Бесцельная прогулка привела меня на арену. Большая аскетичная зала, никакой мебели или сидячих мест, из удобств — только балкон, чтобы "гладиаторы" ненароком не зашибли зрителей. Впрочем, тут кроме шиноби других зрителей не будет, так что радуемся балкону, а то пришлось бы по стенкам липнуть, как Питер Паркер.
Главной достопримечательностью всего комплекса являлась уродливая статуя в виде рук. Занимала много места, качеством и красотой не отличалась. Казалось, что руки варварски отпилили от более крупной скульптуры и приперли сюда, потому что жаль выбросить, а поставить некуда.
Чем-то эти лапищи напоминали мемориальный комплекс "Родина-мать зовет", но смысл скульптур противоположен, как небо и земля.
Местный архитектор то ли поскупился, то ли просто окна недолюбливал, и вместо естественного освещения уже сейчас горели лампы, закрытые решетками в форме собачьего намордника.
Вид донельзя унылый, но мне в самый раз, чтоб не отвлекало от посторонних мыслей.
Шарканьем по бетонному полу мое внимание привлек темноволосый джонин. Видок у него был такой, что захотелось предложить помощь. Он покрутился на месте, отметив что-то в жиденькой стопке листов, с громким щелчком закрепил в зажиме планшета кисточку и быстро ушел.
Немного подумав, я навалился на перила, проверяя, выдержат ли они вес моей задницы, чтобы посидеть, и был остановлен вопросом:
— Казенное имущество портишь?
— Марио... тьфу! Морио! — я скорчил постную рожу. — Ты-то что тут забыл?
Рыжий друг счастливо оскалился и одернул новенькую серую форму, какую носили подчиненные Ибики.
— Слежу за порядком. — а шепотом добавил: — Ну, ты понимаешь, для кого.
А затем Морио хлопнул меня по плечу и нормальным голосом заявил:
— Видел бы ты свою рожу! Будто спалили за проделкой!
Мы поболтали немного о детстве.
А потом я все же взгромоздился на перила, и Морио последовал моему примеру.
— Слышал о твоем выступлении. Ну, когда джонины подавали заявки на участие своих команд в экзамене.
— А что я там такого сделал? — не понимающе ответил рыжему.
Тот внимательно посмотрел на меня, будто хотел что-то угадать по моему лицу.
— Ирука, мы тут уже поспорить успели. Ты или очень тупой, или хорошо притворяешься. Подскажи мне, я на инсайде наварюсь, когда ставки делать будут.
Я с умным видом пожал плечами.
— Так чего ты хочешь знать?
— Как ты решился вот так нахамить Хатаке при всех? Тебя, ассистента беспамятного, пригласили на собрание джонинов, оказали тебе честь, а ты взял и при всех сказал, что твой командир брехло и на самом деле команда не готова. Это даже не дурной тон, это хамство.
Снова пожав плечами, я посмотрел на коридор, убедился, что нас никто не слышит, и только после этого ответил:
— Я сказал чистую правду. Нас позвали, чтобы узнать наше мнение, и я его озвучил.
Маугли застонал, будто у него хомячок преставился.
— Ирука, биджу тебя дери, ну хватит уже мне мозг сношать и притворяться идиотом!
Ну ты же не дурак, амнезия там или нет. Так насрать на традиции и общественное мнение… Да ты бы никогда так не сделал, если бы у тебя не было на это очень веских причин.
— Потому что так было правильно, — ответил я первое, что пришло в голову.
— Хм... рискованно, — задумчиво пробормотал Морио. — Если с седьмыми на экзамене что-то случится, то на тебя нельзя будет повесить вину за это, ты — предупреждал, ну а если все будет в порядке? Ты пошел против традиций, выставил Хатаке лжецом или дураком, настроил всех против себя, да еще и выглядишь недалеким паникером.
Вздохнув, я ответил рыжему:
— Морио, я буду счастлив, если у моей команды все будет хорошо, но там я сказал чистую правду: они не готовы к тому, что их ждет на этом экзамене, поэтому я не стал поддакивать дурной инициативе Хатаке.
С точки зрения местных традиций я свое выступление на собрании джонинов не рассматривал. А тут вот как! С одной стороны, я вроде как нахамил, а с другой, если какие косяки — "я же говорил", и взятки гладки!
— Ты мне так и не ответил, — скорчив обиженную рожу, пихнул меня плечом Маугли, — рыба ты скользкая.
— Извини, как-нибудь в другой раз. Меня, наверное, уже обыскались коллеги. Слышишь?
Морио даже руку к уху приставил, согласившись, что звуки в коридорах подозрительные.
— И кстати, дельфины не рыбы, — уходя, бросил я через плечо.
Донесшийся до меня стон Маугли прозвучал музыкой для моих ушей.
Кстати сказать, слух меня не обманул. Лес Смерти начал жатву.
После наших безуспешных попыток спасти светловолосого мальчика к нам заявился АНБУ. Я не знал его в реальности, но узнал по торчащим, почти как у Хатаке, серым волосам и трещине в маске, "сшитой" скобами на лбу.
— Опять какие-то дебилы влезли к сороконожкам? — скучающим тоном осведомился Митате. — Или мишку повстречали? В прошлом году...
— Да всем плевать, — зевнул Кусуши, — что там было в прошлом году.
Свое беспокойство за Анко я скрыть бы не сумел, так что пробормотал вполне отчетливо:
— Надеюсь, с Наруто все в порядке, — солгал я о настоящей причине.
— Хэй, — треснул Кусуши меня по плечу, — нормально с ним все будет. Ты зря переживаешь, Рей-сан наверняка обучил его паре полезных трюков как раз на такой случай.
Мужик в штопаной маске подождал, пока мы замолчим, и сказал, что помощь нужна экзаменатору. Но тут же успокоил, сказав, что ничего серьезного не произошло, иначе бы он зашел раньше.
Анко была бледнее обычного, но в ее голосе звенел металл, когда она отдавала приказы чуунинам, носившимся с записями с видеокамер и бумажками.
АНБУ нас оставили быстро, так что они уже не слышали, как серошинельный шиноби удивлялся новому рекорду прохождения.
— 97 минут! — точно как в манге, сказал чуунин, чуть ли не носом елозя по экрану.
Двинутый на всю голову паренек проложил кровавую тропинку от ворот до самой башни. Он просто пер напрямую, как танк, и убивал всех подряд. От продемонстрированных кадров всем стало как-то не по себе. Я нарушил молчание, и подавив дрожь, сказал нарочито небрежно:
— Чего тут удивляться, если пацан — джинчурики Суны. Кандзи на лбу, бутылка за спиной — это Гаара.
— Откуда ты знаешь? — полюбопытствовала Анко, грея холодные пальцы в моих ладонях.
А ее подчиненный задумчиво теребил черную козлиную бородку, всем своим видом показывая, что ему тоже любопытно.
— Потом расскажу, — покосился я на лишние уши. — Ну, все. Руку лучше не напрягать хотя бы дня два.
— Иваши, выйди, пожалуйста — сказала Анко, поморщившись, как от боли.
— Рука? — в два голоса встрепенулись я и Иваши.
— Нет, — потянулась она к вороту, невинно похлопав глазками, но заметив, что подчиненный так и не свалил, отчеканила. — Иваши, ушел!
— Я же сказал, не двигать, — мягко остановил я ее, силясь не заржать от такого контраста эмоций. — Забудешь еще раз, я тебе руку зафиксирую, как при переломе.
— Уже ушел, — ехидно пропел этот тип, закрыв за собой дверь.
Анко вымученно улыбнулась, наклонив голову. С такими печатями я дела не имел, так что мог только дать обезболивающее. Лезть чакрой в творенье Орочимару — все равно что в щиток под напряжением. Сам не пострадаешь, так щит выгорит.
А Узумаки-то пояснений не давали, что делать, если с печатью рядом появится ее создатель.
— И ты не спросишь, почему она потемнела? — прошептала девушка, заглядывая в глаза.
— Если ты сама не захочешь рассказать — нет, — так же тихо сказал я почти в губы.
— Не увлекайтесь, — посмеялся Иваши, когда мы вздрогнули от его голоса. — Больше пяти минут вам не дадут.
— Татами, — став пунцовой рявкнула Анко, — я же просила выйти!
— Теперь точно ушел. Забыл тут...
— Иваш-ши-и... — шибануло от девушки КИ. И только тогда этот надоеда нас оставил.
Успокоившись, Анко спросила про Гаару, а я солгал ей, что искал информацию о других джинчурики из-за Наруто.
— Так и узнал о Гааре, — я перетащил девушку с дивана себе на колени. — А теперь ты расскажи, что на самом деле случилось. Я ни за что не поверю, что тебя поранили какие-то животные или участники экзамена. Кроме Гаары, никого по-настоящему опасного среди них нет, а ты с ним явно не встречалась.
— А Наруто? — попыталась она все перевести в шутку.
Вместо ответа я промолчал, а Анко вскоре заговорила сама:
— Это был Орочимару, — сказала она так тихо, что я едва расслышал.
Как и в каноне, Анко безрассудно ринулась в бой и выжила только потому, что бывший сенсей не хотел ее убивать и тигров вовремя обездвижили.
— Еще и тигры, — вздохнул я, бережно прижимая девушку к себе. — Чуть не убили и чуть не съели.
Анко совсем притихла, склонив голову.
Задумчиво перебирая аметистовые пряди ее волос, я пытался вспомнить, что мне известно о судьбе Анко после экзамена, и отчетливо понял, что ничего. Будто ее и нет вовсе. Это меня пугало.
— Солнце мое, о чем ты вообще и каким местом думала, когда решила в одиночку идти убивать Орочимару? Он ведь намного сильнее тебя.
От Анко отчетливо потянуло чувством вины, а мне только это было и нужно.
— Подумать только, я чуть было тебя не потерял.
— Прости, — шмыгнув носом, она крепко обняла меня за шею.
“И ты прости, — подумал я, утешая Анко, — что расстраиваю, но я надеюсь, что после случившегося ты начнешь думать головой и не будешь так же безрассудно бросаться в бой. Я боюсь тебя потерять”.
Татами заглянул к нам еще один раз, но под моим выразительным и недобрым взглядом смылся, даже не подав голоса.
Виноватая или смущенная Анко — это крайне милое и нежное существо, которое трудно не затискать до смерти. Вот только перед подчиненными ей в таком виде появляться нельзя. Она не имеет права выглядеть слабой.
Слезы высохли быстро, и даже носик девушки скоро пришел в норму, но покрасневшие глаза пришлось лечить.
Решив вместе с Анко посидеть на посту, я неотрывно следил за группой мониторов, показывающих ворота в башню. Это в каноне седьмые едва не продули, когда пришли последними, а тут вполне могли явиться раньше. Во всяком случае, я на это надеялся.