— Ирука, я говорю что-то совсем не то…
Боги, ну почему за все то говно, которое сотворил предшественник, стыдно мне?!
— Анко, — позвал я как можно ласковее, — я стал другим человеком, меня ты можешь не бояться.
— Я тебя не боюсь! — она упрямо фыркнула и отпихнула меня от себя. Смутилась.
— Просто забудь, каким гадом я был раньше.
Сам многое хочу забыть.
— Ты был нормальным, — вскинулась она и снова испугалась. — Хотела сказать, что ты сейчас тоже нормальный! Ты не был плохим!
И я решил солгать, но сказав так много правды, как мог себе этого позволить:
— Раньше я был не в себе…
Оборвав фразу, недоверчиво бросив взгляд на одну из четырех печатей, заглушающих звуки около подоконника, и решил перестраховаться: руки сами собой сложились в последовательность из несколько знаков.
— Тайное искусство: Покров тайны.
Анко подобралась, словно осторожный хищник, почуявший опасность, и бросила взгляд на окно.
— То, что я сейчас расскажу, должно остаться между нами.
Девушка недоуменно обернулась и серьезно кивнула, вероятно, она сначала посчитала, что на нас кто-то собирается напасть, как тогда, на Каменистом.
— Это не шутка и не преувеличение, если об этом кто-то узнает… — я замолк, не зная, как закончить.
— Я буду молчать, — кивнула Анко. Предо мной была куноичи, готовая услышать и унести секрет с собой в могилу.
Я ободряюще ей улыбнулся.
— Мой отец и остатки клана были тесно связаны с Корнем. Но это было не просто сотрудничество ради общей выгоды, как в случае с многими кланами. Можно сказать, что мы служили Данзо. Я не особо много помню из детства, но этот шрам мне оставил инструктор, которого отец попросил за мной присмотреть. Это был несчастный случай.
Анко слегка расслабилась, посчитав, что это все откровения на сегодня, но я жестом попросил ее помолчать.
— Когда погибли родители, мой мир рухнул, чужие люди отняли клановую библиотеку, сказав, что отдадут ее, когда я стану умнее и старше, а имущество клана, разрушенное Лисом, продали, бросив на ограбленные счета пару монет, объяснив это тем, что деньги мне нужнее, чем земля с развалинами. А затем пришел Данзо… Он казался тем человеком, который мог мне помочь, решить все мои проблемы, и я с радостью согласился его выслушать. Он не только предложил мне уникальную возможность гарантированно войти в элиту шиноби, но и стать его учеником. Мне казалось, что это пустяк — закончить курс подготовки на офицера Корня. Зато потом стать героем, как родители. Я был наивен и глуп.
Анко судорожно охнула, бросив полный сожаления взгляд, и потянулась взять мое лицо в ладони, но я перехватил ее руки.
— Это был экспериментальный курс, — я задумчиво поглаживал изящные пальцы, чувствуя, как они становятся теплее от моих рук, — который должен был сделать из нас идеальных шиноби. Превратить в прекрасных тактиков и непревзойденных шпионов, — проговорил устало, но с сарказмом. — Но в природе не существует ничего идеального.
Успокоив Анко, я продолжил рассказ:
— Одним из основных элементов обучения стала работа с сознанием и подсознанием. Идея была великолепная: разделить «Я» на две части — на ядро личности и на маски, которые мы носим ежедневно, примеряя их по ситуации. Целью было научиться полностью контролировать свою психику, в совершенстве лгать и притворяться, быть неопределимыми шпионами и безжалостно рациональными командирами. Также, в теории, эта методика должна была сделать нас практически неуязвимыми для стрессов, связанных с работой шиноби.
— Сплетни про спящих агентов, которые живут как нормальные люди до тех пор, пока не получат приказ… — голос Анко дрогнул и сорвался на шепот. — Это правда?
Ну да, узнать, что главная страшилка ее конторы, внезапно давным-давно существует в реальности — это жутко. Особенно если такой «спящий» — это кто-то близкий тебе. Не знаю, как бы сам на такое отреагировал: спящие агенты, оборотни, живые орудия, которые способны пройти все или почти все проверки, улыбаться тебе сейчас и ударить в спину через мгновение, получив сигнал.
Такое знание кого угодно встревожит. Было видно, что Анко борется с желанием рассказать об этом начальству, но, вздохнув, она обмякла, словно уйдя в себя.
— Понимаю, что Ибики-сану было бы полезно о таком знать, — услышав меня, девушка вздрогнула, — но если... — я замолк на мгновение. — Нет, когда Данзо выяснит источник утечки, то…
Ужаснувшись, Анко крепко сжала мои руки, и не дав закончить зачастила:
— Нет-нет! Я никому никогда не расскажу! Никогда!
«Конечно, не скажешь, — подумал я. — Иначе бы этого не говорил даже ради доверия своей будущей жены и спокойствия собственной совести».
Анко мялась, кусала губу и отводила взгляд, будто судорожно думала о чем-то.
Медленно кивая, я поднял ее лицо к себе, заглядывая прямо в глаза:
— Некоторым тайнам лучше навсегда ими и остаться. Для всех лучше.
Блин, чуть не сказал: "ради Общего Блага".
Анко вздохнула, но промолчала.
— Хотя у меня сильное подозрение, что Третий и Советники были в курсе этого проекта Данзо.
Я сказал это в первую очередь затем, чтобы Митараши не терзали совесть, сомнения и чувство долга. Пусть моя куноичи считает, что не в ее силах что-либо изменить. И сделать что-то хорошее и важное для Деревни все равно не выйдет, даже если побежит докладывать Ибики вот прямо сейчас.
А сделав уступку сейчас в этой ситуации, она с большей легкостью пойдет на сделку с совестью в другом случае.
Я не слышал никаких намеков на подозрения руководства о части сокрытой от него информации и о том, что о полной версии наших приключений на востоке Огня кому-то стало известно. Однако ставки слишком высоки, я должен полностью доверять Анко и хочу быть на сто процентов уверен, что моя будущая спутница жизни выкинула из головы всю эту чушь про родную Деревню, свой долг шиноби и прочий бред, выгодный лишь высоко сидящим кукловодам. Делить ее внимание с долгом и верностью Конохе я не собираюсь. Она должна быть верна только мне, думать прежде всего о нас и о нашем будущем...
Поймал себя на мысли, что рассуждаю так, как на моем месте поступил бы Прошлый: жестко и эгоистично. Но вынужден был признать, что иначе никак. Либо Анко будет всецело разделять мои убеждения, либо станет змеей на груди, сливая мои секреты своему начальству.
Даже не подозревая о том, что творится в моей голове, Анко задумчиво нахмурилась, а затем просияла.
— Они были командой, всю жизнь вместе, прикрывали друг другу спины! — она на миг замолчала. — Но как же это?! Я считала, что «спящие» — сплетни для чужих! Что из АНБУ НЕ сделали пугало, страшилку.
— Я тоже слышал эти россказни, — я незаметно выдохнул. — Там полно чуши. Но в целом это скорее правда, чем нет.
— И ты, и ты… — нервно сглотнула Анко.
Я не отключал эмпатию, и теперь у меня разболелась голова, а на душе стало тошно.
— Прошел эту подготовку, — подтвердив ее опасения, я придвинулся ближе, чтобы пресечь возможную попытку меня отпихнуть, раз я у нее вызывал такие эмоции.
«Спящие» были городской легендой, как монстр из-под кровати для тех, кто постарше.
Но страха я не увидел, а Анко сама потянулась ко мне. В глазах любимой было столько боли и сочувствия, что стало стыдно за вранье.
— Мне повезло, — спокойно продолжил я рассказ, не выпуская ее ладонь, а второй рукой поглаживая по щеке. — В отличие от многих, я не был отбракован как непригодный и не сошел с ума во время обучения, от конфликта масок или от того, что слишком сильно вжился в одну из них. Шимура Данзо, Тьма Шиноби, сдержал свое обещание, некоторое время был моим наставником, как во время обучения, так и после него, и поспособствовал моей карьере. Да, — задумчиво, — именно он пропихнул меня на должность классного руководителя малолетних наследников.
— То есть ты верен этому одноглазому психу? — напряженно спросила моя любимая.
Я легко улыбнулся, пропустив провокацию мимо ушей:
— В первую очередь я верен себе. Для меня нет ничего важнее близких: тебя и Наруто. После вас двоих вторые по важности — интересы кланов Умино и Узумаки, затем друзья, Госпиталь, Деревня в целом… Знала бы ты, как много вранья от меня выслушал Шимура за все время… Но это я отвлекся, — я заметил робкую улыбку девушки. — Позволь мне закончить, ведь я не сказал самого важного.
— И что же это? — снова занервничала Митараши, до боли стискивая мое предплечье.
— Из-за множества масок, постоянной нервотрепки и работы, которую ненавидел, в какой-то момент я свихнулся. Предательство Мидзуки стало последней каплей, ведь я, в самом деле, считал его другом. Он был вроде последней связующей нити между реальным прошлым и моими масками. Друг детства. Последний знакомый из прошлого. А с Морио и Тоши я познакомился уже в Корне.
Анко мимолетно состроила непонятную гримасу, отчего между бровями пролегла морщинка, ясно видная в тусклом свете луны, и пораженно охнула.
— Но ты же, но ты же... — отойдя от шока, взволнованно пролепетала Анко.
Решив немного разрядить обстановку, я пошутил:
— Когда ты была генином, давали ли вашей команде миссию по уборке какого-нибудь дома, доверху забитого грязью и разным мусором?
Она недоуменно захлопала глазами.
— Да, но не совсем и… А при чем тут это?
— Тогда тебе не казалось, что проще бросить туда факел, чем пытаться привести в порядок? — Анко нерешительно кивнула. — Вот примерно то же самое мой мозг решил сделать, когда перестал справляться с масками, личинами и прочим дерьмом, которое я сам натащил и которое затащить мне помогли.
Неловко улыбнувшись, Анко, тут же смутившись, прикусила губу.
— Я смог стать относительно вменяемым только после амнезии, которая частично стерла, частично заперла в подсознании остатки моей поврежденной и расщепленной личности. Стоило бы сказать Мидзуки за это спасибо. Он спас меня, пусть и едва не убив.
— Ты так просто об этом говоришь, будто это пустяк!