В голубых глазах застыл укор и неверие. Узумаки даже не возмущался, когда плюхнулся в сугроб над тоннелем, развеивая моих клонов, что смягчили падение, растянув какую-то тряпку. Запоздало пришла боль. Дубли схлопнулись, ударившись головами. Снег был очень глубоким и рыхлым, а они — легкими.
— Так, соберись! — я перевел взгляд вверх. — Твоя жизнь на волоске. Но ты справишься. У Умино Ируки были все необходимые навыки для скрытого проникновения, диверсий и шпионажа. Мне просто нужна личина Убийцы. — Вздохнул, зажмурившись на миг. — Надеюсь, я об этом не пожалею.
Потянувшись к ощущению, с которым ассоциировалась эта маска, я словно почувствовал, как она стала прирастать к коже холодным фарфором. Даже не нужна форма АНБУ НЕ.
Мое сознание очистилось, мир обрел почти иррациональную холодную четкость и наполнился деталями, которые раньше ускользали из-за эмоций и посторонних мыслей. Нет ничего, кроме цели, есть только она и я — диверсант Корня.
Воздушный корабль двигался быстро, даже слишком для дирижабля, оставляя за собой хаос боя и подбитый поезд, поваленный на бок и местами весело пожираемый пламенем.
Быстро забравшись, снизу огляделся при помощи зеркальца. Не удивлюсь, если у Дото есть видеонаблюдение!
Но, ничего такого не обнаружив, залез на площадку сзади гондолы и прикрылся маскирующим плащом, чтобы обдумать дальнейшие действия. Кошка тут же отправилась в свиток вместе с веревкой, пока я вслушивался в звуки бьющихся сердец, отслеживая по ним в шуме ветра и механизмов людей. Я попал к дверям с потеками машинного масла на полу перед ними. Вслушавшись в голоса, понял, что нижний ярус полностью отдан обслуживающему персоналу, и их всего двое.
План родился за пару мгновений. Вывернуть пару болтиков и чем-нибудь громко стукнуть, привлекая внимание. Так как снаружи не было никаких лазеек, мне нужно было выманить кого-то и проникнуть внутрь под его личиной. Но не понадобилось. Из неприметной дверцы высунулся парень и, не заметив никого, закрыл за собой, сунув в зубы помятую сигарету.
— Старых хрыч! — бубнил он, доставая зажигалку из промасленной робы. — Чтоб тебя демоны поимели, мастер Нобу!
Не дав ему закончить, прижал к стенке, подальше от иллюминатора.
— А ну тихо! Жить хочешь? — зажал ему рот ладонью и приставил к горлу танто.
Пленник яростно закивал, чуть не сбросив ладонь со рта.
— Хорошо. Говори шепотом. Попытаешься закричать, умрешь. Как тебя зовут? — я чуть отодвинул руку.
— Та-такео.
— Что тут делаешь?
— Ку-ку… Курю. У меня перерыв, я не…
Пришлось слегка придушить.
— Работа у тебя какая?
— С-смотрю… помогаю старшему механику. Смотрю за двигателем.
— Кто там работает с тобой?
— Нобу-сама, он старший механик.
— Как зовут капитана?
— Тетсуо-сама, — несмотря на холод, Такео аж взмок от страха.
— Как зовут старпома?
— К-кого?
— Главного помощника капитана.
— Ак-киро-сама.
Быстро задав еще несколько вопросов о мастере-механике, его возможных помощниках (только сам Такео), штурмане (просто не было) и отобрав у пленного все ключи, я наконец закончил допрос.
Такео к тому времени выглядел совсем плохо, еще сильнее заикался и все порывался умолять не убивать его.
— Хорошо. Иди вперед. Я тебя отпущу.
Вижу облегчение на лице техника. Не убирая плотно прижатого к его горлу танто, заставляю его отойти от стены и повернуться ко мне спиной, лицом к перилам.
После чего бью его рукоятью по затылку и выбрасываю за борт. Надеюсь, тебе попадется глубокий и мягкий снег. Моей команде внизу пригодится язык. Выпытать из такого все, что он знает, будет несложно. Ну, а если разобьется, то будет хлебной крошкой, отметившей путь.
Оглядываюсь, активирую дельфиний свист. Рядом никого. Танто плавно скользит в ножны, руки сами собой складываются в печать, а губы шепчут:
— Хенге.
Несколько отстраненно пожалел, что хенге не копирует запах. У курящих специфически пахнет кожа, волосы и одежда.
Теперь я Такео. И я иду следить за работой механизмов дирижабля.
Войдя внутрь, я оказался в небольшом помещении, плотно увитом гирляндами проводов, трубками и горячим смрадом какой-то едкой резкой специфической вони.
Опасения отметены, в такой вонище никто не заметит отсутствия запаха слюны и никотина.
На перилах лестницы, ведущей на уровень выше, отпечатались мазутом следы двух разных рук: узких с плохо видными линиями и крупных огрубевших человека постарше.
Видимо, внизу бывали только мастер и помощник.
Чем ближе к мотору, тем сильнее хотелось почесать нос и чихнуть. Нельзя.
Двигатель находился ровно в центре, под панелями с индикаторами. Стрелочки под грязноватыми стеклами трепещут. Громыхало там внутри так, что пришлось отключать сенсорику.
— Что встал? Иди убери на столе свое говно! Херов изобретатель!
Киваю, изображая вину и низко опустив голову, ухожу в указанную сторону. Чтобы не отвлекаться на уборку, просто сгребаю всё со стола в свиток и стою спиной, поглядывая назад при помощи зеркальца. Плана пока нет. Плохо.
Старший механик Нобу-сама — это коренастый плотный мужик за пятьдесят с проседью в волосах видных из-под промасленной банданы оливкового цвета и надвинутой почти на самые глаза. Он не заметил подмены. Он будет жить. Пока он мне удобен.
Нужно продолжить наблюдение.
Из переговорного устройства, похожего на трубу с воронкой, слышу слова капитана воздушного судна о том, чтобы перевести дирижабль в режим экономичного хода.
Внимательно слежу за работой Нобу. Он явно мастер своего дела. Это плохо. Может заподозрить.
— Сюда иди!
Подскакиваю, изображая подобострастный взгляд:
— Да, Нобу-сенсей!
Реакция — верно. Слова — нет.
Мастер поморщившись фыркает:
— Прислали же ученичка… «Нобу-сама», никак иначе! Запомни, а лучше запиши! — он сплюнул. — Я пойду перекусить, а ты следи, — погрозил разводным ключом, — чтобы ничего не засбоило, — рыкнул мастер и грозно насупил густые брови.
— Конечно, Нобу-сама! — изображаю легкий испуг и роняю брошенный мне, как кость, ключ. — Простите, Нобу-сама!
— Идиот! — уходя, бурчит мастер.
Едва он скрылся, я создал теневого клона и поставил его около лестницы вверх, следить за люком — слушать, не идет ли кто, не вернулся ли мастер. Быстро развинтив первую попавшуюся панель, я попытался разобраться в устройстве, чтобы устроить успешный саботаж. Получалось так себе.
Абсолютно лишенный морали и совести, всегда сосредоточенный на одной цели, предельно внимательный, он был словно живым снарядом, что будет до конца преследовать цель, заколдованной стрелой, что облетит препятствие, и если надо, ударит по невероятной траектории, отравленным стилетом, что проникнет в щель самого лучшего доспеха, ядовитым жалом, что незаметно ужалит жертву. При этом в том, что не касается прямой ликвидации, Убийца теряется. Потому что он не компьютер и даже не мультитул — мизерикордия. Создан только для убийства и ничего более. Даже кинжал, и тот функциональнее. Им хоть хлеб и колбасу нарезать можно.
Даже со знаниями Игната из двадцать первого века и школьным курсом физики ликвидатор не мог придумать ничего лучше, чем перерезать или вырвать провода. А это не вариант. Слишком легко найти, исправить и заменить. Слишком очевидная диверсия, меня заподозрят первым.
Без маски думать стало легче, словно расправились крылья и расширились горизонты, но одновременно с этим появился рой сомнений в том, а сумею ли я, а не порушится ли план из-за случайности. Даже захотелось снова вернуться к простому и понятному миру Убийцы.
Как бы это объяснить?
Убийца приучен думать следующим образом: есть цель, если к ней ведут несколько путей, выбираем простой, а не сложный. Чем меньше неожиданностей, случайных деталей в плане, тем лучше. Сложные и ненадежные варианты отбрасываются сразу, сужая коридор возможностей до какого-то одного пути, реже двух.
И вроде это звучит круто и помогает в тяжелой работе киллера, но по факту любая нестандартная, сложная задача введет меня в ступор, если я буду в этой маске. Панорамное видение возможных решений проблемы приносится в жертву скорости принятия решений. Убийца может упустить простой способ решить свои проблемы, потому что в самом начале реализации лежит какая-то мелкая проблема, которая показалась нерешаемой.
Ну прямо как в песне пелось: «Там выход был, вы просто не заметили».
Но что хуже, отсутствие вариантов или их обилие, из которого невозможно выбрать?
Так что маска убийцы — это не имба, а обычный узкоспециализированный инструмент, которым надо уметь пользоваться. Что-то вроде скальпеля, пинцета или, скорее, «умной» ракеты.
Чувствуя, как утекает время до возврата Нобу, я решил снова вернуться к Убийце и дать ему второй шанс.
Словно стряхнув лишнее, впился взглядом в лист с записями. В пару ключевых слов умещается каждый из двадцати пяти сценариев и еще десяток огрызков-планов. Около каждой записи появляются новые пометки: там, где стояло «Да», появляется «Возможно», там, где было «Возможно», честное «Нет!». И лишь один вариант выбивается из всех: твердое «Нет!» поменялось на «Да».
Примечания:
*Ходжа Насреддин встретил Багдадского вора, а тот и говорит ему, что решил жениться, но непременно на принцессе... На что Ходжа Насреддин ему и ответил: "Ну что ж, полдела сделано: осталось только уговорить принцессу..."
** Пролог из игры: Dark Souls (1 часть серии): https://www.youtube.com/watch?v=JvRjJHpiWFI
Взяли чапаевцы станцию.
- На подъездных путях, - доложили Василию Ивановичу, - цистерна со спиртом!
Чапаев приказывает, чтоб не догадались бойцы, закрасьте надпись "Спирт".
Нельзя закрашивать, говорят, цистерна должна быть подписана!
Чапаев говорит:
- Ну так напишите формулу C2H5OH, они-же химию не знают.
К вечеру смотрит Василий Иванович, бойцы веселые ходят.
- Петька, - спрашивает он ординарца, - где это вы набрались?