Третьего убила парочка каких-то неизвестных мне чуунинов.
Застывшую соляным столбом с кунаем Сакуру походя, одним ударом вырубил звуковик, и она отлетела куда-то и так и осталась лежать.
Саске убил одного из противников Чидори, проткнув его рукой. И застрял. Его спас Наруто, заблокировав направленный в глазастого удар, после чего Учиха, взбесившись, стал покрываться черными татушками в виде языков пламени...
На самом деле, бой получился коротким и занял секунд десять, может, чуть больше.
Конец ему положила какофония названий огненных техник после отмашки АНБУ.
Совместные дзютсу этого элемента в исполнении нескольких наших шиноби достали пару врагов, заставив остальных разорвать дистанцию, мгновенно превратили в густой жгучий пар разлитую техниками воду, лишив противника видимости, и дали нам время на активацию барьера.
Мы быстро оградились от пара, но все равно чуть не сварились в этой турецкой бане. Пар был настолько горячим, что болотно-зеленый панцирь краба покраснел пятнами. Представляю, каково было врагам.
После повторного включения барьер был даже слабее, чем до отключения, но, пока ошеломленные враги приходили в себя, он потихоньку восстанавливался.
Ну а мы могли по мере сил вернуть в строй раненых и оглушенных.
Впрочем, последнее Сакуры не касалось. Сотрясение мозга. Она теперь не боец, о чем я ей и сообщил, отправляя в госпиталь.
Наруто вздохнул с облегчением. Иллюзий по поводу боевых качеств Сакуры он уже почти не питал. Учиха был в норме. То ли после первого применения печати он к ней адаптировался, то ли ему помогла поставленная Наруто в лесу "защита от зла", то ли и то и другое вместе.
Глава госпиталя не зря долгое время был полевым ирьенином. Он выбрал великолепную стратегию. Я бы так не придумал. Ну, или точно не так быстро.
Впрочем, враги нам попались не лыком шитые. Пока с той стороны барьера они пытались снова организовать цепь по периметру, а те, кто прошел, задействовали маскировочные техники и попрятались. Один оригинал прикинулся мертвым, но его быстро вычислили и надежно усыпили — ударом по голове.
Пригодится — или как язык, или, если дело будет совсем плохо, как заложник и живой щит.
К сожалению, барьер и турецкая баня за ним дали нам лишь небольшую передышку.
И она закончилась, когда к врагам подошло подкрепление — примерно десяток шиноби. К сожалению, не очередное пушечное мясо Орыча, а непонятно откуда взявшаяся десятка песчаников.
Противники за односторонним барьером попробовали снова выстроиться в цепь и активировать свою технику. Но барьер держался. Мы приготовились ко второй атаке, Енот уже распределил цели, и тут внезапно за нашими спинами послышался грохот, угол процедурной обвалился под землю, а верхние этажи этого угла здания повисли без опоры, опасно скособочившись.
Следом за этим без предупреждения защищавший нас купол лопнул с чистым мелодичным звоном, словно стеклянный. И этот звук показался мне самым страшным в жизни.
Мы ударили техниками, убив и травмировав еще нескольких, после чего началась хаотичная драка, в ходе которой Араигума скомандовал отступать ближе к Госпиталю.
Я действовал на инстинктах, Ируки и своих, пытаясь выжить в кровавой свалке.
Перед глазами калейдоскопом мелькали свои и чужие: вот кого-то ударом размазал по брусчатке краб, вот Саске вырубил девушку в характерном пятнистом шарфе, вот погиб один из наших товарищей, защищавших госпиталь, вот сразу два моих клона рассеялись, но смогли убить нападавшего, вот я едва ушел от удара кунаем, отделавшись рваным жилетом и царапиной, а Наруто, увидев это и вызверившись, призвал силу Кьюби, и отброшенное в сторону сломанной куклой тело врага вместе с чудовищным КИ вызвали смятение в рядах неприятеля, чем я воспользовался, убив зазевашегося звуковика.
— Джинчурики, — прошелся, словно ветер, ропот по строю своих и чужих ниндзя.
Опомнившись, шиноби Звука снова напали, но уже в этот раз пытались достать Узумаки, покрытого чакрой Кьюби. Боюсь представить, чем бы все это закончилось, если бы не я и не остальные наши бойцы, в первую очередь Саске, Енот, Хаяте и анбушник в маске ястреба.
И если бы не появилось наконец подкрепление, которое непонятно чем занималось все это время.
После того как звуковики убрались восвояси с песчаниками, а над Конохой из громкоговорителей разнеслось сообщение о победе над врагом, многие сели на землю там, где стояли. Сил не было даже на скорбь. Как и многие другие, я был выжат досуха. Радоваться победе не получалось. Особенно глядя на лица мертвых, едва живых и раненных знакомых медиков и пациентов. Кито чуть было не умер, но Миюри прямо во время боя смогла его заштопать. Повезло ему.
Сейчас рядом со мной лежал и тяжело дышал Ястреб. Этот АНБУ собой заслонил Араигуму, но чуть не отправился на тот свет. Его дотоновый доспех не смог полностью погасить удар звуковой техники.
— Спасибо, — все же сумел прошептать боец. Его жизни теперь ничто не угрожало, но синий он будет, как На'ви из Аватара, еще долго.
— Не болтай, — отмахнулся я и бездумно уставился в небо.
Неподалеку вяло шевелился Хаяте. Ему все-таки досталось, и он снова надолго пропишется у нас. Зато живой.
Глава госпиталя тоже получил травмы, потому не смог помочь Ястребу-АНБУ. Енота сейчас лечил мой более опытный коллега.
Кто-то рассказал, что прорвавшихся к барьеру добили, а Рей находится в реанимации. Скорее всего, остаток жизни он проведет, не расставаясь с тростью, в худшем случае — с коляской. Тот обвал случился из-за взрыва, устроенного напавшими. Они обрушили перекрытия, чтобы добраться до "сердца" барьера. Кто-то, я даже знаю кто, заранее сообщил, где находится главная печать барьера. Но ошиблись на этаж, подорвали не ту стену. Потому что главную печать перенесли. К сожалению, недостаточно далеко из-за того, что пришлось бы переносить слишком много "проводов" и переделывать слишком большой кусок системы. Ни времени, ни денег, ни рабочих рук на это не было. Похоже на то, что мы схалтурили. Или враг неточность установки заряда компенсировал его мощностью.
Кабуто, с-сука. Я тебе этого не забуду.
Всю систему безопасности госпиталя после бегства Орочимару переустанавливали и систему управления барьером тоже переносили, а теперь придется это делать снова.
Не знаю, зачем они сюда пришли, но думаю, что Очкарик что-то спрятал там и собирался забрать. Но что? Образцы крови и тканей, записи, может, что-то еще? Не забыть бы поискать.
Отдохнув, я поплелся в здание, опираясь на плечо Наруто. Его клоны с носилками так мелькали по всему двору, что от них мельтешило в глазах. Несмотря на использование чакры биджу, он среди нас был самым энергичным.
На середине пути нас окликнула Хонока, спрыгнув перед нами со своей птички. Выглядела она бодро, если бы не кровь, сочащаяся по ноге, и бурое пятно на боку. Открыв рану, она показала широкий, но не опасный порез и тут же прикрыла его обратно.
Заметив мой взгляд, она отмахнулась, что это царапина и мне не нужно напрягаться.
— Всего лишь осколком зацепило. Рана чистая.
— Лучше бы ты не высовывалась.
— Не хочешь чтобы я была самостоятельной? — прищурилась Хонока.
— Не понял, — опешил я от такого наезда.
— Узумаки защищала госпиталь по своей инициативе, — накручивала она себя, — а не сидела под барьером сложа ручки, пока ее защищали другие.
Разочарованно покачал головой, я устало ответил:
— Да я за тебя, дуру, боялся.
Она фыркнула, порозовела и, поспешно отвернувшись, ушла.
Выяснять, отчего она считает, будто я ее в чем-то ограничиваю, не стал. Хотя ей явно хотелось высказаться на эту тему, раз она меня не могла обогнать эти несчастные сто метров до дверей в Госпиталь. Потом, конечно, ушла с видом оскорбленной невинности.
На удивление, в холле было не сильно многолюднее, чем обычно. Больных распределяли мгновенно, а самых тяжелых тащили в большую залу прямо напротив входа. В общем, к подобным ситуациям тут были готовы еще на стадии проектировки здания.
Домой ни я, ни Наруто не пошли. Я — потому что не хватало рук, он — потому что хотел всем помочь.
Ближе к вечеру, когда поток раненных иссяк, мы все же смогли добраться до дома. К нашему счастью, он у нас все еще был.
А утром — снова на работу.
Глава 12. Фоллаут
Гражданские не доставляли нам столько проблем, как уверенные в своей исключительности джонины. Например, они имели мерзкую привычку лечиться, не снимая полевой формы. В гостиницах у горячих источников все покорно меняют повседневную одежду на юкату, а в госпитале — трагедия целая заставить переодеться в больничную пижаму такого кадра, как Хатаке.
— Может, предложить онсен пристроить к госпиталю и, пока больные моются, незаметно забирать их грязное тряпье и выдавать пижамы? — показал Маару дыру на локте только что попавшего к нам шиноби, которому я закончил делать перевязку головы.
Тот рукав вырвал и сказал: я тут и все слышу.
— О, это прекрасно, что слышите, пижаму вам выдали, ванную найдете в палате, — вдогонку крикнул я, — и не намочите бинты!
Маару посмеялся и передал бумаги для заполнения.
— Мне нужен терапевт, — послышался знакомый голос.
— Хатаке-сан, что вас привело сюда?
Чучело вышел, посмотрел на дверь в кабинет, вернулся.
— Терапевт?
Я кивнул, силясь не заржать. Хатаке явно меня опасался. Не удивительно, учитывая, что в ремесле ирьенина он почти ничего не смыслит.
— Справка нужна, — осторожно сообщил он, зыркая попеременно то на меня, то на Маару.
— Вы по адресу, — ткнул я себя в грудь большим пальцем.
— А он? — не теряя надежды, тихо спросил Хатаке.
— Вообще-то это комната отдыха, и Маару-сенсей, не поверите, отдыхает. Не отвлекайте его, Хатаке-сан.
Я поначалу подумал о том, чтобы «найти» какую-нибудь болячку, прописать кучу различных анализов, но пожалел коллег, которым еще возиться с этим придется. Потому, после осмотра, я выписал Какаши.