— Расслабься. — Каперс хмыкнул. — Это миокрейты. Для них двойная тень — норма.
— А почему?
— Одна — обычная, вторая — полностью подконтрольна хозяевам. Сильнейшие из миокрейтов способны убивать с ее помощью.
На этом моменте я резко перехотела заходить в город и встала посреди дороги.
— Арина-а, — застонал хранитель.
— Это город миокрейтов? — сухо уточнила я.
— Да.
— И любой достаточно сильный и обученный горожанин может меня прикончить?
— В теории — да. Но…
— Обойдусь без душа и чаиры.
— Арина-а-а-а!
— Не знаю, как эту ситуацию видишь ты, но для меня вход в город равносилен ночной прогулке по фавелам. Ничем хорошим это точно не закончится.
— Ты нагнетаешь, — возразил Каперс.
— Разве? Ты ведь сам постоянно повторяешь, что все на Айгеросе желают мне зла. А теперь просишь зайти в город, где меня может грохнуть тень?!
— Я знаю, как это выглядит…
— Уверен?
— … но, пожалуйста, — продолжил он, проигнорировав мой скептицизм, — доверься мне. Здесь с тобой ничего не случится, главное — не снимай медальон участника. — Он указал на болтающуюся на моей груди бляху, о которой я успела уже триста раз забыть. — Миокрейты чтят тотализатор. Они не тронут тебя. Обещаю.
Я тяжело вздохнула, взвесила на ладони украшение, найденное в кардарве, и скрепя сердце кивнула:
— Ладно. Но если со мной что-нибудь случится…
— Не случится, — уверенно перебил Каперс. — Даю слово.
Я снова кивнула, в волнении закусила губу и пошла вперед. По одну сторону от меня шагал хранитель, по другую — кайатира, с перепугу выпятившая плоскую грудь с медальоном.
Однако беспокойство и настороженность враз вытеснили эмоции, захлестнувшие меня, стоило войти в город.
Все постройки были сложены из того же белого камня, что и стена. А крыши, ставни и двери пестрят яркими оттенками всех цветов. Я растерялась, не зная, на что смотреть в первую очередь. Взгляд хаотично метался от одного места к другому, выхватывая лишь детали: вывески, флюгеры, уличные палатки, растения в светло-серых кадках и натянутые полосатые маркизы. Повозки, запряженные массивными двулапыми существами, чьи тела покрыты короткой фиолетовой шерстью. Мельтешащих птиц в разноцветных тканевых манишках и с конвертами в лапках.
Отовсюду звучали обрывки фраз, смех, короткие приказы извозчиков, правящих двуколками. И конечно, по улицам сновали горожане.
Я стояла и, будто ребенок, не могла перестать разглядывать сказочных созданий — миокрейтов. Высоких, узкоплечих, белокожих, с тонкими чертами лица и длинными разноцветными перьями, заменявшими волосы. Дамы умудрялись укладывать их в аккуратные, не слишком замысловатые прически; перехватывали лентами или вплетали живые цветы.
— Что, нравится? — голос Каперса вырвал меня из плена иномирной красоты.
— Здесь удивительно!
— А ты заходить не хотела, — по-доброму поддел он. — Пошли, угощу тебя чаирой, как и обещал.
— Может, для начала душ?
На фоне прекрасных миокрейтов я ощутила себя не просто хрюшкой, а самой некрасивой из всех поросят: чумазой, растрепанной, воняющей болотом.
— Как угодно. Тогда нам сюда, — распорядился Каперс и деловито зашагал по мостовым Ритберга.
Глава 17
Место, куда нас привел Каперс, больше всего напоминало спа: приглушенная музыка, нежные, едва уловимые цветочные ароматы, интерьер с преобладанием натурального дерева и светлых тканей. Обслуживали нас молодые девушки-миокрейты в одинаковых платьях золотого цвета. Одинаковых, но необычных.
Еще по дороге сюда я отметила, что миокрейты не выставляют тела напоказ. Платья и рубашки имели высокий ворот, закрывающий горло, и длинные рукава. Юбки доходили до самой земли, а брюки не предусматривали варианты капри и «семь восьмых» — только длинные прямые штанины, собирающиеся складками на ботинках. Видимо, чтобы мужчины не оголяли щиколотки даже сидя. Разумеется, ни о каких шортах или бриджах речи не идет. Даже встреченные мной дети были полностью «упакованы».
И тем удивительнее выглядели форменные платья работниц спа с небольшим полукруглым вырезом и узкими рукавами по локоть. Единственное, чего не коснулись отличия, — длина: юбка, как и положено, доходит до пола, при ходьбе открывая лишь мыски туфель.
Я хотела спросить о причинах подобных отличий и уже даже открыла рот, но Каперс, будто прочитав мои мысли, заговорил первым:
— В традиционных платьях неудобно работать. Когда это стало понятно, хозяева заведения подали прошение в городской совет. Им разрешили.
— А без разрешения нельзя? — удивилась я.
— Нельзя. У миокрейтов с этим строго.
В этот момент в общий зал вышла статная женщина с длинными перьями цвета бургундского вина и идеально прямой осанкой.
— Ждите здесь, — коротко распорядился Каперс и зашагал к незнакомке.
Когда между ними осталось не больше метра, женщина присела. Причем настолько грациозно, словно она тут не присед делает, а как минимум реверанс на великосветском рауте!
О чем они говорили, я не слышала. В какой-то момент незнакомка кивнула, вежливо улыбнулась и, дождавшись, пока капибар отойдет на несколько шагов, плавно поднялась.
— Я обо всем договорился, — пояснил Каперс, вернувшись к нам с Диарой. — За вами придут и проводят куда следует. Бояться ничего не стоит, — капибар выразительно взглянул на меня. — Просто делайте то, что скажут, и наслаждайтесь.
— Хранитель, — возле нас остановилась девушка с бледно-голубыми перьями, — все готово. Позвольте, я провожу.
Однако Каперс в провожатых не нуждался. Бросив нам короткое «встретимся здесь», он первым зашагал в один из коридоров. Следом увели робко оглядывающуюся на меня Диару. Потом настала моя очередь.
— Прошу сюда, — чуть поклонилась девушка в фирменном золотом платье.
Я с готовностью пошла за ней, мысленно ликуя, что скоро снова буду похожа на человека, а не на дачника, вскопавшего поле картошки в одиночку. Голыми руками.
Меня проводили в небольшую, очень аккуратную комнатку, обставленную деревянной мебелью. Выдали фирменного цвета халат, тапочки и попросили оставить грязную одежду на стуле возле входа. Потом — после того, как я переоделась, — проводили в купальни.
О да, это были именно купальни — большие, круглые, выложенные разноцветной мозаикой всех оттенков от белого до темно-оранжевого. И никаких жутких майсеров!
Девушка-миокрейт подвела меня к ступенькам в самую большую купальню и приняла халат. Я же сразу забралась в теплую воду. Во-первых, хотелось поскорее смыть с себя вонючую тину. А во-вторых, как-то неловко щеголять нагишом перед незнакомкой. Особенно если эта незнакомка прекраснее любых земных фотомоделей.
Задержав дыхание, я с головой погрузилась в воду и тут же вынырнула, убирая назад потяжелевшие волосы. Подплыла к бортику, с любопытством стала следить за девушкой возле полированного белого стола. Она коснулась поверхности в правом верхнем углу, и вода в купальне стала мыльной. Постепенно взбилась пушистая пена, а помещение заполнил едва уловимый аромат диких ягод.
Я блаженствовала!
Встречу Каперса, расцелую этого грызуна! Это же намного лучше, чем душ!
Радостно крутанулась вокруг своей оси, пуская волны и отправляя крошечные мыльные пузырьки в полет. Потом снова повернулась в сторону миокрейт и успела увидеть, как она коснулась стола в правом нижнем углу. Тут же вода пришла в движение — закрутилась на манер воронки. Сильным течением меня подхватило и потащило по кругу.
— Что-то не так! — испуганно вякнула я, встретив лицом большой сугроб душистой пены.
— Просто расслабьтесь и наслаждайтесь, — донесся до меня приглушенный голос миокрейт.
Расслабиться?! Да она издевается!
Меня мотыляло по кругу, как белье в центрифуге, — быстро и беспощадно. Из связных мыслей осталась лишь одна, в которой я радовалась крепости своей вестибулярной системы. Ощущения были непередаваемые! Происходящее одновременно напоминало тяжелые студенческие вечеринки с немереным количеством алкоголя, советскую карусель «Сюрприз», курс подготовки космонавтов и режим стирки «хлопок».
Через пару минут я перестала бороться с мощным потоком воды и поплыла по течению, надеясь не захлебнуться.
«Интересно, на Айгеросе любая попытка помыться опасна для жизни и психического здоровья или это только мне так везет?» — отстраненно рассуждала я, пока меня полоскало.
Однако прежде чем я пришла к какому-либо умозаключению, жуткая центрифуга остановилась. Все еще не веря собственному счастью, я осторожно смыла пену с глаз.
— Ну вот, — улыбнулась миокрейт, — теперь переходите в соседнюю купальню, и я вас помою.
— А это турбополоскание за помывку не считается? — опешила я.
Девушка качнула головой и пояснила:
— Тина Жимвинских болот очень въедливая, другого способа от нее избавиться нет.
Это что же, если бы я не выпросила у Каперса «душ», то сама бы не отмылась от вонючей зелени?!
Все еще ошарашенная сделанным открытием, я выбралась из купели, оглянулась и едва сдержала крик: мыльная вода была темного илистого цвета. Жуть какая! И меня полоскало в этом?!
— Не переживайте, — правильно поняла мой ступор миокрейт, — ваш хранитель пожелал, чтобы вы получили лучший из возможных травяных настоев. Вот увидите, когда мы закончим, от Жимвинских болот не останется ни следа, ни запаха. Не сомневайтесь.
— А что, могло остаться? — уточнила я, опускаясь в новую купель.
— Конечно, — уверенно кивнула девушка. — Сложнее всего избавиться от запаха. Но вам переживать не о чем.
Я настолько погрузилась в раздумья — часто ли возникает нужда в спа-пакете, как у меня, все ли горожане могут себе его позволить и почему Каперс вдруг оказался такой душкой и не устроил подлянки? — что выпала из происходящего. Просто послушно делала что просили: опускала голову в воду, наклонялась вперед, подставляя под мочалку спину, вытягивала руки-ноги.
В себя пришла, когда над ухом раздалось: