Я нахмурилась.
— Спрашивала. Он не ответил.
— Ну еще бы, — хмыкнул смотритель. — После такого я бы тоже не спешил доверять вашему племени. Хватит, землянка, — оборвал он, едва я открыла рот. — Мне надоело с тобой разговаривать. Ужин скоро будет.
Не прощаясь, он исчез.
— Меня зовут Арина, — произнесла я в пустоту коридора и толкнула дверь.
Комната оказалась идентична той, куда меня проводила Терейа в первый вечер на Айгеросе. Такая же односпальная кровать, стул с деревянной спинкой, сундук и овальный ковер. И — что важнее и желаннее! — ванна. Понятная, безопасная! Никаких жутких шкафов, так похожих на гроб, никаких центрифуг и турбо-полосканий. Только большая круглая купальня, выложенная мелкой голубой мозаикой.
Не удержавшись, я счастливо пискнула и повернула вентили. Пока ванна набиралась, я разулась, скинула грязные вещи на пол и, придвинув небольшую этажерку с разноцветными баночками, забралась в воду. Умостив голову на широком бортике, прикрыла глаза и расслабилась. Ощущения были странными, но приятными: тело едва ощутимо пульсировало, медленно сбрасывая накопившуюся усталость, как змея — старую кожу. Ступни покалывало.
Если бы только можно было остаться тут! Не идти дальше, не поворачивать обратно. Просто замереть и притвориться, что мира за пределами кардарва не существует. Нет тотализатора, нет самовлюбленных богов, нет Сейра… и Каперса тоже нет.
Напряжение, током прострелившее по телу, заставило дернуться и сесть. Я бегло огляделась и обняла себя за плечи.
— Что, Мандаринка, уже не можешь представить Айгерос без навязанного хранителя? — кисло усмехнулась я, глядя в свое отражение на водной глади. Провела по нему рукой, пуская рябь, и качнула головой. — Не стоило привязываться к нему. Ох, не стоило. А теперь что?
Никто не ответил. Хотя это и к лучшему. Признаться, я бы сильно перепугалась, вступи айгеросовская ванна со мной в диалог.
Улыбнувшись нелепым мыслям, я с головой погрузилась в воду, вынырнула и принялась намываться. Рефлексия рефлексией, а ужин стынет!
Выбралась из ванной я минут через двадцать. Чистая, счастливая и почти отдохнувшая. Закуталась в огромный халат, полы которого волочились за мной, словно королевская мантия. Совсем как в детстве, когда я надевала папин полосатый халат и носилась в нем по квартире, стараясь заставить «хвост» взлететь.
Воспоминания о родителях разлились в груди кисло-сладкой грустью. Я ценю каждый миг, проведенный вместе, но не могу перестать злиться на них за то, что оставили меня. Знаю, то не их вина. Но и поделать с собой ничего не могу.
Поднос с ужином стоял на кровати. Если, конечно, тарелку с четырьмя оранжевыми клубнями и кружку с ягодным отваром можно назвать полноценным ужином. Видимо, неприязнь местного смотрителя не позволила ему расщедриться хотя бы на пять айгеросовских картофелин. Что ж, и на том спасибо.
Я с ногами забралась на кровать, подтянула края халата, закутавшись в них, и принялась за еду. Клубни оказались очень сухими. Я с тоской думала о кетчупе, который мог бы спасти ситуацию, и запивала каждый кусочек отваром. Едва тарелка и кружка опустели, поднос с посудой исчез.
Я хмыкнула. Это что же, кузнечик караулил, пока я доем? Смешной.
Спустившись с кровати, проверила чистую одежду в сундуке и уже хотела было лечь спать, но тут в дверь постучали. Я напряглась.
— Кто там?
Надеюсь, это не очередной участник тотализатора? Лично мне проблем и так хватает.
— Я, — донеслось из коридора приглушенно. А я не смогла сдержать облегченного вздоха, узнав голос Каперса.
Придерживая полы халата, дошла до двери и приоткрыла ее.
— Что-то случилось?
— Все в порядке, не переживай, — успокоил хранитель и тут же огорошил вопросом: — Ты сильно устала?
— Э-э… — на несколько секунд я растерялась, потом честно ответила: — Вообще да, но после ванны чувствую себя лучше.
— Отлично. Тогда одевайся. Я подожду здесь.
— Погоди, погоди, — попыталась я умерить его пыл. — Зачем? Ты не нагулялся?
— Собирайся, — подмигнул Каперс. — Тебе понравится. Обещаю.
Глава 23
Яна мгновение замерла, потом кивнула и скрылась за дверью. Достала из сундука чистые вещи, быстро оделась. Влажные волосы оставила распущенными.
— Ты шустро, — заметил Каперс, стоило мне выйти в коридор.
— На Айгеросе натренировалась. А все потому, что один вредный хранитель выделяет на сборы не больше пяти минут!
— Можешь не благодарить.
— Ха! И не планировала.
Мы вышли на лестницу.
— Джарий сильно бурчал?
— Ты про синего кузнечика? — уточнила я и получила кивок в ответ. — Скажем так: курсы по работе с клиентами ему точно не помешают.
Каперс хмыкнул.
— Не суди его строго. Он старый.
— Что с того? На Земле есть много добрых пенсионеров. Они пекут изумительные пирожки, читают книги, играют в шашки и балуют внуков.
— Ты не понимаешь, Ариш. Он видел… многое. Но, что важнее, он отказывается забывать увиденное. А ведь есть вещи, помнить которые не следует.
— Например, о другой землянке?
— Например, о ней, — согласился хранитель.
Оказавшись у подножия лестницы, я остановилась и потянулась в надежде скинуть напряжение. Мышцы ног ныли, как после долгой тренировки в зале.
— Болит? — спросил Каперс, глядя на мою недойогу.
— Ерунда. За ночь пройдет, — отмахнулась я и следом за ним вышла из кардарва.
В окнах домов не горел свет, не было нитей кристаллов, натянутых вдоль улицы, как Ритберге. Не лаяли собаки (интересно, они на Айгеросе вообще водятся?), и не слышались даже отголоски разговоров. Казалось, вокруг нас ничего не существует. Только темнота. Стало неуютно.
— Кап, а тут безопасно? — спросила напряженно.
— Рядом со мной — да.
В голосе хранителя не прозвучало бравады или хвастовства — только уверенное спокойствие. Так может говорить лишь тот, кто не сомневается в сказанном ни секунды. И я поверила. Мгновенно и безоговорочно.
— Скажешь, куда мы идем?
— Не-а, — он хитро прищурился. — Потерпи немного, скоро сама увидишь.
Я улыбнулась и продолжила шагать.
Странным образом темнота вокруг больше не казалась неуютной. Наоборот — теперь она мне нравилась. Я наслаждалась нашей внеплановой прогулкой и доверительным молчанием. Запрокинув голову, любовалась звездным небом. И даже упасть не боялась.
Мы шли минут двадцать, прежде чем на горизонте, прорезая густую тьму, сверкнула голубая полоса.
— Что это?
— Не скажу, иначе испорчу сюрприз, — хмыкнул Каперс. — Наберись терпения. Уже чуть-чуть осталось.
Вскоре улица вильнула и вывела к набережной. Наплевав на осторожность, я подбежала к невысокому ограждению и перегнулась через него.
— Вода светится! — выдала ошарашенно, не в силах отвести взгляд от мерцающих гребней.
— Не совсем. Пошли. — Меня легко боднули, толкая влево. — Там спуск.
И правда — в нескольких метрах от того места, где стояла я, нашлась каменная лестница, ведущая к пляжу.
Песок под кедами едва слышно поскрипывал. Воздух пах солью, а теплый ветер легко трепал мои влажные волосы.
— Поняла уже? — Каперс искоса взглянул на меня.
— Светится не вода, — восторженно выдохнула я, следя за тем, как по волнам скользят мерцающие пятна.
— Верно. Это шаярны. Светится их кожа.
— Кто они? Русалки?
— Нет, скорее рыбы с очень плотной кожей. Хотя по большому счету это даже не кожа, а защитный панцирь. А вот уже под ним — мягкая ткань.
— А почему панцирь светится?
— Такими их создал Дайрикким — бог воды. Шаярны водятся лишь в прибрежных зонах, и свет их панцирей не дает кораблям налететь на мель.
— Рыбы-маяки, — улыбнулась я, глядя на переливающуюся голубым светом воду.
Мы сели на песок.
— Спасибо!
— Не за что. Рад, что тебе понравилось.
На некоторое время мы замолчали. Я любовалась удивительным зрелищем и впервые за долгое время ни о чем не думала. На душе было спокойно.
— Арин, — тихо позвал Каперс. Я повернулась и встретила его внимательный взгляд. — Расскажешь, почему ты перестала мечтать? Не ври, что всегда была такой рационалисткой. Я вижу, с каким искренним восторгом ты разглядываешь все, что тебе кажется диковинным. Твой интерес к миру — неподдельный. И он уж точно не рациональный.
Я отвернулась и обняла согнутые колени.
— Зачем тебе это? — мой голос прозвучал глухо.
— Хочу понять.
— Что?
— Тебя.
— С чего бы? Я ведь землянка. Для тебя и этого… Джария, — с трудом вспомнила имя смотрителя, — ведь нет разницы между нами. Земляне — кость в горле. Так, кажется, ты говорил?
— Говорил, — не стал отнекиваться Каперс. — Но ты… Я не хочу равнять тебя и остальных.
— Почему? Еще недавно, кажется, ты был очень даже за. Джарию хватило двух моих соплеменников, чтобы сделать окончательные выводы.
— Я видел гораздо больше землян, чем Джарий.
— Охотно верю. И что, неужели они все были одинаковыми? Таким ужасными, что заслужили твое презрение? Ненависть? Или всему виной лишь одна из нас? А что же остальные? Они чем провинились?
— У ненависти нет логики, — устало произнес Каперс. — Я злился. Нет, — он качнул головой. — Я был в бешенстве. И не желал больше видеть ни одного землянина. Никогда.
— Но они ведь оказывались на тотализаторе?
— Разумеется. Каждый раз.
— И ты… — я на мгновение замерла, но все же закончила мысль, — мстил им?
— Да, — твердо ответил он. — Несколько погибло из-за меня.
Я закрыла глаза и отвернулась.
Молчание затягивалось. Каперс не давил на меня, позволяя переварить услышанное. Оправдываться или пояснять свои действия он тоже не спешил.
— Так почему ты хочешь понять меня? — Спустя вечность я нашла в себе силы продолжить разговор. — Что изменилось?
— Я осознал, что был не прав. Не хочу в будущем повторить старые ошибки. Ты показала, насколько разными могут быть люди. То, какими я вас запомнил, и ты — словно разные расы.