Больные с признаками умственной отсталости в шестом отделении ведут себя как дети в комнате для психотерапии. Врачи учат их рисовать, лепить, играть на гитаре. Все это требует невероятного терпения – и для тех, кто в больничных пижамах, и для тех, кто в белых халатах.
«Спасибо докторам, – говорит пациент. – Они не обижают. Занимаются со мной. Я ведь как тут оказался? Меня все бросили, никому не был нужен. Вот я пил и ел "колеса". Не чувствовал себя человеком. Не ощущал боли. И когда убивал, не думал, что причиняю кому-то боль. А сейчас я ценю жизнь в разных ее проявлениях».
Творчество пациентов психиатрической лечебницы
Пациент показывает на живые цветы в горшках, на аквариум с огромной рыбой.
В другом помещении разместился храм. Алтарь, иконы – все по православным канонам. Несколько раз в неделю приходит священник, чтобы исповедовать больных и отпустить им грехи. Многим это помогает простить себя за то, что совершили в состоянии безумия. Один из пациентов рассказывает, как на воле грабил и воровал, а потом «добыл» чудотворную икону и прозрел. Принес святыню в храм и понял, что он не антихрист (каковым себя считал), а человек, который болен и которому требуется лечение.
В учреждении, где все время борются с безумием, порой случаются неожиданные вещи, тоже на грани сумасшествия. В 2005 г. произошел захват заложников.
«Два пациента (один с бредовыми мотивами, другой просто ведомый) схватили медсестру, – рассказывает Василий Валерьевич. – Угрожая причинить ей вред, требовали, чтобы их отвезли в какой-то храм, помолиться. А годом ранее пациент напал с ножом на сотрудницу больницы. На помощь ей пришел охранник, но больной и его ударил. После этого забаррикадировался и устроил поджог».
Внутренний двор психиатрической лечебницы
Пациента обезвредили, сейчас он лечится в «строгом» отделении. С тех пор серьезных ЧП не было. Ну, если не считать случая, как один из больных пришел во врачебный кабинет с заточкой, которую сделал из зубной щетки. Заявил: «Не выписываете, а Бог сказал, что я здоровый». Но, в общем, ничего страшного не произошло, он продолжает лечение. Эта история подтверждает, что зачастую понять, вылечился человек или нет, непросто. И если у него в анамнезе – преступления против личности, выписывать такого вряд ли решатся. Все психиатры помнят случай со своим коллегой из Астрахани Александром Шишловым. Он был приговорен к двум годам колонии за халатность, а по сути, за преступление, совершенное его бывшим пациентом. Шишлову вменили, что он якобы принял решение о переводе этого больного на амбулаторное лечение. Но в действительности такие вердикты выносят комиссии. В Минздраве России разработано несколько законопроектов, которые, с одной стороны, защитят психиатров от подобных обвинений, с другой – пропишут новый порядок оказания психиатрической помощи.
«Нет плохих взаимоотношений – есть неудачные расстояния», «Плохих людей не бывает – просто все люди разные», «Реабилитация необратима» – эти слоганы висят на стенах, их придумал один из тех, кто уже на свободе. Вообще, удивительно, что цитатами и картинами пациентов украшают больницу. Хочется верить – это один из признаков того, что к больным относятся как к людям. Даже несмотря на то, что после изучения историй болезни назвать многих из них людьми язык не поворачивается.
Глава 3Что общего у всех маньяков
Все последние годы наука пыталась понять, что делает человека маньяком и влияет ли на это общественное устройство или государственный строй (в современной России маньяков вроде бы меньше, чем в советской и дореволюционной). Разбираться в этом я решила с судебным экспертом Виктором Гульданом, который участвовал в исследовании самых страшных в советской и постсоветской истории маньяков: Головкина (известного также как Фишер), Пичушкина, Джумагалиева и других.
Справка:
Виктор Гульдан – главный медицинский психолог Минздрава СССР (1989–1991). Более 20 лет был экспертом Центра им. В. П. Сербского, где провел исследования десятков маньяков. Руководил психологической лабораторией Московского областного центра социальной и судебной психиатрии. Доктор психологических наук, профессор. В его «багаже» в общей сложности около 40 000 (!) судебно-психиатрических экспертиз.
– Виктор Викторович, кого считать маньяком? Всех насильственных преступников? Особо жестоких, насилующих и убивающих?
– В сложившемся обиходе маньяки – это серийные убийцы, серийные насильники. Ключевое слово здесь – «серийные». Клинически маньяки могут быть психопатами (юридически вменяемыми) и душевнобольными (невменяемыми).
– Но где грань между этими состояниями? Я встречала в колониях для пожизненно осужденных арестантов с явной психической патологией, которых (по уверениям тюремных медиков) надо лечить, а не держать в тюрьме. Битцевский маньяк Пичушкин, с которым я общалась в колонии, показался мне глубоко больным человеком…
– Можно выделить два уровня анализа поведения маньяков: психологический и психопатологический. Например, Сергей Головкин по прозвищу Фишер на психологическом уровне в детстве был хилым, слабым, над ним издевались сверстники (однажды даже украли у него велосипед, который подарила ему мать). Но при этом он хорошо учился, поступил в сельскохозяйственную академию. Там его жестоко избили подростки. И все дальнейшее можно рассматривать как месть за избиения, как ненависть к подросткам. Вот такая психологическая канва.
А если анализировать его психопатологию, то появляется другой мотив.
Что объединяет Головкина с другим маньяком, Пичушкиным, – у обоих мастурбация сопровождалась фантазиями об убийстве своих сверстников и обидчиков. Пичушкин на каком-то этапе своей «деятельности» пробивал головы жертвам. Он это объяснял тем, что из мозга таким образом выходит воздух. Подобные мотивы уже нельзя отнести к психологическим – скорее их можно считать бредовыми.
Из досье:
Александр Пичушкин признан виновным в 48 убийствах и трех покушениях на убийство, совершенных в период с 2001 по 2006 год в Битцевском лесопарке и его окрестностях. Приговорен к пожизненному сроку. Сейчас Пичушкину 50 лет, он отбывает наказание в «Полярной сове».
Сергей Головкин был признан виновным в сексуальном насилии, истязании и зверских убийствах 11 мальчиков (но реальное число жертв может быть намного больше). Прозвище Фишер появилось после рассказа одного мальчика о странном мужчине с татуировкой «Фишер». Позднее Головкин и сам стал так представляться. Приговорен к высшей мере наказания. Расстрелян в 1996 г. в возрасте 36 лет.
– Но их ведь признали вменяемыми! Общественное мнение, требующее немедленно покарать преступника, может влиять на результаты экспертизы?
– Судебно-психиатрическая экспертиза достаточно объективна. Существует несколько «фильтров»: данные лечащего врача, который собирает анамнез; наблюдение за поведением подэкспертного в отделении при проведении стационарной экспертизы; психодиагностическое исследование, которое проводит медицинский психолог; данные лабораторных исследований. И все приходят к какому-то консенсусу.
Экспертные выводы основаны всего на двух критериях: медицинском и юридическом. Медицинский – это список заболеваний: эндогенные психические расстройства, временные расстройства психической деятельности, слабоумие, психопатия, олигофрения и т. д. Когда установлен психиатрический диагноз, определение выраженности этих расстройств становится уже юридическим критерием. Если они выражены так, что лишают субъекта способности управлять собой, он признается невменяемым.
Насчет влияния общественного мнения на выводы экспертизы… Мы же не в безвоздушном пространстве живем. В случаях Чикатило, Головкина трудно говорить о психическом здоровье, хотя экспертиза констатировала вменяемость.
Из досье:
До сих пор среди судебных экспертов негласно признается: давление общественного мнения ведет к тому, что некоторых серийных убийц, совершавших ужасные вещи по бредовым мотивам, все-таки признают вменяемыми. Раньше их расстреливали, сейчас отправляют в тюрьму на пожизненное заключение.
Началось это с маньяка Владимира Ионесяна по прозвищу Мосгаз. Напомним, что он проникал в квартиры москвичей под видом газовщика и убивал их. Все это, по уверению осматривавших его экспертов, Ионесян совершал исключительно по бредовым мотивам.
Но когда убийцу впервые осмотрел Андрей Снежневский[14], было принято решение о его вменяемости. Это создало прецедент. По мнению некоторых экспертов и судей, в отдельных случаях обществу тяжело признать, что маньяка надо лечить, а не наказывать.
– Вы принимали участие в составлении профайлов самых известных маньяков, включая Чикатило. Расскажите, как это происходило.
– Не всегда успешно. Были проблемы в процессе составления психологических портретов. В деле Чикатило находили трупы и мужчин, и женщин, и детей. Изучив жертвы, мы пришли к ошибочному выводу, что, возможно, орудуют два разных человека.
В деле Головкина-Фишера был эпизод (второе по счету его убийство), когда около пионерского лагеря обнаружили тело. Нашелся свидетель, 14-летний мальчик, который якобы видел этого типа. Он описал татуировку с надписью «Фишер» на его руке.
Потребовалось провести экспертизу мальчику на предмет способности правильного восприятия фактов, на наличие склонности к фантазированию, к искажению событий и домысливанию. Написали, что у него нет склонности к патологическому фантазированию, что он может правильно воспринимать и воспроизводить факты, имеющие значение для дела. И мальчику поверили. Искали этого самого «Фишера» с татуировкой. А ее у маньяка не было.