Сначала Енот явно хотел меня выпроводить, но натолкнулся на мое нежелание уходить и вынужденно согласился, что мои клоны могут потребоваться снова.
К счастью, ничего опасного в свитках не оказалось, а вот интересного было много: два шарингана с мутным хрусталиком, бесполезных для пересадки, множество плотно закрытых пробирок с кровью и журналы в простых коричневых обложках из картона.
Записи принадлежали Орочимару и каким-то неизвестным мне ученым, работавшим вместе со Змеем над самыми разными проблемами, касающимися геномов.
Подняв глаза на начальника, я понял несколько вещей. Первое — он узнал почерк. Второе — эти материалы достаточно ценные и опасные. Третье — мы теперь повязаны этой тайной. Четвертое — Енот явно хочет, чтобы разговор между нами остался в секрете. И Пятое — Орочимару не «герой-одиночка». У него была команда таких же фанатичных, как он, ученых. Надо бы выяснить, что с ними стало.
— Судя по вашему взгляду, вы узнали почерк, — констатировал я очевидное.
Енот поморщился.
— Иногда вы пугающе проницательны, Ирука-сан. Полагаю, вы уже поняли, здесь находится то, что Кабуто побоялся вынести из Госпиталя раньше, так как опасался досмотра и разоблачения.
Внимательно всмотревшись в хмурое лицо главы Госпиталя, я поинтересовался:
— А запечатать и вынести биологические образцы он не мог… Он был под подозрением, но вам нечего было поставить ему в вину! И все же, почему не запечатать?
— Потому что на некоторые из образцов запечатывание повлияло бы крайне негативно.
Покивав, я вспомнил, что говорил Узумаки-сенсей на Каменистом, упомянув, как запечатыванием были перепорчены сотни шаринганов, бьякуганов и прочих живых органов, способных удерживать в себе чакру. Откуда он это взял, знать не хочу. Пусть Узумаки останутся для меня кланом талантливых мастеров фуиндзюцу, а не вариацией на тему отряда 731.
— И что вы планируете сделать со всем этим богатством, Араигума-сан? — поинтересовался я.
— Уничтожить, — без особого энтузиазма отозвался собеседник.
— Вы не хотите это исследовать? — настал мой черед удивляться. Я слышал о том, что Енот благоволил изобретателям и исследователям, потому что сам был весьма любознательным человеком. Поговаривали даже, что он пересекался с Орочимару в одних лабораториях, но сумел от всего этого откреститься.
— А после собирать вещи и уходить из Деревни вслед Белому Змею? — поинтересовался медик с едкой ухмылкой, но глазами он не улыбался.
— Нет, конечно. Просто не раскрывать секретов кому попало.
— И это мне говорит человек Данзо?! — не поверил Араигума. Вот теперь я его рассмешил.
Скривившись, я отвел взгляд, а затем прямо посмотрел в глаза Енота.
— У меня, знаете ли, есть свои собственные интересы, которые расходятся с интересами начальства. Эти исследования интересны лично мне, и я не побегу, радостно виляя хвостом, вас сдавать.
Дождавшись мелькнувшей на лице медика заинтересованности, заметил:
— Я прекрасно вижу, что эти данные вам тоже интересны. Иначе бы это все сейчас догорало на решетке в крематории. Поправьте, если я не прав.
— Как всегда, складно, — откинувшись в кресле, устало усмехнулся глава Госпиталя. — Я на это не куплюсь. Уничтожить, и точка, — криво улыбнулся старый ирьенин.
Я потер лоб, покачивая головой:
— Какими еще словами мне сказать, что Данзо об этом я не сообщу? С одним из экспериментов Орочимару я знаком лично. Ему привили геном Первого.
— Нет. Тензо не привили геном с нуля. Всего лишь пробудили и развили уже имеющиеся у бастарда гены. Пересадка генома Хаширамы была, но она бы не сработала, не будь в Тензо крови Сенджу.
Сначала я не поверил, потом пытался доказать, что это не так.
Впрочем, у меня ничего не получилось. Енот был куда лучше информирован.
Перестав издевательски ухмыляться, ирьенин серьезно спросил:
— Почему это так важно для тебя?
На мгновение задумавшись, я сказал как есть, не подбирая слов:
— Потому что у меня есть данные, которые, возможно, позволят привить и полноценно использовать чужие продвинутые геномы. А я бы не отказался получить долголетие Узумаки. Но даже если со мной ничего не получится, то можно будет сделать из Наруто полноценного Узумаки, а также усилить нескольких моих родственников и парочку найденных полукровок из клана красноволосых. Вы, должно быть, уже знаете про Узумаки с Каменистого побережья.
Енот кивнул, а затем озадаченно хмыкнул, взявшись за подбородок. А я понял — меня обыграли. Опять и снова. И эмпатия не помогла.
Ответ Рибы был ясен без слов: уничтожать содержимое тайника Кабуто он и не собирался. Дело в другом. Весь этот спектакль был исключительно для того, чтобы понять мои мотивы и выяснить, чей я на самом деле казачок, если не данзов.
А я отличился, не заметив, как меня провоцируют на откровенность, честно рассказал о своих планах.
Впрочем, не так уж сильно я и оплошал, учитывая позицию Рибы по отношению к Данзо и советникам. Там, конечно, не враг моего врага, но оппозиционные моменты присутствуют. Да и лучше сразу честно сказать, чего я хочу, потому что один черт без Енота мне не справиться.
Мы чесали языками еще около часа, но это уже было обсуждение деталей сотрудничества и безопасности сторон. «Гнусный» Ирука Умино все-таки уболтал «честнейшего» начальника госпиталя на преступление. Ай-ай-ай, какой я бяка! Ай-ай-ай!
Получился черновой документ, который еще украсят подписи Хоноки и некоторых ученых, которым доверял сам Араигума.
Может, я поступил беспечно, но переписанные копии бумажек от Кабуто я в тот же день принес Еноту, честно признавшись, что для меня эта писанина сложновата и я рад, что с этим тайником так удачно получилось. Приносить оригиналы я побоялся. Почерк Якуши-младшего могут узнать. А на вопрос об оригинале сказал, что он в ужасном состоянии и мне пришлось делать с него копии. После этого Енот окончательно оттаял и твердо решил взять меня в подельники.
Естественно, Енот тоже претендовал на результаты исследований ради каких-то своих целей, но меня это особо не волновало: причитающееся мне я все равно получу.
В холле я наткнулся на АНБУ, который выяснял в приемной, где меня найти. Сдуру подав голос, получил инструкцию: явиться в кабинет Хокаге сегодня после восьми.
Времени впритык, но не настолько, чтобы бежать роняя тапки.
Гадать, что от меня нужно совершенно не хотелось, потому в пути я тупо пялился по сторонам.
— Встреча с начальством — это к геморрою, — фыркнул я, раздражаясь от того, что опять приходится в чистой форме медика бегать по Деревне. Так получилось, что свитки с барахлом я успел передать Наруто, позабыв, что в них же запечатана моя чуунинская форма.
Вечер зажег фонари и окна домов теплым рыжевато-желтым светом. Обычных людей на улице стало меньше, часто встречались разношерстные пьяные компании, отмечающие «Святую пятницу». Пятница была этаким неофициальный праздником длиною в вечер. Отмечали ее традиционно после работы, даже если выходные у отмечающих были рабочими.
Традиции тут дурацкие по отношению к горячительным напиткам: пьянствующие друзья обязаны бухнуть минимум в трех разных заведениях, иначе не по феншую! Ну, или как там называется свод правил, в котором написана такая фигня?
Пить тут любили, но не умели. Даже шиноби мог завалиться спать на лавке, подложив руки под щеку, благоухая перегаром.
Мне этого никогда не понять.
Кабинет хокаге пах непривычным сладковатым древесным запахом. Не уверен, но похоже на сандал. Запах шел от ароматических палочек, расставленных по углам. То ли это похоронные традиции, то ли просто вместо освежителя воздуха зажгли.
За столом Третьего, аки Змей Горыныч, восседали Данзо, Хомура и Кохару.
Поприветствовав чудище трехглавое, я приготовился слушать.
Поначалу они мне рассказали, что Джирайя хороший, просто надо дать ему второй шанс, раз в первый раз отношения с Наруто не сложились. Я, с трудом удерживаясь от того, чтобы выдать свое удивление, очень уважительно и предельно корректно возразил, что если дать ему второй шанс, то статус Конохи окажется на одном уровне с Деревнями без джинчурики вроде Дождя или Травы.
Блин, им-то зачем нужно, чтобы Джирайя стал сенсеем Узумаки? Это же им во вред будет! Я чего-то не понимаю.
— Чтобы этого не произошло, вы, Ирука-сан, лично проконтролируете обучение джинчурики у Джирайи-сана. — заявила левая голова, сверкнув стеклами очков. То есть Хомура. — Кроме того, у вас будет и другое задание.
Кашлянув, слово взял Шимура:
— Если Сенджу Цунаде заартачится, ты расскажешь ей о Госпитале. Информации из первых рук она должна поверить.
Удивившись, я чуть было не ляпнул, что уговаривать Цунаде должен Джирайя.
— Нам нужны такие специалисты, как Цунаде-сан, — закончил Данзо.
— А если она не согласится? — скептически спросил я.
Вся эта ситуация мне заранее не нравилась. Иди, значит, неизвестно куда и не давай сеннину Джирайе покалечить как бы его ученика. Что-то мне подсказывает, что жабофил при первом же моем возражении прикажет мне заткнуться и не отсвечивать.
Теперь вот иди и уговори Цунаде. Легко сказать. И почему только этого за много лет так и не сделали?
— А ты очень постарайся, Ирука-кун, — на секунду потеряв самообладание, с неприязнью прошипела Кохару. — Или ты не…
Данзо кашлянул и смерил старую каргу таким взглядом, что она стушевалась, потупилась и даже как будто съежилась.
— Если Цунаде откажется вернуться в свою Деревню и помочь ей в час великой нужды, то она предательница и относиться к ней будут именно так, — холодно сказал Данзо. — Коноха лишит ее своей защиты. Любой желающий сможет убить ее, не опасаясь возмездия с нашей стороны.
После совместного нападения Звука и Песка у нас огромные потери. Все это усугубляется тем, что заказчикам понравились результаты экзаменов и то, с какой легкостью мы отбили нападение. Они не видят той цены, которую нам пришлось