Глядя на меня, Кадо сказал:
— Я рад, что не пошли на поводу у этого позера.
— Что? Кто? — я не сразу понял, о ком речь.
— Хатаке.
Вспомнив вопрос, я спросил:
— Если это не секрет, то чем он вам так не угодил, Кадо-сан?
— Тем, что идиот, — фыркнул Кадо. — Этот засранец, родившийся наследником клана, всегда имел все самое лучшее, ему не надо было подбирать сломанные кунаи и сюрикены, чтобы сдать их за несколько рье кузнецам на переплавку, как приходилось делать многим хорошим парням и девушкам, которых я знал.
Жестом подозвав Теучи, оценщик заказал себе поесть и с таким видом, будто его слышу только один я, продолжил:
— В АНБУ сбор трофеев не приветствуется. И теперь этот говнюк попрекает всех, кто собирает трофеи, хотя это у многих шиноби — один из основных видов заработка. Не все же могут позволить себе постоянно брать миссии А и S ранга, как Хатаке.
Я слушал и не знал, как реагировать на такие откровения.
— За Теучи-куна не беспокойся. Он мой бывший одноклассник, — проследив мой взгляд, заявил Кадо и сказал уже владельцу раменной: — Спасибо.
— Приятного аппетита, — даже глазом не моргнув, пожелал повар. — Это было давно, не напоминай.
Кадо только отмахнулся.
— Доходило до того, что наши шиноби из команд Хатаке даже не брали достаточно ценные артефакты, чтобы добиться одобрения этого козла или потому что поверили в его идиотскую брехню.
К сожалению, нельзя было высказать вслух то, что я думал в тот момент: «Что это, блин, было?! Кадо наезжает на Какаши, Теучи — в прошлом шиноби!»
— Умино-сан, может, скажете что-нибудь? — подозрительно щурясь, сказал оценщик.
— Я даже не знаю, что сказать, — после продолжительной паузы выдал я. Просто молчать еще дольше было неловко.
— Я вас так удивил? — съехидничал Кадо.
— Честно говоря, да. Я ведь вас практически не знаю, а вы такое говорите.
— «Такое»? — Кадо весело хмыкнул. — Я не сказал ничего «такого», чего бы не знала каждая собака в Конохе.
Яростно почесывая в затылке около уха, я пытался придумать, как, не обидев и не выставив себя первым дауном на деревне, сказать, что я ни черта не понимаю.
«Что это было? Кадо внезапно решил излить мне душу? Или, рассказав все это, он хочет подтолкнуть меня к каким-то действиям против Хатаке? А ну их всех к черту. Рановато мне лезть в местечковые интриги малознакомых мне людей!»
Оценив мое нежелание откровенничать и изливать душу, «бывший разведчик» разочарованно вздохнул и ушел.
Времени было еще много, рамен я уже сжевал, а сидеть просто так мне было неудобно. Покрутившись, я вспомнил, что у меня есть чем заняться, оставил клона на тот случай, если не успею вернуться, а сам пошел собирать свой процент от заработанного торговцами из Страны Волн. Заодно и сбагрил смертоубийственный металлолом. Спорил до хрипоты, но оно того стоило.
На следующий день меня снова встретил Маугли. Намекнул на то, что нам следует сходить «в гости». У меня были другие планы, но уж больно серьезно выглядел Морио.
— Данзо? — беззвучно, одними губами спросил я.
Тот кивнул, чтобы я следовал за ним.
Привел меня Маугли в неприметный домик, чудом втиснувшийся между двух глухих стен в узком тупичке одной из главных улиц.
Домик был приторно уютным и нарочито обжитым: на диване лежали книжки, всюду картиночки и милые женщинам побрякушки. Даже на кухонном столе — тарелки с арбузными косточками и пустая тарелка.
— Лучше на шелуху от семечек подсолнуха заменить.
— Что?
— Косточки от арбуза есть, а самого арбуза — нет. Даже корки не лежат. Могут заметить.
— Он сгнил в том году, — Морио провел ладонью по стене, и пол отъехал под диван с едва различимым шорохом. — Идем.
Замерев на мгновенье, Маугли по-доброму усмехнулся:
— Считай, тут живет бабушка, которая любит есть арбузные корки.
По каменной лестнице мы спустились, наверное, метров на десять под землю, а может, больше, и попали в узкий каменный коридор. Светильников тут не было, поэтому мой проводник достал фонарик, работающий от чакры. В непривычной тишине казалось, что где-то совсем близко шумит мощный поток воды, но стены каменной кишки были сухими и чистыми.
Следуя за Маугли, я непроизвольно считал шаги, проводя рукой по стене и слушая, как шуршит кожа о холодный бетон. Внезапно под пальцами оказался какой-то выступ, и я по наитию дернул его, пустив немного чакры в кончики пальцев. Полукруглая секция трубы-коридора разошлась, открыв темный провал, уходящий в сторону центра и вниз. Из этого коридора пахнуло свежей сыростью, а слабый сквозняк донес отчетливый шелест воды, будто она срывалась вниз с большой высоты.
— Эй! Нам не сюда! Закрой и пошли, — одернул меня шиноби.
— Э-эм, я не знаю, как это закрыть.
— Ксо! — поморщился он. — Просто ничего не трогай!
— Больше не буду.
Идти со сложенными за спиной руками было скучно, а поговорить с Маугли мне было решительно не о чем, так что я готов был улыбаться во все тридцать два, когда стало светлее. Морио убрал фонарик, а я состроил серьезную мину на тот случай, если мы с кем-нибудь пересечемся.
Выйдя из коридора, я замер, оглядываясь. Все было смутно знакомо.
У меня возникло ощущение, будто я попал в заводское здание какого-то крупного предприятия — настолько монументальным было само помещение и все, что тут находилось. Вверх тянулись исполинские трубы, доставая почти до самого потолка, но, так его и не коснувшись, прятались в стены. Их окрашенные в темно-бордовый цвет бока были обклеены печатями с непонятными мне функциями, которые я был бы рад посмотреть поближе, но Морио и не думал останавливаться. Догнав проводника, я глянул вниз: от одного угла зала до другого прямо под нами перекинулся широкий мост, уходящий в темные провалы гигантских арок. Поначалу мне показалось, что над нами небо, но, приглядевшись, заметил имитирующую его прозрачную пленку и дневные лампы за ней.
Пара поворотов, несколько коридоров, и вот перед носом массивные деревянные двери, которые только тараном пробивать.
Морио весь подобрался и коротко постучал костяшкой над потертой латунной ручкой.
В тишине отчетливо прозвучал глухой удар трости об пол, и Маугли потянул дверь на себя, пропуская меня вперед. Но он не зашел следом, а закрыл за мной.
Хоть Данзо стоял ко мне спиной около гигантской карты, помечая что-то разноцветными кнопками, я все равно поклонился и по привычке вытянулся по стойке смирно.
— Присаживайся, — предложил Леший без приветствия и прошел к креслу, сняв со сгиба замотанной в ткань руки коробочку с кнопками и поставив ее на столешницу.
— Благодарю вас, Данзо-сама, — ответил я, осторожно примостившись на краю стула.
Странно, но то ли миссия в Стране Волн так на меня повлияла, то ли еще что, но прежнего благоговения и священного трепета перед руководителем Корня у меня уже не было. Леший ловко достал из стола мой доклад и, положив его перед собой, сел.
— У меня есть к тебе несколько вопросов, — после недолгого молчания все тем же пугающе ровным, спокойным, лишенных эмоций голосом сказал Шимура.
— С радостью отвечу на них, Данзо-сама, — рьяно заверил я его, старательно «прогибаясь» под босса.
К моему облегчению, Леший задавал лишь уточняющие вопросы, которые не вызвали у меня затруднений. Впрочем, ответы на все «скользкие» темы я отрепетировал еще на пути домой.
— Если в твоем докладе есть какие-то неточности, то самое время о них рассказать, — непрозрачно намекнуло начальство на то, что я мог умолчать и умолчал.
— Их нет, Данзо-сама, — невозмутимо солгал я.
Леший задумчиво всмотрелся в бумаги, а затем достал откуда-то очки в тонкой металлической оправе, но с одной линзой. Шимура всего лишь перестал щуриться, а лицо у него преобразилось, будто он на пару лет помолодел. Даже показалось, что Леший говорить стал иначе. Человечнее, что ли.
— Когда прочитал твой доклад, подумал было, что Ирука-кун снова преувеличил свою роль в миссии, — усмехнулся старый шиноби. — Однако после чтения докладов твоих генинов из седьмой команды, а также Хатаке Какаши, я понял, что приврал ты меньше обычного.
От столь сомнительного комплимента хотелось под землю провалиться или хотя бы сползти на пол, чтобы из-за массивного стола меня не было видно.
— В целом доклад верен, — обозначил Шимура свое отношение едва заметным кивком. — Ты продемонстрировал решительность и ум, достойные шиноби Корня АНБУ. Я приятно удивлен таким переменам.
— Спасибо, Данзо-сама.
Шимура поднял на меня тяжелый взгляд и неожиданно спросил:
— Твоя память вернулась полностью?
Я сначала головой замотал, а уже потом опомнился:
— К сожалению, нет, — невольно сглотнул я, — Данзо-сама.
— Жаль, жаль… — протянул Леший, сняв очки и убрав их в стол.
Неожиданно для самого себя я спросил:
— Данзо-сама, позвольте задать вопрос?
В мертвенно-равнодушном глазе старого убийцы мелькнула искра интереса.
— Спрашивай, Ирука-кун.
— Наша команда должна была погибнуть на миссии по воле Третьего?
На словах «наша команда» Шимура чуть дернул бровью.
— Несомненно, должна была погибнуть часть седьмой команды, включая тебя, — спокойно кивнул босс. После чего, посмотрев на меня, добавил: — Хокаге нарушил наши договоренности, не уведомив меня о том, что собирается отправить тебя на подобную миссию.
Его мой вопрос нисколько не удивил, а вот мне от его ответа поплохело, даже несмотря на то, что я примерно это и ожидал услышать. Справившись с эмоциями, я нагло стал расспрашивать дальше:
— А кто не должен был погибнуть? — внутри поселилось странное чувство, будто меня трясло, как эпилептика, но на самом деле подрагивали только руки.
— Хатаке и джинчуурики. Первого не так просто убить. А насчет джинчуурики… — Данзо смерил меня оценивающим взглядом, что-то прикидывая в уме, и хмыкнул: — Уверен, что Хирузен ожидал, что в случае нападения многочисленных врагов Хатаке будет до конца выполнять миссию и не сможет защитить всех генинов. И тогда джинчуурики не осталось бы ничего иного, кроме как воспользоваться силой Кьюби. Но этого, судя по отчетам, не произошло. И это плохо.