— Немедленно, — обрадовался Ихтеолус. — Давай же, ну!.. — Он просительно протянул правую руку. — Я хочу прийти наконец в себя!.. Вот уж воистину “Господень блеф”!
— Слушаюсь, Ваше Величие.
Аглая подошла к Ихтеолусу почти вплотную, размахнулась и залепила ему по роже мощную пощечину.
— Вот тебе, дрянь!.. — брызжа слюной, возмущенно рявкнула она. — Сейчас вылетишь отсюда пулей — оооо!!!!
Человек отлучился к небольшому столику, стоящему у стены, и вернулся, неся перед собой на вытянутых руках атласную подушечку, на которой лежал небольшой, набранный прозрачной жидкостью, шприц.
Ихтеолус понял, что все происходящее является некоей устоявшейся реальной действительностью, помимо воли воздействующей на его ощущения и поступки, и поэтому он решил полностью отдаться этому грозно вторгнувшемуся в его личность, ныне протекающему бытию и просто плыть по его течению, принимая все таковым, как оно есть.
— Извини меня, любимая, — проговорил Ихтеолус, покоряясь. — Я просто ничего не понимаю.
Человек нежно взял его руку, перетянул ее жгутом и ловко сделал укол в вену.
Тут же взрыв восторга объял организм Ихтеолуса нарастающими волнами счастья, пробегающими по всему его трепещущему от резкого блаженства телу с головы до пят; все его существо, пронзаемое лучами холодного огня радости, словно стало беспрерывно воздушно расширяться, будто собираясь обернуть собой мир, искрящийся повсюду изначальной благодатью; свет смысла озарил его дух, воспаряющий ввысь, в то время как плоть съеживалась сама в себе, словно использованная салфетка, брошенная в костер; и высшая любовь уволокла его душу в водоворот сладкой грусти и ликования, преобразовывая ее в свой вечный образ, лишенный любых подобий и сомнений.
— Я… — прошептал Ихтеолус, охваченный наступившим в этот миг подлинным раем, — я…
Теперь он знал все.
— Спасибо, Пусси! — громко сказал он, обращаясь к человеку в тюбетейке. — Отлично! И… сегодня же великий день?
— Величайший, — ответил Пусси, унося подушечку со шприцем. — Вы…
— Я Великий Виконт Полой Земли Абульфакир Цепрусс, — гордо заявил Ихтеолус, вставая с кровати и слегка пошатываясь от нахлынувших на него приятных ощущений, — сегодня достигну Внешней Тьмы, в которой сокрыт Изначальный Свет! Я отворю главную потайную дверь мира и выйду наружу, чтобы войти в царство вечной благодати, любви и истины! Все готово, Пусси?.. Теперь я все вспомнил!
— Слава богу, придурок, — радостно огрызнулась Аглая. — Сейчас тебе костылики принесу. Потом позавтракаешь, и — дуй отсюда, балбес!
— Ну зачем же так, любимая моя… — нежно протянул Ихтеолус.
Аглая ушла, оставив его наедине с самим собой.
— Завтрак вас ждет, Ваше Величие! — растроганно молвил Пусси. — И…
— Она? — трепетно спросил Ихтеолус.
— Аглая вас ждет!
— Тогда я сейчас, — радостно молвил Ихтеолус, потягиваясь. — Идите, Пусси, я ко всему готов!
— Ура! — радостно крикнул Пусси, с чувством счастья выбегая из тронной спальни. Дверь открылась, вошла Аглая, держащая деревянные костыли.
— На вот, балбес. Одевайся, иди завтракать, а потом — дуй отсюда, сволочь!..
Ихтеолус не спеша одел серебряный камзол, нацепил шпагу и накинул голубую манию, вышитую золотыми звездами. Он взял костыли своими мускулистыми руками, попробовал встать, но тут же рухнул обратно на диван, ощутив пронзившую все его существо резкую слабость в каждом члене тела.
— Придурок! — рявкнула Аглая. — Совсем ходить разучился… убогий болван! Давай, я жду тебя на кухне!
Она произнесла еще что-то невнятное и злобное, затем гневно вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Ихтеолус снова попробовал встать, совершенно ничего уже не понимая и не соображая. В конце концов ему это удалось, и он медленно заковылял вперед — по небольшому узкому коридорчику — в кухню, откуда пахло какими-то жареными отбросами.
Ихтеолус вошел в обеденную залу, важно встал, щелкнул лаковыми сапогами и величественно посмотрел на подобострастно застывшего у входа стражника. Стражник тут же изобразил радостное раболепие и выпалил:
— Его Величие Великий Виконт Полой Земли Абульфакир Цепрусс!
Сидящие за столом Аглая, Бендер и Пусси поспешно вскочили и склонились в почтительных поклонах.
— Вольно! — приказал Ихтеолус, проследовал к своему стулу во главе стола и торжественно произнес: — Слава Полой Земле!
— Слава нашему Виконту! — отозвались все.
Ихтеолус сел на стул, сложил костыли, отдышался и поставил их у стены.
— Жри, — тут же сказала ему стоящая у газовой плиты Аглая, выставляя перед Ихтеолусом какую-то неказистую алюминиевую миску, в которой дымилась вонючая съестная масса. Из коридора раздался мелодичный свист.
— Кто это?.. — испуганно спросил Ихтеолус.
— Вчера уже сто раз знакомился, придурок!! Это — Адольф!
— Друзья, — нежно проговорил Ихтеолус, наливая себе в бокал вина “Райские кущи” и влюбленно поглядывая на гордо восседающую справа от него Аглаю, которая робко смотрела в свою тарелку, наполненную салатом и тремя тигровыми креветками. — Я предлагаю тост! Я хочу выпить за Адольфа! За Адольфа Бендера, без которого, наверное, никогда бы не наступил сегодняшний великий день!
— Величайший, — добавил Пусси, наливая себе пиво “Бочкарев”.
— Дорогой, — мягко сказала Аглая, зардевшись, — но его зовут Альберт!
— Вообще-то в душе я давно Адольф, — несколько развязно заявил Бендер, поправив свои огромные очки с толстыми стеклами.
— Кто такой Адольф?.. — опешил Ихтеолус.
— Ах, ты не помнишь!.. Ах, ты не помнишь!.. — запричитала Аглая. — Адольф — это моя любовь, это — мой Изначальный Свет, это — мой рай! А ты — паскуда!!! — давай, жри и выметайся отсюда, а не то он тебе так накостыляет, что… А я добавлю.
— Но ты же моя любовь!.. — обиженно воскликнул Ихтеолус, беря в рот кусочек пищи и тут же инстинктивно сплевывая его в миску, не в силах вынести гнусный, блевотный вкус.
— Я тебе сейчас поплююсь!!! — рассвирепела Аглая, замахнулась и врезала Ихтеолусу ладонью по морде.
— Что за шум? — немедленно спросил тут же появившийся в дверном проеме высокий мужчина кавказской внешности, одетый в широкие трусы и белую майку, на которой был изображен огромный рак.
Ихтеолус взглянул на него, пытаясь что-то вспомнить и сообразить, но ничего не всплывало из глубин его сознания, и ничего не напоминало ему никаких произошедших либо неслучившихся событий; и только чувство бесконечного воздушного полета в сияющий впереди загадочный свет охватило его прапамять, заполняя его дух головокружительным предчувствием грядущей свободы и истинного смысла.
— Я… ничего не помню… — прошептал Ихтеолус, отодвигая от себя миску и вилку. — Я… ничего не понимаю. Объясните мне все!
— Уматывай отсюда, подонок!! — взъярилась Аглая. — Сколько можно!.. Ты сам вчера нам все изложил! Ты бросил меня… Не знаю, во имя чего, ты отправился воевать; я даже в газету писала, чтобы как-то скрасить свое одиночество!.. Да я… Я уже покончить с жизнью хотела… и… иногда мне кажется, что я это сделала! Так и вижу себя лежащей на асфальте с проломленной башкой! И если б не Адольф…
— Но я вернулся, любовь моя! — нежно воскликнул Ихтеолус.
— Меня зовут Альберт, — сказал Адольф, садясь рядом с Аглаей на табурет. — Дорогая, почему ты так кричишь?.. Человек же не виноват! Он пришел, он потерял ногу, потерял память, можно ведь все объяснить…
— Да что ему — в сто первый раз все объяснять?! — вскричала Аглая. — Он же — невтыкаемый, придурок, болван, аааа???? Адольф!
— Благодарю, Ваше Величие, — поклонился Адольф и, резко выдохнув, выпил до дна рюмку водки. Ихтеолус отхлебнул вина, взял с блюда кусочек миноги и задумчиво его съел.
— У нас все готово?.. — рассеянно пробормотал он.
— Все готово, и все нас ждет, — немедленно ответил Бендер, слегка поперхнувшись.
— Тогда давайте обо всем поговорим после обеда. Я весь полон нетерпения и счастья!
— И я! — крикнул Пусси. — Друзья, выпьем же за нашу Полую Землю!!
— Ура!!!
После обеда все пошли в лабораторию Бендера. Бендер был самым великим ученым Полой Земли. Его звали Адольф, но он был Альберт, хотя сам себя именовал Адольфом. Его лаборатория представляла собой большую комнату, в которой не было ни одного окна. Горели яркие лампы; в центре стоял большой стол, и на нем в полном беспорядке валялись какие-то записи, авторучки, книги, пробирки и шприцы. На одной из стен висела подробная карта Полой Земли с Солнцем посередине, голубым призрачным миром, пронизанным мерцающими звездами, и облаками атмосферы над всей вогнутой поверхностью. Вне окружности Полой Земли четырежды — справа, слева, вверху и внизу — было написано: “Внешняя Тьма”, и всюду под этим, в скобках — “Изначальный Свет?”. Знак вопроса означал сомнение и надежду.
— Располагайтесь и слушайте, — сказал Бендер и подошел к карте.
Ихтеолус, Аглая и Пусси расселись в стоящие полукругом кресла.
— Ну что ж, объясните в сто первый, в очередной раз истину, цель и смысл. Я прошу вас!! — отчаянно проговорил Ихтеолус и посмотрел прямо перед собой.
— Да пошел ты! — вскрикнула Аглая. — Ничего ты от меня не дождешься… балбес!
— Аглая, — укоризненным тоном сказал Адольф, — ну нельзя же так… Я сам могу ему все изложить, в конце концов ему необходимо… Он ведь…
— Дорогой, — любовно произнесла Аглая, — да я… Да, давай, рассказывай ему сам, говори ему, втолковывай, объясняй! Я уже больше не могу!.. Все, друзья, пообщайтесь, а я пошла!
Аглая встала, поцеловала Адольфа в лоб и направилась к двери.
— Куда она? — удивился Ихтеолус.
— Туда, — указал куда-то Адольф.
Аглая удалилась; входная дверь захлопнулась за ней, щелкнув замком.
Ихтеолус посмотрел прямо перед собой.
— Я слушаю, — проникновенно промолвил он. — Расскажите мне все, объясните мне суть, покажите мне смысл, приоткройте мне свет!..
— Ну конечно, Ваше Величие!
Адольф Бендер подошел к карте, сложил руки за спиной и загадочно улыбнулся.