог, коммунизм и космополитизм, генетика и кибернетика, Бухарин и Блюхер, КГБ и МКАД, «Строим коммунизм» и «Свалка истории», американские магнаты, русская водка, невинно пролитая кровь… Если все это, по мнению пациента-мастера, смешать в нужных пропорциях в голове, то получится она – шизофрения.