— Не-на-ви-жу! — с трудом выдавил Денис хриплым срывающимся голосом. — Ненавижу тебя с твоим лживым чистоплюйством! И из меня всю жизнь подлеца делала, интеллигентка хренова из Гальюново! А Женю ты не трогай! Она лучше тебя, Женя! Ты в нее потому плюешь, что она делает то же самое и не стесняется! А ты боишься себе признаться, что гнида. А ты не бойся, не бойся!
Наталья взвизгнула, подскочила и замахнулась на Дениса. Он перехватил ее руку и с силой опустил вниз. Костяшки Натальиных пальцев громко стукнулись о столешницу. Она вырвалась и метнулась к двери.
— Машина у подъезда! — крикнул Денис. — Возьми ключи!
— На метро доберусь! — истерически выкрикнула в ответ Наталья. — До родителей без пересадки!
Она выскочила из квартиры, с грохотом захлопнув дверь. Моя знаменитая люстра качнулась. С вешалки сорвалась шапка, которая торчала там с зимы. В ванной звякнули флаконы. Денис ухмыльнулся. Он смотрел на дверь, за которой скрылась Наталья, совершенно спокойно, даже с некоторым научным интересом.
— Да что это вы? Что с ней? Что с тобой? — ошарашенно бормотал я. Я уже не знал, на каком свете нахожусь. Мне казалось, что я присутствую при каком-то чудовищном фарсе, смысл, цель и сюжет которого мне не известны. А действующих лиц будто подменили. Денис продолжал ухмыляться. — Ты чего скалишься? — спросил я. — Так ты нарочно, да?
Денис согнал с лица ухмылку.
— Да ненавижу я ее, вот чего, — устало сказал он. — Ничего страшного. Обычное дело. Буди Ольгу. Повезу ее домой.
Когда они уехали — Денис тащил Ольгу практически на руках, Наталья накормила ее какими-то лекарствами и, видимо, не рассчитала, Ольга ни черта не соображала, волочила за собой две макаронины вместо ног, мычала и пускала пузыри Денису в плечо, — так вот, когда они уехали, я без сил повалился в кресло, закинул руки за голову и сразу подумал: «А как же Алена? Как же Алена? Ведь она и Виктор…»
XXI
Чувствуя себя шпионом из плохого боевика, я подкрался к окнам мастерской и заглянул внутрь. Занавесок на окнах не было, и я хорошо видел Виктора, который лежал на диване и листал какую-то книжицу. Горела настольная лампа. На полу возле дивана стояла открытая бутылка коньяка. Видимо, Виктор пил прямо из горла. Больше в мастерской никого не было. Впрочем, черт его знает, этого Виктора, сколько барышень рассовано у него по шкафам. После сцены, разыгранной Натальей у меня на кухне, я уже не знал, чего ждать от этих людей.
Посидев минут десять в кресле после ухода Дениса и Ольги, я вдруг неожиданно для самого себя вскочил и побежал к Виктору, чтобы выяснить, что связывало его с девчонкой и связывало ли вообще хоть что-то. Нет-нет, я был уверен, ни секунды не сомневался, что связывало, все связывало, и еще как, и именно сейчас, когда он с Аленой… Как связывало его еще с полутора десятком таких же девчонок. Короче, выяснять, похоже, было нечего, но я не мог больше оставаться дома. Надо было срочно видеть Виктора и лично от него, напрямую услышать то, что слышать совсем не хотелось.
Мне и в голову не пришло сесть, к примеру, в собственную машину. Может, и к лучшему. В том нервическом состоянии, в котором я находился, вряд ли я бы добрался до Виктора живым. Поймать такси я тоже не сообразил. Внутри у меня все горело. Я мчался по улицам, машинально удивляясь их безлюдности. Я забыл, что стояла глубокая ночь. Мастерская Виктора находилась в закоулках между Петровкой и Неглинной, в полуподвале старого кирпичного дома. Влетев в переулок, я притормозил и, прижавшись к стене так, будто за мной следили, опасливо подобрался к окнам мастерской. И вот теперь стоял полусогнувшись и смотрел на Виктора, который не подозревал, что за ним наблюдают. Виктор был совершенно расслаблен, вальяжен, и я тоже вдруг успокоился. Я больше не собирался выяснять с ним отношения. Теперь я всего лишь хотел убедиться, что он не один. Зачем мне было это надо? Не знаю. Просто хотел увериться в подлости Виктора. Думал, может, легче станет, если он окажется подонком. Я уже не думал: «А как же Алена?» Я был поглощен собственной ненавистью к Виктору. Ревновал, злился, мечтал застукать Виктора с девчонкой и тем самым доказать себе, что я лучше. При этом я почему-то забыл, что сам меняю барышень примерно раз в месяц и никакого отношения к Алене и моим чувствам к ней эта смена декораций не имеет. То есть лично я их не связываю — Алену и барышень. Скверно.
Моя нога подвернулась, я потерял равновесие, рухнул в углубление перед полуподвальном окном, попытался схватиться за выступ в стене, рука поехала, и я врезался локтем в оконное стекло. Виктор поднял голову, отложил книжку, встал, подошел к окну и распахнул его. Я перешагнул через подоконник и оказался в мастерской. Там было довольно грязно, запущенно и заплевано. Видно, Ольга давно не посещала сей райский уголок. Впрочем, я не особенно вглядывался.
Виктор стоял передо мной и скалил зубы.
— Что, прибежал посмотреть, здесь ли девчонка? Думал схватить меня с поличным и доложить Алене? — спросил он и захохотал. — Тогда бы она сразу меня разлюбила, а тебя наоборот, да? За чистоту и преданность? Или решил насладиться собственным благородством?
— Сволочь ты, — сказал я. — Паскудная сволочь.
Мне было неприятно, что он так с ходу меня раскусил. И гадко за самого себя.
— Не все такие хорошие, как ты, — легко бросил Виктор.
— Не все говорят женщине, что любят, а потом катают девчонок.
— Ты не катаешь, что ли?
Он не переставал скалить зубы. Он смеялся надо мной. Я размахнулся и со всей силы врезал ему кулаком по морде. Он покачнулся и упал на задницу. Я смотрел сверху вниз на то, как он сидит, раскорячив ноги, на полу, и испытывал чувство невозможного наслаждения. Мне страшно захотелось повторить этот момент: я даю ему со всего маху в морду, а он красиво, плавным замедленным движением, вскинув руки и раззявив рот, падает на пол. Видимо, давно во мне жило это желание. И тут Виктор снова захохотал. Он заливался таким беззаботным смехом, словно я рассказал ему уморительный анекдот.
— Дай руку, — простонал он, не в силах остановить свой дурацкий смех.
Я машинально протянул ему руку, чувствуя себя полным идиотом. Он обыграл меня. Виктор схватился за мою руку, быстро поднялся и ладонями похлопал себя по заду.
— Зря ты это, — сказал он.
— В счет будущего, — буркнул я. — Если ты ее бросишь… Если ты ей изменишь…
— Господи, да почему я должен перед тобой оправдываться! — воскликнул Виктор, как ни в чем не бывало неторопливо ложась обратно на диван. — Я что, уже в кандалах? Вы что, присяжные? А я обвиняемый? Если вы с ней дружите, я должен давать отчет перед всей честной компанией? Как часто? Раз в неделю? По субботам? В десять утра?
Я вдруг почувствовал жуткую усталость. Ноги налились тяжестью. В грудь как будто затолкали ком ваты.
— Да ни о чем я тебя не спрашиваю, — с тоской проговорил я. — Делай что хочешь. Катай кого хочешь. Но если Алена узнает!..
— Нечего узнавать, — сказал Виктор. — Ничего больше нет.
— С Аленой? — с трудом произнес я, боясь в это поверить и одновременно наполняясь отчаянной надеждой.
— Без Алены. Ничего и никого. Давно нет. С того вечера, помнишь, в деревне, когда она сцепилась с Женей. — Я кивнул. Голова моя была как деревянный шарик, надетый на железный штырек. — Девчонку подвез, потому что она попросила, — продолжал Виктор. — По старой памяти. Выпить хочешь?
Я кивнул. Выпить правда очень хотелось. Виктор протянул мне бутылку коньяка, стоявшую на полу. Я взял со стола стакан и плеснул туда коньяк. Пить из горла после Виктора почему-то не хотелось.
— А как же Ольга? — тупо спросил я, уставившись в стакан. Потом одним махом опрокинул в себя коньяк и закашлялся. Виктор подождал, пока я кончу кашлять.
— Не знаю. — Он пожал плечами.
— Она тебя видела с девчонкой.
Виктор опять пожал плечами. Ему было насрать на Ольгу. Он был жестокий к тем, кто был ему не нужен. И я с ужасом подумал о том, что когда Алена станет ему не нужна… А собственно, почему я решил, что она когда-нибудь станет ему не нужна? Забыв про стакан, я хлебнул прямо из бутылки, и на этот раз меня обожгло по-хорошему.
— Ты откуда знаешь, что я знаю про вас с Аленой? — спросил я.
Виктор усмехнулся.
— Когда я пришел к ней, тогда, первый раз, она сказала, что ты только что ушел. Ну, я и подумал, вряд ли ты ушел сразу. Как-то мне в это не верилось. Наверняка торчал где-нибудь поблизости, во дворе курил или на лестничном окне тосковал. А раз не ушел, то мог меня видеть.
Мы помолчали.
— Так она сказала тебе, что я с ней… в общем, что я ее…
Виктор неопределенно мотнул головой. Ясно, что какой-то разговор был.
— Про нас уже, конечно, все знают? — спросил Виктор.
— Только Наталья с Денисом.
— Ты доложил?
Я покачал головой.
— Они наблюдательные. И потом, дурак бы не заметил.
— Да, собственно, и никакого секрета нет! — хмыкнул Виктор. — Можно всем мирком да за свадебку.
XXII
В такси меня совсем развезло. Глаза слипались и уплывали внутрь головы. Мне казалось, что они похожи на яичные желтки, болтающиеся в каком-то мутном растворе. Я с трудом выбрался из машины, с трудом понял, сколько денег должен шоферу, с трудом поднялся к себе и не раздеваясь рухнул в постель. Когда утром я разлепил глаза, было уже одиннадцать. «Хорошо, что воскресенье», — вяло подумал я и опять провалился в сон. Через час меня разбудил телефонный звонок. Это был Денис. Он как-то странно похмыкивал в трубку.
— Говори толком, — сказал я. — Голова раскалывается.
Денис еще попыхтел и, как бы решившись, выпалил:
— Вчера ночью Наталья звонила Ольге. Рассказала о Викторе и Алене. — Он помолчал и обреченно добавил: — Я ее убил.
— Что?!! — Я вскочил с кровати. В мою голову как будто вогнали острый кол. — Что ты сказал?!!
— Я убил ее словом. Я сказал, что она… что она… в общем, женщине такое не говорят.