да что там! Двери в кабинет Ибики не наблюдалось тоже, потому я постучал в косяк, привлекая внимание:
— Не помешал?
Кстати, где-то я уже видел косяки без дверей… Только не помню где.
— Работы подкинуть решили, Ирука-сан? — жутко ухмыльнулся Ибики.
— Сожалею, пока что ничего такого. У меня небольшая просьба…
Выслушав, глава отдела дознания потер подбородок и кивнул, расплываясь в широкой шкодливой улыбке, на мгновенье напомнив Наруто. Дикая мысль, учитывая «расписанное» лицо Ибики-сана.
— Зайдешь через десять минут, отсчет пошел.
Глядя на часы, мандражировал сильнее, чем перед первым серьезным боем, но перестать глупо улыбаться не мог.
Когда истекла последняя минута, толкнув дверь, я зашел в главный зал и остался незамеченным. Коллеги Анко шумели, терялись в догадках по поводу внезапного собрания, и до меня им просто не было никакого дела. Повезло, что сейчас некого допрашивать и я со своей затеей не помешал. Хотя арестанты были бы рады такой передышке.
Анко я заметил сразу, она стояла в небольшой группке куноичи, которые громче всех возмущались тем, что их оторвали от важных дел. Судя по запаху лака для ногтей, дела были ну «очень важные»!
Когда я позвал Анко, на меня обернулись все сотрудники отдела и сам Ибики под хенге уборщика с бельмом на глазу. Колоритный такой дедок получился, запоминающийся. Чую, влетит всем за невнимательность.
— Митараши Анко, ты выйдешь за меня замуж? — из-за хлопка распечатавшегося из открытки букета я повторил еще раз, посчитав, что меня не услышали с первого раза, но это просто Анко дар речи потеряла. Она смотрела таким диким взглядом, что меня начали терзать сомнения по поводу того, что я правильно понял сон любимой.
— Да, — тихо выдохнула Анко в огромный букет бордовых, похожих на тяжелый бархат, роз и начала заваливаться вперед, закатив глаза.
Подхватив ее, я забыл от радости, что собирался делать дальше, пока меня не привлекли в чувство хлопки и подбадривающие выкрики.
Но эйфория никуда не делась, я бы горы свернул и не заметил, так сильно меня распирало от счастья.
Уже не уборщик, Ибики начал хлопать первым, это я заметил, а затем аплодисменты подхватили его подчиненные. Азартнее всего хлопали парни, некоторые даже свистели, а вот девушки — как для галочки и с кислыми минами.
В кабинете Митараши, нет… моей невесты я больше десяти минут потратил на то, чтобы убедить ее в реальности происходящего, а потом плюнул и ущипнул за попу.
— Больно?
В ответ она покивала, надув губы.
— Вот! А гендзютсу снимается болью. Значит, это не морок, не сон и не глюки! А теперь отвернись на секунду, у меня еще кое-что для тебя есть.
Анко послушно, даже немного обреченно отвернулась.
— Хорошо, обернись, а теперь вытяни руки.
В ладошки девушки я вложил потертую коробку, оклеенную цветастой тканью и золотой тесьмой по краю:
— Это принадлежало моей матери, Умино Майн.
Недоверчиво пожевав губу, Анко без понуканий открыла коробочку и замерла.
Само собой, один букет я подарить не мог, потому вторым подарком была мамина заколка для волос в виде распустившегося цветка пиона. Тонкая работа из золотой проволоки и прозрачных лепестков, выточенных из фиолетово-лилового камня. Скорее всего, это был аметист, не очень разбираюсь в минералах. Я не скупой и с удовольствием подарил бы что-то новое, но Ино, умная девочка, подсказала, что дарят в таких случаях. Точнее, что подарить уместнее всего.
Традицию дарить кольца я отмел сразу, логически рассудив, что у шиноби должно быть что-то иное, потому как кольца, даже самые тонкие, могли мешать складывать печати, а на артефактные — вроде тех, что использовали Акацуки, — мало у кого хватит денег. Серьги могут звенеть, браслеты — тоже мешаться. Хотя Асума вроде бы носит браслеты, но не суть! Все мешается, а вот заколка — нет. Тем более, что такие вещи, как мамина заколка, носят по большим праздникам и в мирное время, а там сражаться не нужно.
Вспомнил Орочимару и грядущее нападение Пейна. Ну, как правило, не нужно…
Пока Ибики отчитывал свою банду, я под шумок умыкнул мое ошарашенное чудо. Естественно, она была против.
— Да никто не заметит! — убеждал Анко. — А Морино-сан не заругает и в угол не поставит.
— Откуда ты знаешь?! — рвалась Митараши обратно. — Не в угол! Я на работе!
— Иначе бы он не согласился мне помочь!
Пока Анко удивленно таращилась, быстро взвалил ее на плечо и притащил домой.
После такой прогулки от лица девушки можно было прикуривать, но недовольной она не выглядела, скорее наоборот.
Дальше порога уйти не смогли, словно в разлуке были несколько лет: опрокинули подставку для зонтов, раскидали обувь, сломали крючок для плащей, скинув дождевик под ноги.
— Погоди, — я оторвался от жадных до ласки губ, — кажется, мы не одни.
И действительно, на диване сидел красный как рак Наруто, замерев со свитком на коленях и набитым ртом. Он ел печенье, когда мы ввалились в квартиру, и даже сказать ничего не смог. Хорошо, что запить не успел!
Хихикая, словно дети, заперлись в ванной, скинули шмотки и поняли, что развернуться тут просто негде.
— Давай просто помоемся, а остальное в спальне? — прошептал я, чудом не задев полки локтем.
— Сейчас-сейчас! — засуетилась девушка, а потом шепотом спросила: — А как мы выйдем?
Вылезли под хенге, быстро прошмыгнули зал и коридор и заперлись в спальне, врубив барьер, заглушающий звуки, рассмеялись.
— Я боялась, что он скажет «кай».
— Было бы неловко, — я весело фыркнул в ответ, а затем притянул Анко к себе. — Так на чем мы остановились?
За окном замерцали звезды, когда желудок настойчиво заурчал, мешая спать и угрожая разбудить Анко.
Сев на край постели, перед тем как встать, я залюбовался своей… да, теперь уже точно своей любимой.
А ведь совсем недавно слова «любимая», «милая», «люблю» и им подобные казались мне чем-то наигранным, фальшиво-пластиковым, как улыбки героев рекламных роликов. Сейчас, глядя на Анко, я понимаю, что дело не в словах, а в отношении.
Вон раньше думал, что не смогу уснуть, даже если кто-то будет просто лежать рядом. Но меня не раздражает тихое уютное посапывание Анко под боком, как не бесят и холодные лапки, которые она тянет ко мне даже во сне.
Что-то нежно проворковав, Анко попыталась утянуть меня обратно в кровать, но я не поддался, а, сказав «скоро вернусь», почесал к холодильнику. После постельных упражнений желудок напоминал черную дыру, сколько ни съешь — мало.
За уничтожением бутербродов меня и застала Анко. Завернутая в тонкое белое одеяло, как греческая богиня в тогу, она подошла к столу и стала водить пальцем между крошек.
— Ты это серьезно? — она опустила глаза.
— О чем? — поперхнулся я, теряясь в догадках. Унылый настрой девушки озадачивал не меньше, чем вопрос, учитывая, какое благодушное настроение у нее было минуты две назад.
— О свадьбе, — спокойно пояснила она. — Твой клан будет против…
— У них есть выбор между «Да, мы согласны» и «Нет, мы согласны», — пошутил я.
— Но это же одно и то же!
Анко была убийственно серьезна.
— В том и суть! — вручил бутерброд, — С курицей и сыром. Попробуй.
Вздохнув, будто успокаиваясь, она спросила:
— А свадьба?
— Честно говоря, — я неловко улыбнулся, — я про свадьбу что-то где-то слышал, но не помню что, где и когда. Я надеялся, что ты мне с этим поможешь.
Думал, что будут восторженные писки и обнимашки, а Анко покусала губу и тихо сказала:
— Можно просто расписаться…
У меня кусок изо рта выпал, так широко челюсть отвисла.
Вот почему так?! Мне кажется, что я ее понял, а она словно головоломка, которая с каждым уровнем становится лишь сложнее!
— А как же это… ну, платье там, гости, ритуалы всякие? Ты что, тоже не знаешь?! — яростно зачесав в затылке, я пробормотал: — У кого же спросить... Все друзья холостые… Точно! В госпитале есть женатые знакомые!
— Ирука, — вернув еду на тарелку, положила Анко ладони поверх моей руки, — свадьба — это очень дорого.
Здрасте, приехали! Почему старый Ирука вылезает в самых неожиданных местах даже теперь?!
— Ты передумала выходить за меня замуж?! — наигранно возмутился я, скрывая истинные эмоции.
— Нет! Я не… это все как сон! Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ой, — испугавшись своих слов, она закрыла рот ладошками.
— Горе ты мое, — я притянул ее к себе, вздохнув, — и что же сделать, чтобы ты мне наконец поверила?
А вместо ответа — тишина, только Анко прижалась ко мне с такой силой, будто кто-то у нее отнять может «сокровище» такое… Если посмотреть со стороны: жадное, с говнистым характером, со сдвигом по поводу чистоты и прицепом в виде мелкого джинчурики. Вот уж действительно, самый «завидный» жених на Деревне!
Мимо прошлепал Наруто, легок на помине, с закрытыми глазами и вытянутыми перед собой руками, а потом так же — обратно, но вдруг замер, принюхиваясь.
— А что это вы ночью едите? — сонливость с мелкого спала почти моментально, а глаза нацелились на тарелку, как орел на жирного зайца. — О, бутеры! Можно?
Я не оставлял мелкого голодным, просто он в душе Акимичи и всегда не прочь поесть.
Кивнул, улыбаясь, и оставил кухню захватчику, а сам унес Анко обратно в комнату на руках. Уже там я поставил ее перед фактом, что жить мы будем у меня и это не обсуждается. А на робкие возражения отвечал так: «Ты моя жена, это наш дом, а еще тебе отсюда до работы ближе».
Мне абсолютно непонятны сомнения Анко после того, как она уже сказала «да» (тем более при таком количестве свидетелей), так что лучше ее пока не оставлять одну, мало ли, может ведь и передумать! А мне оно надо? Нет, я ее отпустить не смогу. Даже если разлюбит, не смогу уступить ее другому.
— Моя, — не сдержавшись, пробормотал я, сжимая ее в объятьях, — только моя!
— Твоя, только твоя, — хихикнув, ответила Анко, а затем вздохнула и через паузу тихо сказала: — Мне так сложно поверить… то есть я хотела сказать, что раньше ты бы такого не предложил! — она сжалась, будто ожидая удара, словно не куноичи вовсе.