К поднимающемуся с земли Наруто мы с Шизуне подскочили почти одновременно, но тот встал сам и даже подвигал отсушенной мгновение назад рукой, чтоб мы отстали.
Очень хотелось высказать мелкому за безрассудство, но я промолчал и отошел. Сейчас не время и не место. Ему и так плохо.
— Скажи, малыш, — веселясь, сказала Цу, — что слово «хокаге» значит для тебя? Они всего лишь люди…
— Они герои! И я хочу стать таким, как они! Потому что стать хокаге — моя мечта!
Веселье из Цунаде вышибло словно ударом, и этой заминкой попытался воспользоваться Наруто. Он сумел сделать расенган без клонов, но ему пришлось задействовать вторую руку, чтобы закрутить полноценный шарик. Но Цунаде успела среагировать, отпихнув Наруто от себя тычком в лоб. После чего поглумилась над его неудачной попыткой создать коронную технику Минато.
— Джирайя, это ты пытался научить его расенгану?
— Ну, я его учитель, теоретически, — настороженно ответил саннин.
— Это дзютсу освоил только Четвертый и ты сам…
Хмыкнув, она продолжила:
— Тоже мне учитель, пытаешься заставить пацана сотворить невозможное. Нечего ему чушью голову забивать. После таких вот учителей мальчишки и носятся со всякими глупостями, вроде стать хокаге.
Похоже, сама мысль о том, что у Наруто самостоятельно могла появиться такая же мечта, что и у Дана с Наваки, была для нее невыносимой.
— Старая дура! — не выдержав, заорал Наруто.
Это было невежливо, но снято с языка.
— Это не глупость! Да я это дзютсу за три дня освою, вот увидишь!
— Хе-хе, какие громкие слова, — хищно усмехнулась Цунаде. — Мужчина должен выполнять свои обещания.
Закатив глаза, я подумал о том, что и тут женщины свято уверены в волшебной силе слов «мужчина должен». Старая, ты еще про «настоящего мужчину» скажи для полного комплекта!
— Я не беру своих слов назад, таков мой путь ниндзя, — оскалился в ответ Узумаки.
— Ну, что же, раз так… Я дам тебе неделю. Если успеешь овладеть этим дзютсу, я признаю, что ты сможешь стать Хокаге.
В воздухе повисло недосказанное: когда-нибудь, может быть…
— И еще ты получишь это ожерелье, — сказала Сенджу, коснувшись кончиками пальцев зеленого кристалла, который я не приметил сразу, стараясь не пялиться в ее декольте.
Проигнорировал слабые попытки Шизуне и Джирайи вмешаться, Цунаде резко закончила:
— А не успеешь за неделю, значит, ты проиграл. И я заберу все твои деньги, — будущая Хокаге подбрасывала в воздухе толстый кошелек-лягушку с резаной бумагой и металлической мелочью внутри. Я его оставил у Наруто как приманку на случай, если Джирайя снова попытается отжать у мальчишки наличку. Со стороны кошелек выглядел отлично — полным и весомым.
И все-таки подобный кристалл должен стоить несоизмеримо больше сбережений генина. Даже такого бережливого, как Наруто.
Или Цунаде абсолютно уверена в победе, либо не так и дорога ей цацка дедушки. Даже как память.
— Она отобрала мой кошелек! — вскричал мелкий, порываясь догнать Цунаде, но я его остановил.
— Если не вернет, купим другой, еще лучше, а сейчас просто не вертись!
С одной стороны, Сенджу не имела права так высказываться о предыдущих лидерах деревни, тем более публично — в каком-то кабаке, при едва знакомых людях. Это просто цинично и мерзко. Здесь так не принято.
Реакция Наруто была ожидаемой и в целом оправданной, даже мне было противно слушать, что думает Цунаде о своих предках. Выглядело это как плевок в надгробие. И это при том, что я-то старше Наруто, местной пропаганде с детства не подвержен, никаких иллюзий о политиках уровня каге не питаю, да и кончины Третьего ждал, как манны небесной. Но вот мелкого слова «Легендарной Неудачницы» реально выбесили.
В то же время Цунаде имела полное право расценить слова Наруто как оскорбление и вытереть им пол. Впрочем, она настолько сильна и нужна нам, что в данной ситуации может наплевать на правила и чье-то мнение.
Пока я лечил Наруто, Цунаде ушла, забрав с собой только Джирайю, а Шизуне с поросенком оставив с нами.
— Ирука, ты расстроился? — потирая синяк на лбу, сказал мелкий. — Она не сильно. У меня ничего не сломано, правда! Не надо меня лечить.
— Да не в этом дело, — я устало выдохнул, опустив руки, когда понял, что ничего серьезного нет. — О чем ты думал, когда провоцировал ее?
— Она обозвала хокаге! Так нельзя!
— Наруто, надо держать в узде темперамент и думать наперед, что и кому говорить. Или хотя бы думать о последствиях своих слов.
— Но она…
Почувствовав интерес со стороны Шизуне, я понизил голос:
— Я не прошу быть обманщиком, лжецом или лицемером, а просто думать наперед о последствиях своих слов и поступков. Цунаде — саннин, без пяти минут каге, а ты генин…
— Ну и что?! — надулся Наруто. — Нельзя такое прощать!
Поросенок плюхнулся на зад прямо перед нами, заинтересованно вертя ушами.
— Она могла тебя покалечить, — я покосился на животное. — Ты это понимаешь?
— Понимаю! И что с того?! Если ты сильнее, можно всем все что угодно говорить?! Это не справедливо!
На это я не нашелся, что ответить.
Из задумчивости меня вывело легкое нажатие на пальцы ног:
— И что ты от меня хочешь, Бэйб(1)?
Пиг смотрел в глаза, словно действительно что-то понимал. Хотя нет, куда-то звал, топчась на месте, будто опаздывающий на работу клерк под светофором!
— Ирука-сан, вы идете?
Первое мгновение мне показалось, что это заговорил поросенок, а потом уже дошло, что голос принадлежит Саске.
— Да, конечно. А где все?
— Наруто и Шизуне-сан ушли вперед. Саннины — не знаю.
А ведь для Наруто это должен был быть полезный, хоть и болезненный урок о самоконтроле. Да только он вынес из него совсем иное — сильный может диктовать условия другим. Надо будет еще раз поговорить с ним на эту тему. И с Учихой тоже.
Иначе с нашей деревней потом может всякое нехорошее случиться. Я-то это переживу, а вот Лист кровью умоется.
Но, с другой стороны, мелкий показал храбрость, недалекий идеализм, неумение промолчать и готовность отстаивать свои убеждения. Это хорошо, пусть Цунаде потом так о нем и думает.
Вот что интересно, Сенджу сама спровоцировала Наруто процитировать коронную фразу про мечту о шапке Мономаха, а потом выпала из реальности, чуть ли не пнув мне в мозг два образа, чудовищно похожих на Наруто. Ладно Наваки мечтал о кресле каге, но Дан с подростковой мечтой выглядел странно. Словно этот парень вымахал раньше, чем успел повзрослеть. А может, он был клиническим идеалистом? Или, наоборот, очень хотел власти?
Когда на улице не стало слышно ничего, кроме стрекота цикад, Шизуне поскреблась к нам в номер и попросила Наруто отказаться от ожерелья Первого.
— Почему? — недовольно сказал тот. — Она сама мне его предложила!
Вообще после боя с Цунаде мелкого как подменили, он ходил с сердитым видом и фырчал, когда я заступал ему дорогу на улицу. Только не огрызался, а молча поворачивал назад. Саске на эту пантомиму смотрел недоверчиво, с недоумением, но вместе с тем с интересом… Но только тогда, когда не пялился в книжку.
Бросив в мою сторону просящий взгляд и не найдя поддержки, Шизуне вздохнула и рассказала историю Цунаде. Като Шизуне очень сильно желала сохранить ожерелье Первого и оградить от него других. Она всерьез верила в то, что оно может убить любого, как это было с Наваки и ее дядей.
А я скорее поверю в то, что им помогли погибнуть и что Цунаде это проморгала, потому что была некомпетентной главой клана и не озаботилась в должной мере безопасностью своих близких. Если бы при помощи проклятия некто хотел извести клан Сенджу, Цунаде уже давно бы отправилась в мир иной. Но она-то жива! Это что же получается, что ожерелье Первого страдает ярко выраженной мизандрией(2)?! Колье-мужененавистница?! Ладно, допустим, проклятие существует, но кто проклял его? Первый хокаге? Пойти его кости сжечь, что ли? Соль и огонь! То-то сторож удивится темной ночью мужику с лопатой, канистрой солярки и пачкой соли…
За размышлениями, плавно переходящими в упоротый бред, я чуть было не упустил тот момент, когда Наруто собрался на ночную тренировку.
— Нет, нет, нет, — заворачивая у дверей, я подтолкнул Наруто в сторону ванной нашего номера, — сначала туда, а потом спать. Настоящий шиноби знает цену хорошему отдыху перед важным делом. Хочешь больше тренироваться? Встань пораньше и тренируйся хоть до упаду! Чеши, а я поговорю с Шизуне-сан.
Учиха покосился на меня, но тут же снова уткнулся в «Хоббита».
— Саске, тебя это тоже касается. Не то завтра будешь носом клевать на тренировке.
Учиха фыркнул, улыбнувшись уголком губ, но книжку убрал.
С Шизуне у меня разговор вышел никакой. Постояли около бака с кипятком, чай сделали, она попросила меня повлиять на Наруто, а я напомнил, что тот уже отказывался от ожерелья, но его убедил Джирайя.
— Можно было сразу сказать, что помогать вы не намерены! — вспылила Шизуне, но тут же извинилась и сбежала к себе в номер, оставив чашку.
Поросенок, будто извиняясь за свою хозяйку, ойкнул-охнул и убежал следом.
Тут невольно начнешь подозревать, что у Тонтон в родне были призывные звери. Или его неприлично серьезно модифицировали, благо есть кому.
Повелительница Слизней целых два дня не говорила ни да ни нет, а вместо этого чисто по-бабьи выносила нам мозги, переводила тему разговоров и не говорила ничего конкретного! Шизуне же просто играла в молчанку и хмурила брови.
Таким образом Цунаде довела наше время путешествия с Джирайей до недели. Целых семь дней с Жабьим саннином! На мой вкус — слишком много. А ведь Наруто провел с этим эталонным мудаком три года. Точнее, не провел, а может провести. И вот этого допускать нельзя. Правда, я не придумал как, но время еще есть, что-нибудь придумаю.
Пока Саске тренировал контроль при помощи упражнений с молнией, у Наруто наметился прогресс. Он смог кое-как осилить нестабильный расенган одной рукой, но создавал его чуть ли не втрое дольше, чем когда ему помогали клоны. Ни один враг столько ждать не будет. А еще из техники Наруто периодически выбивались струи воздуха, как нитки из плохо смотанного клубка, а след на дереве он оставлял, как от шлифовального круга, а не как от чудовищного сверла, как нормальный расенган. Царапал, а не пробивал. Нет, конечно, если зарядить таким в лицо, то никому мало не покажется, но в нынешнем варианте это не оружие, а хрень какая-то. Лучше уж кунаем ударить.