Посмотрел бы, как разговаривает.
П. Как вы могли так скоро приспособить свое знание к вязке трупов?
К. Один раз попробовал, и понравилось.
Обвинителя (прокурора) волновали вопросы совсем иного характера:
О. Почему в последнее время вы перестали оставлять трупы на Шаболовке?
К. Было легче положить на передок повозки и отвезти. Однажды был случай, когда меня остановил милиционер: «Что везешь?» Я ему ответил: «Посмотри, что везу!» Он пощупал мешок и отпустил меня.
О. Зачем клали веревку на шею?
К. Чтобы не орали.
О. Куда девали одежду с убитых?
К. Продавал, если не было крови.
О. Не видели ли дети крови?
К. Аккуратно затирал.
Народный заседатель Горшков. Куда выливали кровь из таза?
К. В уборную во дворе.
Разумеется, много вопросов задавали Софье. С ее слов выходило, что она в большой степени сама жертва: «Он плохой человек, особенно для своего семейства». Несколько раз звучало, что Софья боялась мужа и до последнего не догадывалась о кровавом промысле. По вопросам, которые задавал адвокат ей и самому Комарову, понятно, что оба пытались максимально снизить наказание женщине. Но это не помогло.
Одна из самых впечатля ющих частей допроса Комарова на суде
Есть в протоколе и опросы свидетелей. Особенно интересовало суд мнение соседей. Как так вообще могло выйти, что у них под носом убивали людей, а они ни о чем не догадывались? Вот показания одного из соседей (бывшего работника фабрики «Гознак») по фамилии Баринов (ниже – Б.):
П. Бывал ли шум у Комаровых?
Б. Да, зимой бывал, чем-то громыхали. Жена кричала и плакала.
П. Известно ли вам, что над вашей квартирой было убито 30 человек?
Б. Ничего не знаю.
П. Каков был Комаров?
Б. Да все ругался, не давал пилить дрова.
П. На почве чего были неприязненные отношения с Комаровым?
Б. На почве шума. Я заявлял в домком и даже комиссариат. Дело разбиралось в нарсуде, и Комаров был оштрафован на 9 миллионов.
П. Как вы попали в сарайчик, где Комаров хранил трупы, когда он был заперт?
Б. Хотя сарайчик и был для общего пользования, мы им не пользовались.
На второй день представитель судебно-медицинской экспертизы огласил заключение. На вопрос обвинителя, был ли Комаров в полной вменяемости в момент совершения убийств, тот ответил: «Да, вполне вменяем». А дальше произошел интересный диалог между экспертом и защитником (ниже – З.).
З. Не есть тупость социальных чувств – нравственное помешательство?
Э. Вопрос о нравственном помешательстве не рассматривается и как таковой встречает возражение. Термин «тупость социальных чувств» общепринят.
З. Что надо понимать под тупостью социальных чувств?
Э. Отсутствие отзвуков для социальных…
З. Мог ли Комаров действовать один, убивая всех этих людей?
Э. Психиатрической экспертизой точно установить это невозможно.
«Судебно-психиатрическая экспертиза в зале судебного заседания до сих пор остается одним из видов СПЭК (судебно-психиатрические экспертные комиссии), – говорит один из главных экспертов по маньякам Виктор Гульдан. – Кардинально изменился как характер вопросов, которые эксперт задает подсудимому, так и содержание необходимой предварительной информации о подэкспертном. Это сведения медицинского характера, история жизни, показания свидетелей, позволяющие предположить наличие психических расстройств. Одна из главных процедур – освидетельствование подэкспертного с описанием психического статуса. Из представленного диалога видно, что подэкспертный держится с демонстративной бравадой, не скрывает массивной алкоголизации, обнаруживает морально-этическую тупость, жесткость и агрессивность, отсутствие эмпатии, сожалений о содеянном. При этом какой-либо психотической симптоматики, специфических расстройств мышления не обнаруживается. С большой вероятностью ему был установлен диагноз "алкоголизм у психопатической личности" и он был признан вменяемым относительно содеянного».
На судебном процессе было много людей, среди которых – Михаил Булгаков, он освещал суд как корреспондент. Судя по очерку Булгакова «Комаровское дело», он был под сильным впечатлением.
Убивал аккуратно и необычайно хозяйственно: всегда одним и тем же приемом, одним молотком по темени, без шума и спешки, в тихом разговоре (убитые все и были эти интересовавшиеся лошадьми люди)… Так бьют скотину. Без сожаления, но и без всякой ненависти. Выгоду имел, но не фантастически большую. У покупателя в кармане была приблизительно стоимость лошади. Никаких богатств у него в наволочках не оказалось, но он пил и ел на эти деньги и семью содержал. Имел как бы убойный завод у себя.
В то время как другие называли Комарова зверем, Булгаков искал более подходящую характеристику: «…утвердилась у меня другая формула: "и не зверь, но и ни в коем случае не человек"».
Но вернусь к процессу. У обоих супругов было право на последнее слово. Однако они им не воспользовались. Комаров сказал: «На усмотрение и решение суда. Ничего больше сказать не могу». Софья фактически повторила это слово в слово: «На ваше усмотрение. Больше ничего не могу сказать».
В 02:30 (так указано в протоколе – судя по всему, имеется в виду время после полудня) 7 июня 1923 г. суд приговорил обоих супругов к высшей мере наказания.
Окончательный вердикт маньякам
Семья маньяков с суровым приговором не согласилась, обратилась в высшую инстанцию. И уже через неделю кассационная коллегия Верховного суда РСФСР постановила приговор оставить в силе. Он был приведен в исполнение, но среди множества бумаг, уже целый век заботливо хранящихся в деле, нет справки о захоронении тел. Ни в то время, ни сегодня не принято сообщать о последнем прибежище маньяков. Это делается с одной целью: чтобы никто из последователей не сделал из него место «паломничества».
Глава 2Дело Комина: рабы в подземном бункере
В могилу кировского маньяка Александра Комина («прославился» тем, что держал своих жертв в ошейниках и на цепях в подземном бункере) неизвестные в начале 2024 г. вбили кол. И это, кажется, был не просто акт вандализма. Народная ненависть и боль живы, хотя с момента, когда Комин был найден мертвым в камере СИЗО, прошло почти 30 лет.
История о маньяке обросла легендами, его именем в буквальном смысле пугают детей. О Комине вышел не один фильм, в том числе на японском телевидении. Но всю страшную правду о нем знают только следователи: в материалах уголовного дела есть настоящая биография маньяка и его первые признания. Я нашла там ответы на вопросы, которые до сих пор задают шокированные этой историей люди. И, возможно, не получив ответов, продолжают вершить над давно умершим маньяком собственный посмертный суд.
Дело Комина состоит из многих томов. И само по себе читается как готовый сценарий к фильму ужасов. Но наша задача не пугать, не щекотать нервы. Изучая это дело, я хотела найти ответы на вопросы общества, главный из которых таков: как может человек на глазах у всех превратиться в монстра?
Итак, по материалам дела восстанавливаю хронологию событий.
В понедельник 21 июля 1997 г. в 10:00 на пороге милиции города Вятские Поляны Кировской области появилась девушка. Она выглядела напуганной и говорила путано. Но из ее рассказа получалось, что под одним из гаражей кооператива «Идеал» находится подземный бункер, где много лет насильно удерживаются женщины. Девушка поведала, что на ее глазах двух из них зверски убили, но еще две пока живы и их нужно срочно спасать.
Вход в бункер. Кадр из видео следствия
Милиционеры выехали на место, вскрыли дверь гаража, нашли потайной ход в подвал и вскоре вывели оттуда двух женщин. Обе не видели солнечного света почти три года. На лбу у них была татуировка: слово «Раб». При осмотре места происшествия обнаружили инструменты пыток: четыре металлических ошейника на тросах, обрезок резинового шланга, цепь из желтого металла с шариком на конце, самодельное электрическое устройство, медицинские иголки с трубочками…
Вскоре по подозрению в преступлении задержали местного жителя Александра Комина и его знакомого Александра Михеева.
22-летнюю Ирину (это она пришла в милицию) опрашивали не раз. Но самый главный допрос был на следующий день, 22 июля, в прокуратуре. И вот передо мной его протокол. Начинается словами: «Я хочу рассказать о том, что Комин Александр и Михеев Александр похищали женщин, в том числе и меня, и содержали нас в подвале под гаражом длительное время».
Публикую рассказ Ирины почти без купюр, для удобства разделив его на подглавки.
Плен
Комина Александра и Михеева Александра я раньше не знала, познакомилась с ними только в январе 1997 г. Это было так. Я жила с матерью и своей дочерью Анастасией (с мужем я развелась). Я в то время торговала на рынке сигаретами. Примерно летом 1996-го я как-то в нетрезвом состоянии попалась на глаза работнице РОНО. Меня тогда забрали в милицию, а дочь поместили в детскую больницу. Но меня быстро отпустили, и я забрала ребенка. Но начали собирать документы, чтобы лишить меня родительских прав. Я не заслужила этого и не хотела, чтобы у меня забирали дочь. В то время в 3-м подъезде нашего дома проживала женщина – Вера, ей 37 лет. Она злоупотребляла спиртным, часто просила у моей матери денег. По несколько месяцев она не бывала дома (я еще тогда не знала, куда она пропала на такое долгое время). Примерно 20 января 1997 г. я случайно с ней встретилась в квартире у моей соседки Нади. Я в то время искала отдельную квартиру и интересовалась у Нади, не сдаст ли она мне на время одну комнату. В это время здесь оказалась Вера. Мы выпили. А я, зная, что Надю уже лишали родительских прав, решила у нее узнать, что можно сделать, чтобы предотвратить это. Когда мы выпивали, то она один раз уходила к кому-то из соседей ‹…› звонить по телефону. Кому она звонила тогда, я еще не знала. Но впоследствии, когда я оказалась в подвале у Комина, я от самой Веры узнала, что она тогда звонила Комину насчет меня. Вера мне посоветовала лечь в наркологический диспансер на лечение от алкоголизма, и тогда, мол, не заберут мою дочь. Пили мы у Нади 20 января 1997 г., и я вместе с Верой остались у нее на ночь. На следующий день мы похмелились… После распития спиртного я решила съездить на электричке к своему жениху, чтобы он как-то походатайствовал перед властями, что он собирался со мной жить, чтобы меня не лишили материнства. Вера сказала, что у нее, мол, есть знакомый с машиной, который меня туда отвезет. Я согласилась, и вместе с ней около 20 часов ушли к районной больнице. Нас ждал Комин Александр. В этот раз я увидела его впервые. Мы втроем дошли до гаража. Мы шли через овраг, за районную больницу, в гаражный кооператив… Я увидела, что в гараже нет машины, и спросила, где она. Комин сказал, что машина стоит в другом гараже. После этого Вера и Комин спустились вниз примерно на глубину в несколько метров (метра 4–5) и позвали меня, сказав, что, мол, спускайся – поедим яблок (запасы с осени). Я сперва не хотела лезть в погреб, но они меня убедили. И последнее, что я помню: это как я по лестнице стала спускаться вниз, а Комин потянул ко мне руки.