— Н-но почему, Данзо-сама? — вцепился я в подлокотники, чтобы унять дрожь.
— Потому что джинчуурики должен сосредоточиться на работе с силой своего биджу. Это в кратчайшие сроки сделает его тем, кем он и должен быть — послушным и нерассуждающим оружием Деревни. Он не должен тратить время на изучение других навыков, отработку тактики или командной работы. Он должен быть джинчуурики, удушающим облаком страшной красной чакры — и ничего более. Для блага Деревни он постоянно должен попадать в ситуации, когда у него нет иного способа победить врага, кроме как использовать мощь Кьюби. Только так он сможет научиться обращаться с этой силой и стать опорой для Конохи, не став при этом опасностью для нее из-за излишней самостоятельности.
Шимура на несколько секунд замолчал, потом со смешком продолжил:
— Хатаке не блещет умом, но ты зря считаешь его идиотом. Он исполнителен, как и положено цепному псу, и всего лишь тщательно следует инструкциям Третьего.
Я замер, а затем обмяк и сгорбился, склонив голову, чтобы не было видно ненависти в моем взгляде. Злоба отрезвила, в какой-то момент возникло кристально четкое понимание того, что, пока живы Данзо и Третий, дрессура Курамы через попытки убить Наруто не прекратится. А когда старички подохнут, мне нужно быть чем-то отличным от нуля на политической арене банки с пауками под названием Конохакагуре. Иначе поменяются только кукловоды, декорации и «дорогие ему люди», но все останется по-прежнему. Наруто снова будут посылать на миссии рангом выше, чем сказано в официальном задании, и при первой же возможности — бросать в самое пекло. А он, как послушная марионетка, будет радостно жертвовать собой ради чужих интересов. Снова и снова…
— Данзо-сама, вы ведь сами дали мне технику Ветра, которой я обучил Узумаки, — схватился за соломинку в надежде, что Данзо имеет хоть чуть-чуть другое представление о воспитании Наруто.
Шимура кивнул, отпихнув из-под руки бумаги, чтобы не помять их:
— И ты все сделал правильно. Одна слабая техника не помогла бы ему против серьезных противников, но создала иллюзию заботы со стороны тебя и Конохи. А джинчуурики должен быть безоговорочно верен не только Деревне, но и каким-то близким людям, иначе он способен наделать глупостей, следуя своему пониманию блага деревни.
Так что и тренировки фуин, и слабые элементальные техники, и тренировки тайдзютсу должны продолжаться.
Во мне еще тлела робкая надежда, поэтому я спросил:
— Но ведь, все время сталкивая джинчуурики с сильными противниками, мы рискуем тем, что он потеряет контроль над биджу, и тот уничтожит все вокруг или вырвется. Возможно, есть какие-то другие, более безопасные способы тренировки. Есть же Шаринган у Какаши, который может подавить биджу, есть фуиндзютсу, возможно, и что-то другое…
На лице Данзо мелькнула тень насмешки. Похоже, он подумал, что «Дельфин» опять струсил.
— Конечно есть.
Я затаил дыхание, а огонек надежды вспыхнул, как костер.
— Только шаринган Какаши здесь не поможет. Чтобы управлять Девятихвостым, нужна высшая его ступень — Мангекю. Хатаке им не владеет, к тому же глаз у него не родной, кое-как пересаженный дилетанткой на поле боя.
В голове словно щелкнуло, и промелькнула мысль: «Разве у Какаши нет Мангекю? Вроде бы шарик у него эволюционировал. Может, это еще какая-то стадия?»
Видя, что Леший призадумался и молчит, я решил спросить:
— Данзо-сама, а Мангекю — это шаринган с нестандартным рисунком вместо трех томоэ?
— Хм, — задумчиво покосилось начальство, — да. Мангекю следует за третьей ступенью.
«Или канон не канон, или Данзо не знает о том, что глаза Обито эволюционировали, еще когда Хатаке убил свою сокомандницу — Рин».
— Ты видел у Какаши Мангекю? — тихо, но не скрывая интереса спросил Леший.
— Нет, Данзо-сама. Только обычный шаринган с тремя томоэ. А кроме Мангекю есть что-нибудь еще?
— Кроме Мангекю, — продолжил Леший, — есть и другие способы, но все они требуют много времени, больших средств и работы уникальных специалистов, при этом не гарантируя результата. Проще натаскивать джинчуурики через битвы с серьезными противниками, не оставляя ему никаких иных инструментов, кроме силы Девятихвостого.
Мне показалось, что я «перегорел», словно лампочка, сжег лишние сейчас эмоции и говорить начал, будто подражая Данзо. Но все же я хотел до конца убедиться, что произошедшее в Стране Волн — не ошибка и не случайность.
Повисло недолгое молчание, которое я нарушил без страха и неуверенности:
— У Хирузена-сана были сведения о том, что происходит в Стране Волн?
Кивок и странная улыбка:
— Я докладывал Сандайме о состоянии дел в Волнах.
— Мечник Тумана и команда Охотников тоже не были сюрпризом?
— Здесь ты ошибаешься. Никого столь сильного там не ожидалось, но предполагали наличие нукенинов и знали о значительном контингенте бандитов.
— И что будет? — спросил я безразлично, точно меня не интересовал ответ.
— Ничего, — спокойно проронил Леший. — Я мог бы пойти к Хирузену или Большому Совету Конохи, попытаться доказать, что все было неслучайно и что виновные должны быть наказаны. — Данзо выдержал паузу. — Но ничего не изменится. Накажут нескольких мелких сошек, которым Сарутоби предоставил работу и теплые места в обмен на их абсолютную лояльность. Для тебя и седьмой команды наказание нескольких ни в чем не виновных дураков при штабе и показательный скандал ничего не изменят.
«Разумеется, Третий не дурак, погрозит пальчиком, накажет невиновных, наградит непричастных…»
— Думаешь, что делать, — не спросил, а угадал неслышно подошедший Шимура.
Начальник навис надо мной, но я даже не повернул головы, смотря прямо перед собой.
— Запомни главное, чего ты не должен делать, Ирука-кун. Не показывай Сандайме, что все понимаешь. Что подозреваешь и знаешь, что вами хотели пожертвовать. Ты должен всячески показывать свою верность Хирузену: публично его хвалить, идти ему навстречу. Не мне тебя учить, — то ли кашлянул, то ли посмеялся Леший. — Некоторые детали о миссии в Стране Волн пока никто не должен знать.
Я молча кивнул, дав знать, что понял.
«И чем мне поможет образ восторженного фаната нынешней Власти? Я ожидал большего. Думал, что Леший вступится за своего сотрудника, но, видимо, Ирука не так ценен, как мне казалось. Ты, одноглазая мумия, не боишься, что я могу выдать некоторые секреты твоей конторки? Например, о произошедшем в квартале Учиха? В голову не залезть, ты не знаешь, что я помню, а что нет. Не боишься, что саботирую обучение джинчуурики снова?»
Судя по всему, чем-то я выдал свой мстительный настрой, и Данзо снова заговорил:
— Не беспокойся, Ирука-кун, я не собираюсь оставлять это просто так. Пройдет всего полгода, и ты будешь полностью защищен от интриг Сарутоби. Но до этого времени ты должен терпеливо притворяться, что всецело ему верен.
Выдержав небольшую паузу, я ответил:
— Я понял, — собственный голос казался бесцветным и глухим.
— Но помни — притворяться, а не быть, — голос Данзо похолодел, явно чтобы нагнать жути. — Тебе все ясно, Ирука?
Даже не вздрогнув, я спокойно проговорил:
— Да, Данзо-сама.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — голос Лешего вернулся к прежнему безразличному тону, а в эмоциях промелькнуло удовлетворение, точно я повел себя так, как он предполагал.
Снова сев в кресло, Шимура отложил копию моего доклада в лоток для бумаг на краю стола и сказал:
— Сейчас мы должны всячески поддерживать Хирузена и демонстрировать ему лояльность. Только тогда он расслабится и перестанет видеть в нас угрозу, только тогда мы сможем действовать. Идет очень большая игра, и тебе не одному приходится идти на жертвы и угождать Сандайме. Терпи и выжидай, как и дóлжно настоящему шиноби Корня АНБУ.
— Я всё сделаю, — твердо пообещал я, хотя пока не определился, правду я сказал Лешему или нет.
После небольшой паузы Шимура заговорил снова:
— В целом ты проявил себя неплохо. Благодаря этому у тебя есть выбор.
Можешь снова перейти на активную службу либо остаться в седьмой команде.
В первом случае, не скрою, ты будешь чуть больше зарабатывать, тебе будут меньше угрожать интриги Хирузена и тобой не будет командовать Какаши. Но твое общение с джинчуурики сократится, и ты можешь потерять свое влияние на него, что отразится на твоей карьере. Будет очень нехорошо, если вся твоя работа и все твои жертвы окажутся напрасными, а интересы Корня пострадают.
Во втором случае все останется по-прежнему: твоей жизни будут угрожать интриги Сандайме, ты будешь подчиняться Хатаке и получать меньше, чем мог бы. Но зато спустя семь-девять месяцев тебя ждет заслуженный карьерный взлет, а мы все станем сильнее.
Удержавшись от того, чтобы слегка помотать головой, я сдержанно ответил:
— Данзо-сама, прежде чем принять решение, я бы хотел знать, что ожидает команду номер семь.
Леший еле заметно усмехнулся. Похоже, он чего-то такого и ожидал.
— Если тебя волнует, отправят ли их в ближайшем время на похожую миссию, то можешь не опасаться. Из-за гибели Хироки Гато события в Стране Волн получили большую огласку, и к Хирузену возникло много вопросов. Тайной детали миссии будут недолго, главное — чтобы их демонстративно не разбалтывал ты. Сандайме не станет рисковать своей репутацией, снова отправляя седьмую команду на самоубийственно-опасную миссию в ближайшее время. По крайней мере, несколько месяцев вам ничего не грозит.
Для виду помолчав, изображая раздумья, я негромко сказал:
— Тогда я бы хотел остаться в команде номер семь, Данзо-сама.
Леший покивал и, немного подумав, произнес:
— Хорошо, Ирука-кун, если считаешь, что так ты принесешь больше пользы для Деревни, пусть будет так. Если это все, то ты можешь возвращаться к своим делам.
«Да-да, — чуть ли не зевая, подумал я, — продолжай делать вид, что у меня была особая свобода выбора».
— У меня еще один вопрос к вам, Данзо-сама, — сказал я, заметив, что Данзо взял кнопки.