Узкий кухонный шкафчик, висящий за левым плечом миокрейта, открылся, и оттуда вылетел небольшой темно-серый мешочек. Витые тесемки развязались, выпуская на волю несколько щепотей сухих листьев, которые тут же проплыли по воздуху к чайнику и нырнули под приоткрывшуюся крышку. Огонь потух, и настой остался доходить в горячей воде.
— Я просто волнуюсь, — призналась в очевидном, взглядом следя за действиями второй тени Когтя. Даже спустя столько лет меня по-прежнему завораживает магия миокрейтов.
— Знаю, маленькая намира. Знаю.
— Кстати, ты так и не объяснил мне, почему зовешь меня намирой, — припомнила я.
Коготь довольно прищурился.
— Думал, со временем сама поймешь. Знаешь ведь о моих способностях.
Я пожала плечами и осторожно взяла подплывшую ко мне кружку с отваром. По правде сказать, выбранное Когтем прозвище мне нравится, но вот вдаваться в подробности я не пыталась. Нейт, стоило спросить его об этом, говорил, что все дело в особом даре Когтя. Как оказалось, кроме присущей всем миокрейтам второй тени, наш добрый друг еще способен видеть природную суть.
— Ты же знаешь, кто такие намиры?
— Конечно. Нейт как-то перенес меня на Амагрейн, чтобы показать намиров вблизи. Ну, в относительной близи, — исправилась я, поймав лукавую улыбку Когтя. — Красивые звери.
— Не только красивые, — качнул он головой. — Еще и очень гордые. Подчинить можно гайреда, жаккара, даже дариока, если задаться целью. Но намира подчинить невозможно. Только стать для него равным — тем, кого он подпустит к себе, кого выберет в партнеры. При этом намиры очень преданные. Своенравные, гордые хищники, которые отчаянно защищают то, что считают своим… И пять лет назад на пороге своего дома я увидел не напуганную человеческую девушку, а маленькую намиру, отчаянно желающую спасти того, кого признала равным. Ты сделала свой выбор еще тогда, — по-отечески улыбнулся Коготь, — и верна ему до сих пор.
Я смутилась и поспешила сделать глоток отвара, пытаясь выгадать хоть несколько секунд, чтобы справиться с эмоциями.
— Ты переоцениваешь меня, — мягко возразила, отставляя кружку.
— Сомневаюсь. Не забывай о моем даре. Да, он слаб, но все же не настолько, чтобы за пять лет я не разглядел твою суть. Возможно, ты сама еще не знаешь, на что способна.
Я вновь пожала плечами и бросила короткий взгляд в окно, втайне надеясь увидеть в небе золотую волну — символ окончания тотализатора.
— Соскучилась? — понимающе вздохнул Коготь.
— Безумно. Пять недель и четыре дня — это долго. Слишком долго… Даже удивительно.
— Почему же?
— Я знала, что буду скучать, но не ожидала, что настолько. Надеюсь, все получится. Обязано получиться, — добавила упрямо.
— Нейту повезло: второй тотализатор подряд ему в подопечные достается землянин. — Темно-фиолетовые глаза блеснули лукавством. — Только в этот раз, если не ошибаюсь, мужчина?
— Карлос, — кивнула я.
Коготь замолчал, а потом, прищурившись, впился в меня взглядом.
— Твоя работа?
— Э-э? Не понимаю, о чем ты.
Я попыталась состроить самое невинное лицо, но, судя по всему, перестаралась — миокрейт насмешливо хмыкнул.
— Хочешь сказать, ты ни при чем и в подопечные к Нейту случайно попал мужчина, а не женщина?
Я развела руками.
— Что сказать, удача — штука непредсказуемая.
Мы с Когтем обменялись понимающими взглядами.
За последние пять лет я — как и все, кто имеет отношение к богам и тотализатору, — научилась не называть вещи своими именами. Слишком тонкие материи, незримые глазу, оплетают мир, и играть с ними — не лучшая идея.
— Знаешь, вспоминая, с каким трудом Совет принял твой новый статус, я порой поражаюсь, как легко ты общаешься с богами.
— Не так чтобы легко. Да и не со всеми, — добавила, хмыкнув. — С Сейром мы до сих пор не ладим. А вот с Гариальдом на удивление быстро нашли общий язык. После того, как помирились.
Я улыбнулась, вспоминая первую встречу с богом гор. Тогда, не сдержавшись, я высказала ему все, что думаю о внезапных камнепадах и скальных туннелях, высасывающих силы.
С Ладиной же у нас весьма своеобразные отношения. Она — единственная богиня, которую я по-настоящему опасаюсь: хитрая, умеющая и любящая вести теневые игры ради достижения своих целей. Но вместе с тем Ладина — единственная из богов, к кому я могу обратиться за помощью.
К моему удивлению, она не противилась нашим с Нейтом отношениям, более того — благословила их. Однако до сих пор каждый ее неожиданный визит вызывает во мне нервную дрожь.
Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и потерла левую руку пониже плеча — там, где под плотной тканью платья скрывается шрам, оставленный вейредом. Узкую полоску, похожую на ленту упаковочного банта, всегда болезненно покалывает, когда внутреннее напряжение достигает апогея.
Взгляд снова метнулся к окну. Да когда же этот тотализатор закончится? Ран ведь говорил, что несколько игроков с хранителями уже на правильном острове! И Нейт с Карлосом среди них.
— Ты скучаешь? — заговорил Коготь, нарушая затянувшееся молчание.
Повернувшись, я с непониманием посмотрела на миокрейта.
— По своему миру, — пояснил он.
— Иногда. Но все, что делало тот мир моим, исчезло. Там нет ни родителей, ни Светы. Теперь мой дом здесь, и я рада этому. Как и тому, что пять лет назад Айгерос притянул меня.
— Знаешь, маленькая намира, я тоже очень этому рад, — только и успел произнести Коготь. А в следующее мгновение мир содрогнулся.
Сквозь открытое окно холодным порывом ворвался ветер. Взметнув занавески, он спешно пронесся по комнате, оставляя после себя сорванные с кустов листья, и через дверной проем вылетел в коридор.
Я устремила взгляд в небо. Как раз вовремя — не тронутую облаками синеву затопила золотая волна. Точно цунами, она накрыла Ритберг и прокатилась вдоль улиц, рыжеватыми бликами отражаясь в окнах домов.
Еще лишь пару секунд я сидела, застывшая ледяной статуей, а потом сорвалась с места и выбежала с кухни. Прытко миновала коридор, рывком распахнула дверь и замерла — на миг, на один удар взволнованного сердца. Затем улыбнулась, чувствуя подступившие слезы, и кинулась вперед. Не придерживая юбку длинного, скроенного по миокрейтской моде платья, не осторожничая и не боясь оступиться и упасть.
Все отошло не на второй — на десятый план! Главным и единственно важным остался тепло улыбающийся мне бог азарта. С заплетенными в косу каштановыми волосами, с родными синими глазами и едва заметно мерцающей серебряной чешуей на скулах — он казался мне идеальным. Гордый, упрямый, временами невыносимый… но вместе с тем заботливый, внимательный, надежный. Единственный. Мой.
Я домчалась до Нейта вмиг. Повисла у него на шее, прижалась изо всех сил и поцеловала. Плевать, как это выглядит со стороны и что могут подумать прохожие-миокрейты! Плевать на их сдержанность! На правила и условности! На тотализатор и на сам Айгерос! Только крепко обнимающие меня руки и страстно целующие губы имеют значение.
— Я безумно скучал, — выдохнул Нейт спустя вечность, когда мы наконец смогли оторваться друг от друга. — Пять недель и четыре дня — слишком долгий срок.
Пришлось закусить губу, чтобы не расплакаться. Он считал! Как и я, считал проведенные в разлуке дни!
— Люблю тебя, — прошептала дрогнувшим голосом.
Нейт улыбнулся, заправил мне за ухо выбившуюся от бега прядь.
— Я уж думал, ты никогда не произнесешь это — так и будешь лишь отвечать «и я тебя» на мои признания.
Я смутилась, но взгляда не отвела.
— Все, кому я говорила эти слова — и родители, и Семицветик, — покинули меня. Боюсь, вдруг ты тоже…
Нейт коснулся пальцами моих губ.
— Я не покину тебя, обещаю. Даже если будешь просить, — добавил с усмешкой. — Слово бога.
Счастье, родившееся во мне в этот момент, опьянило. Вскружило голову сильнее, чем магирена, и согрело изнутри крошечным солнцем. Прикрыв глаза, я наслаждалась переполнившими меня эмоциями. Старалась запомнить каждую из них, чтобы и через сотни лет могла прочувствовать заново все — и упоительную эйфорию, и окрыляющую надежду, и наполняющее внутренней силой доверие.
Снова заглянув в любимые глаза, я кивнула, принимая обещание. Потом хитро улыбнулась и слегка склонила голову к плечу.
— Получилось? Карлос выиграл?
— Разумеется, — светясь довольством, поделился Нейт. — Так что теперь ты будешь жить с полносильным богом. Не боишься?
— Ни капли, — рассмеялась я и спрятала лицо на груди любимого мужчины. — Я рада, что все закончилось, — призналась тише. — Что не надо больше опасаться тотализаторов и рвущихся к победе игроков. Что теперь ты не испытываешь боли из-за сдерживающей печати. Что ты снова стал тем, кем всегда был. Айгерос исполнил мою мечту.
— Мечту? — Отстранившись, Нейт с удивлением посмотрел на меня. — А разве давным-давно ты не перестала мечтать, выбрав реальность? Не суровую и жестокую, а вполне обычную, земную, — припомнил он мне мои же слова, сказанные во время тотализатора, ночью у Разлома.
Улыбнувшись, я качнула головой:
— Все изменилось. Ты изменил меня. Показал, насколько окрыляющими могут быть мечты и как много сил они могут дать. Спасибо за это.
— Не за что, Ариш.
Нейт с нежностью провел по моей щеке и, наклоняясь, прошептал:
— Моя прекрасная мечтательница.
А в следующий миг — поцеловал.
Закрыв глаза, я отдалась во власть ощущений и фантазий. Я мечтала, что впереди нас ждут сотни наполненных счастьем лет и даже спустя века мы будем все так же любить друг друга. Мечтала об удивительных открытиях, которые нам с Нейтом еще только предстоит сделать, и об уютных вечерах вдвоем. Мечтала, ощущая, как за спиной разворачиваются невидимые крылья, и знала — возможно все. Если желать чего-то всем сердцем, оно обязательно случится.
Главное — верить и не переставать мечтать.
Глоссарий
Высшие боги Айгероса: