Через какое-то время четвертый клон, который все это время экономил энергию под хенге неприметного горожанина, унес свитки на полигон Призраков прямо вместе с коробкой, заклеенной экранирующими печатями.
Излишне сложно? Возможно, но я хотел свести риск к минимуму.
Была такая мыслишка, что Кабуто принесет на встречу какой-нибудь анализатор чакры или соберет то, что останется от клонов, и проанализирует, но я ее позже отмел как слишком параноидальную.
Анализаторы чакры — это стационарные конструкты, которые не отличаются компактностью и дешевизной. Попытки их уменьшить не увенчались успехом.
Такие вещи невозможно сделать миниатюрными хотя бы потому, что эта штука жрет как не в себя, долго "думает" и похожа на томограф по принципу действия. Отследить ею остаточную чакру не выйдет. Я ж не биджу, у меня выхлоп быстро рассеивается.
Кроме того, к этому устройству нужен хороший специалист, обученный для работы с анализатором чакры и умеющий правильно расшифровывать результаты из абстрактных данных. Кабуто не знал, когда и где я его встречу, так что подобное просто невозможно.
Еще подельник Змея мог бы узнать меня по чакре, если бы он был супер-сенсором с клановыми способностями вроде Карин в будущем или опытным обладателем чудо-глаз вроде Шарингана с как минимум двумя запятыми или развитого бьякугана. К счастью, это все не про Очкарика.
Да и с чем сравнивать-то, если даже на образец наскрести? Со всеми в Конохе сверять? А при отсеве по другим признакам я точно не тяну на загадочного чудака с поразительными возможностями. Да к тому же веду себя иначе: я не хожу на цыпочках, чтобы казаться выше, а опираюсь на всю стопу, мне рост позволяет, разговариваю бодрее, а не как сонная муха, и не похож на тощего подростка.
По памяти прочитавшего свитки клона я с трудом, но написал несколько страниц текста. Сразу же, пока не забыл. Обидно, но память не компьютер, в котором можно все удобно разложить по полочкам и идеально все воспроизвести. Ну, по крайней мере, не моя и не сейчас. Может, в будущем сумею без вреда для себя перестроить подсознание.
По утру оказалось, что еще и не все запомнил правильно, и пришлось местами править и в итоге — переписывать.
После дежурных приветствий с сенсеем Оборо я спросил без особых надежд:
— Курама-сенсей, так что насчет друга для Якумо?
Зевота просто челюсть выворачивала, а зевнуть — нельзя. Посчитает сенсей, что мне скучно.
— Приводи, — вынесла вердикт бабуля. — Насчет знаний... Честный обмен устроит обе стороны?
— Что на что? — перешел я сразу к делу, даже немного приободрившись.
Я всей душой неистово жаждал халявы, но если надо, то могу и заплатить. Желательно — как можно меньше. Например, какой-нибудь ерундой, которая для меня ничего не стоит.
Пришлось поторговаться, но результатом я был доволен — получал больше, чем отдавал. В торговле эмпатия была просто незаменима. “И все-таки у моего клана самый лучший в мире дар”, — в эйфории подумал я, но, выходя от Курама, заметил пробегавшего по крышам Хьюга, и настроение сразу испортилось.
Эти сволочи благодаря своим глазам видят мельчайшие изменения в поведении человека благодаря его организму. Язык тела для них был очевиден, как азбука. И не только в мимике или движениях рук и ног. Секундная задержка сердца, немного неестественная поза или скованность, немного другой ток чакры — эти читеры видят все и при случае могут торговаться не хуже меня. И с шаринганом почти такая же фигня. Только он компенсировал отсутствие умения видеть людей насквозь (во всех смыслах) умением запоминать разговор и при необходимости воспроизвести его у себя в голове. Мне об этом проболтался Саске вскоре после нашего возвращения из Каменистого.
Или, может, оказал доверие. Он и сам этого не знал. Однако, к моему удивлению, Учиха не только отошел от обиды на то, что его "оставили позади", но даже признал мою правоту относительно Сакуры и согласился, что надо делать из нее бойца, а не смеяться над ее неуклюжими попытками тренироваться самостоятельно. Я тогда еще подумал, что надо бы сходить в лес и посмотреть, что там такое гигантское сдохло. Странно, я думал, что бронтозавров в этом мире не водится. Может, какой-то призыв размером этак с Гамабунту?
А ведь так хорошо все складывалось. Саске наконец-то начал оттаивать и меняться в лучшую сторону, и сразу же появилась эта скотина Орочимару и все испортила. А потом, контрольным выстрелом — Какаши со своими тренировками и показательным презрением к неудачнику-Наруто, который не стоит его времени. Только у нас, только для вас знаменитый тренер личностного роста Хатаке Какаши проведет тимбилдинг(1) мечты! А еще снизит вашу самооценку до плинтуса и ниже!
Прекрасный способ построить командную работу, мои аплодисменты Собакину.
Теперь осталось только, чтобы Саске увидел прогресс Наруто за месяц, услышал про Саннина-учителя у "этого неудачника", потерпел поражение от противника, с которым справится Узумаки, и главное — понял, что опасность как бы прошла (для шиноби-то, ага) и больше его ничему Хатаке учить не будет. У Какаши и Орочимару действительно прекрасная командная работа. Им бы выступать дуэтом с песней “Голубая луна”.
А с Джирайей у Наруто было не все так гладко, как бы мне хотелось. Саннин в первый день осмотрел печать и рассказал про две чакры, но ни словом не обмолвился о Кьюби и Минато. А в конце недели их совместных занятий, ближе к вечеру, ко мне пришел Жабий саннин.
Один.
— Наруто пропал, — вместо приветствия выдал он.
У меня ноги подкосились, так что пришлось опереться на стену.
— Как?! Что произошло?
В последний момент я прикусил язык, чтобы с губ не сорвалось: "Акацуки?"
Джирайя не торопился, оттеснив меня, зашел, и, пока он устраивался на диване, в моей голове не осталось ни одной мысли, только тревога и страх. В черепе словно раскручивался торнадо, задевая боками то затылок, то покалеченный в далеком детстве нос.
Завалившийся без приглашения Джи рассказал, как сбросил Наруто в пропасть в качестве тренировки и потом не смог его найти. До самой темноты он искал его, но не нашел ни живым, ни мертвым.
Не с первого раза я сумел выдавить из себя:
— А от меня вы что хотите? — слова прозвучали почти что шепотом из-за того, что пересохшие губы слипались, словно клеем намазанные.
Чтобы хоть как-то отвлечься, я взял со столика кувшин с компотом. Кинув взгляд на кружку и на трясущиеся, как у запойного алкоголика, руки, выпил прямо из горла.
А Джирайя говорил... Он убеждал, что всем будет удобнее, если я побегу к Хирузену с докладом.
Вскоре я заметил, что меня трусит уже не от страха, а от ненависти. Горячая волна злобы клокотала внутри, ища выхода. Только сила воли позволила без членовредительства поставить кувшин и расцепить одеревеневшие пальцы. Хотелось вцепиться саннину в кадык и дернуть так, чтобы на месте шеи образовалась сплошная рана. Полюбоваться на кровавый фонтан.
— Ты пойдешь, — игнорируя мое состояние, заявил Джирайя, — расскажешь об этом Третьему.
— Что? — с трудом сдержав рык, процедил я, до боли сжимая кулаки. — А... а вы что будете делать?
— Утихни, заморыш! Искать буду, — усмехнувшись, он глянул на меня, как на дебила. — Попрошу Хатаке-куна помочь.
Выдохнув, я закрыл лицо руками, а Джи и не подумал заткнуться!
— У него собаки, найдем...
— Вон, — глухо перебил я.
Саннин недоуменно переспросил, будто не расслышал.
— Я сказал: пошел вон отсюда!!!
Шарахнув дверью, закашлялся, чувствуя, как саднит горло после крика и от пыли вырвавшейся из щели в стене.
Меня переклинило так, что Джирайю я выпихнул за порог раньше, чем сообразил, что именно хочу ему сказать. А в тот момент, когда я пихал его в спину, мозг не смог свести вместе русский мат и местные идиоматические конструкции.
Хорошо придумал, паскуда. Я пойду с виноватым видом докладывать о его косяках Хирузену и узнавать о себе много нового, пока Джирайя будет где-то изображать бурную деятельность. Нашли крайнего. Лучше бы, сука, Наруто искал, а не думал, как свою жопу из-под удара вывести. Хатаке он попросит, ага... За идиота-то меня не держи, мудрец хренов. Вот чем, интересно, собачий нюх поможет, если "Наруто просто исчез в воздухе"?
Руки опускались от собственного бессилия. О том, что мелкий мог умереть, я старался не думать. Гнал эти мысли, как мог.
Я извелся настолько, что начал слышать звон в ушах и, не выдержав, создал клона, с которым в два голоса решал, что делать.
— Могли ли Наруто похитить Акацуки? — мерил я шагами гостиную.
— Это возможно, — отозвался дубль. Стараясь унять дрожь, он обхватил плечи руками.
— По канону Наруто должен был призвать большую жабу и так выбраться. Ну призвал бы краба вместо нее...
— Что же пошло не так? Что?
Куда он мог пропасть?
В мозгу внезапно прояснилось, я подумал о призыве и словно получил отклик. Это чувство напоминало покалывание, как в руке или ноге, если их отлежать... Но разве можно отлежать живот?
Причем призвать хотелось не абы кого, а именно краба.
— Ну конечно же! Как я сразу не подумал!
Выскочив во внутренний двор, сложил печати, еще не успев коснуться ногами земли. Время для меня замедлилось, я четко видел, как от хлопка ладонью на бетоне разбежалась вязь иероглифов, впитывая чакру и кровь. Когда я отнял руку, на земле не осталось следов, лишь кровоточащая ранка напоминала о том, что я кого-то призвал.
Подняв глаза, я заметил красную клешню перед собой. Краб был не из мелких, он подпирал панцирем крону дерева, растущего тут с тех пор, как построили этот дом.
— Здравствуй, Ирука-кун.
— В чем дело? Я ведь не ошибся, почувствовав, что вас нужно призвать? — с надеждой и тревогой взглянул я в уродливые глаза зверя.
Тот не ответил, а начал пускать грязно-желтую пену.
В тот момент казалось, что внутри у меня образовалось нечто пустое и холодное. Стукни по грудине и услышишь эхо удара и звон, с каким сосульки бьются об промерзшую землю.