Эта уловка открывала для меня новые возможности. Конечно, это не шаринган, но пополнить коллекцию «заклинаний», не изучая их, я тоже могу! Мне достаточно вспомнить то, что знал и умел Ирука, чтобы стать равным если не специальному джонину, то хотя бы сильному чуунину. А это уже что-то, отличное от нуля.
А далее я предоставил честь рисковать собой теневому клону — мало ли что. Однако мои опасения были напрасны.
Ларец, который я вытащил из пепелища дома Охотников, был не только не защищен ловушками — он оказался даже не закрыт, а просто захлопнут на защелку.
В сундучке, поверх всех вещей, лежало незаконченное письмо-донесение ни много ни мало главе местного аналога разведки Деревни, скрытой в Облаках, Точибане Коу. Охотники, похоже, были настолько уверены в собственных силах, что даже шифровать записи не стали… Впрочем, скорее всего, они просто не успели — наше нападение было внезапным.
— Не параноики, — удивленно хмыкнул я, откладывая в сторону тощий свиток.
Несмотря на небольшой размер, в сундуке было довольно много интересных вещей. Какие-то свитки, несколько явно важных документов, побрякушки, которые тянули на приличную сумму, несколько свитков для хранения расходников, таких как сюрикены, кунаи, метательные ножи и взрыв-теги. Когда над бумагой появилась пачка, я покрылся холодным потом. Дело было в том, что теги сами по себе стабильны настолько, чтобы быть запечатаны, но надо вовремя убрать руку с чакрой, чтобы открывая свиток не активировать бумажную взрывчатку. Из-за этого многие вообще не запечатывали теги, а носили так, скатав в трубочку и запихав в маленький тубус, либо сразу намотав на кунай.
И самое приятное, что было в этом сундучке, — свиток с меткой «деньги» на внешней стороне бумаги.
Прикрыв в предвкушении глаза, я ляпнул рукой по печати, а потом долго собирал банкноты разных стран по залу. Распечаталась целая куча всякого полезного. Например, мешочек с монетами, которой удачно оказался на вершине кучки и который я успел подхватить до того, как монеты разлетелись по полу. А вот бумажные деньги были никак не скреплены между собой и, подброшенные воздухом и чакрой, разлетелись по всей комнате.
— Это хорошо еще, что только бумажные деньги рассыпались, — бухтел я, пока собирал банкноты вместе с клонами, — если бы монеты, Наруто бы разбудили.
Несмотря на то, что мне нужны были деньги, менять зарубежные бумажки на конохские не хотелось. Вдруг куда-то срочно отправят, а у меня с собой уже есть местная валюта и не придется искать менялу.
Складывать все обратно в сундук я не собирался, потому заранее приготовил ящик с замком.
Сам сундучок мне очень понравился, но запирался он на фуин, а «ключа»-пароля у меня не было, да и к Рогу меня бы не пустили, чтобы узнать его. Конечно, можно было попытаться найти способ настроить такой сундук самому, но на данный момент это слишком сложная для меня задача. Набросав короткую записку для Данзо о том, что случайно обнаружил документы в запечатанных вещах, я с сожалением захлопнул крышку и спрятал пустой сундучок в нишу под креслом.
— А теперь надо попытаться хоть как-то выспаться, — пробормотал я, сонно почесывая щеку, — а то через несколько часов проснется Наруто и совершенно точно разбудит и меня.
Поутру я запечатал найденные в ларце документы с запиской в свиток, понадеявшись, что скоро встречу Морио. Кстати, я бегло ознакомился с ними, потому что протаскал их с собой пару дней, пока не встретил Маугли Нибори. С чистым сердцем вручив ему этот набор, словно ядовитую змею, я сказал, что это надо передать лично в руки нашему общему знакомому. Я мог только надеяться, что Данзо не обидится за задержку ценных данных.
И только отдав Морио папку с документами, я понял, что сундук, вообще-то, не единственное из того, что я еще не распечатал.
Вечером, глядя на груду грязного белья, я со вздохом стал разбирать шмотки «Иго-нукенина».
Выкидывать вроде жалко — одежда здесь дорогая. Да и пригодится еще. Убрав в стирку одежду, я покрутил в руках маску и ковырнул грязь с оранжевого стекла, с ностальгией вспоминая свою самую первую серьезную миссию.
«А ведь если бы не техника передачи чакры и не мои хоть какие-то целительские навыки, то Какаши мог бы склеить ласты прямо там, на той поляне, где мы дрались с Не-Забузой. И Виктор мог отправиться вслед за Собакиным».
— Хорошо, что я ирьенин, — тихо пробормотал я сам себе. — Но плохо, что завтра надо в госпиталь. Лень, но надо.
Неожиданно я почувствовал пальцами какой-то выпуклый рисунок около крепления резинки очков и пустил в руки чакру, чтобы подсветить. Не сказать, что чакра могла заменить фонарик, но на небольших расстояниях этого ядовито-зеленого света мне хватало. Рассмотрев клеймо, протер глаза и взглянул еще раз: миниатюрный веер никуда не исчез. Я покрутил очки, чтобы на значок попал свет заходящего солнца, и заметил, что стекло маски будто затонировано, но изнутри она осталась такой же прозрачной, как и раньше. Заинтересовавшись, я поднес очки-маску к столу и включил лампу.
— Опа!
Стоило только убрать чакру, как маска снова стала прозрачной. Поигравшись еще немного, я показал находку Наруто.
— Надо отдать их Саске, — серьезно сказал тот, когда я предложил ему примерить очки с намеком, что он их может оставить себе: все же вещица была практичной защитой для глаз.
За пару дней до конца отпуска я снова пошел с Наруто на занятия в госпиталь. Теперь он уже был ассистентом и помогал делать печати для меднинов хоть и под чутким руководством, но сам. А меня определили довеском-стажером к группе младшего персонала, состоящего из одних медсестричек. Растем!
На первом же занятии в новом коллективе я почувствовал себя, как торт перед оголодавшими от диет студентками. «Повезло», учитывая, что я не окольцован, к тому же клановый и не бедный. Даже если сдохну, то вдове скрасят жизнь мои денежки. Короче, девушки-сокурсницы мне нравились, но я был совершенно не рад такому нездоровому ажиотажу вокруг своей персоны. Потому что в таком цветнике было довольно трудно что-то учить. Да и сам я отвлекался, засматриваясь исподтишка на приятные глазу округлости сокурсниц, которые те всячески старались подчеркнуть даже в форменной одежде.
После Страны Волн жить стало поспокойнее и в моей черепушке нашлось место для нескромных мыслей. Издевательски яркие, подробные, реалистичные сны с Анко стали сниться безобразно часто, иногда мешая нормально выспаться.
Впрочем, несмотря на все это, я узнал много полезного. А еще — немало бесполезного. Коллективы, в которых подавляющее большинство — женщины, похожи. Через некоторое время в тебе перестают видеть «шпиона в стане врага» и начинают обсуждать такие вещи, которые до этого бы постеснялись.
Так я теперь знал, какой крем для морды лучше, какие диеты круче, кто с кем и когда спал… И много подобной ерунды. Женщины, они такие… женщины.
И только Акисато Миюри не унималась. Она раздражала своей назойливостью, старалась сесть ко мне поближе, чтобы я задыхался от густого облака духов, и буквально лезла под руку, чтобы что-нибудь исправить или просто дать совет. В итоге я стал от Миюри шарахаться, чтобы однажды не покрыть ее матом.
Лишь одна девушка из этой «клумбы» общалась со мной изначально без «ненавязчивой» демонстрации декольте и «случайных» прикосновений. Я был ей за это благодарен.
Бунко (1) полностью соответствовала своему имени, была умнее своих одногруппниц, поэтому с ней было приятно поговорить. Поначалу я даже принял ее за подростка: она едва доставала мне до подбородка, хотя я и сам особо высоким ростом не отличался. Бунко оказалась бесклановой, но ничуть этого не стеснялась, а даже гордилась. Не сказал бы, что у нее была эффектная внешность, но она имела миловидную мордашку, классную фигурку, напоминающую песочные часы, и характер, отличный от рыбы-прилипалы, наверное, поэтому я старался проводить учебное время в ее компании. Ну, а Бунко была не против.
Как-то очень быстро русоволосая куноичи стала мне близка. Я бы не сказал, что влюбился, скорее, за короткое время я привязался к ней, как к приятному собеседнику и, наверное, другу, но ее это не устраивало.
— Ирука-кун, ты сходишь со мной в кино? Там сегодня показывают ужасы, мне интересно, но я одна боюсь, — кокетливо стреляя глазками, пояснила она и фыркнула, сдув волнистый локон.
Черт меня за язык дернул сказать:
— Схожу, Бунко-чан.
Я забыл про собственные правила, одним из которых было не заводить романы на работе, но зато отлично провел время.
Происходящее на экране меня мало интересовало, когда теплая ладошка тискала мои пальцы во время «страшных» сцен, Бунко забавно и всерьез пугалась, когда актер-призрак выпрыгивал из-за угла наперерез очередной жертве.
А после кино мы бродили по Конохе до самого заката, болтая обо всем подряд.
— Ирука-кун, а тебе совсем не страшно было?
— Я просто знаю истории еще страшнее, — перехватив ее руку, чтобы было удобнее идти, сказал я.
— Например?
— Например, истории о страшной и ужасной Ипотеке, которая отнимает жизни, деньги, нервы и дома! — я поежился. — Не, эту жуть я и сам боюсь.
А когда я собрался уходить, она вдруг притянула меня за ворот и поцеловала так, будто собиралась съесть. Такой прыти я не ожидал.
В голове весело пронеслось что-то такое: «А мне казалось, я был в безопасной френдзоне».
Затуманенного сознания едва хватило на то, чтобы отправить теневого клона сказать Наруто, что я этим вечером не приду… По-хорошему, тогда надо было свалить домой.
Уже не вспомнить, как я оказался у Бунко, видимо, гуляли мы недалеко от ее квартиры.
Одежда веером, прохладная от промозглого вечера кожа, которая вспыхивала под губами и пальцами жаром, словно потревоженные угли, жадные губы, плотоядный, непривычный для ее лица, взгляд и срывающий «крышу», одуряющий запах лилий.
Меня понесло, как неопытного подростка, но та ночь была что-то с чем-то. В хорошем смысле слова.