- Иду по станции, - докладывает Петька, - вижу - цистерна. Написано - ОН. Попробовал - точно, Он!
Глава 18 Белый ад (+ интерлюдия к главе)
Мастер Нобу не верит в своего помощника, потому прямо над двигателем схема для дураков под стеклом, привинченная к стене на четыре шурупа. Не совсем привычные обозначения, но я понял, что двигателей у нас тут два. Один слабый, второй помощнее.
И что внимательнее всего нужно относиться к малому зубчатому колесу и еще парочке проблем в других местах. Но колесо явно приоритетнее, потому что первое в списке и даже имеет схематичный рисунок.
— Что может быть естественнее, чем вот эта тонкая сломавшаяся шестеренка размером с ладонь, которая раскрошится от нагрузки и своими осколками засорит весь механизм?
Мы идем экономичным ходом, поэтому я порчу сначала шестерню одного двигателя, а затем, быстро переключаясь, второго. Мне не нужны осечки.
Пока клон ищет в ящичках запасные детали и портит их, я затыкаю в сопла с маслом зубочистки со стола Нобу, которые тот так любит держать в зубах, и размещаю сзади шестерней миниатюрные печати, размером с половину спичечного коробка, сделанные на коленке.
Ну все, дело сделано, остается только ждать.
Приходит старший механик, делится новостями о том, что криворукий кок наконец-то сумел правильно приготовить мясо.
Я поддакиваю, пожимаю плечами и всячески развожу его на дальнейшую болтовню.
— …а тут еще придурочные шиноби в броне… — сокрушается Нобу, эмоционально размахивая руками. — Чует мое сердце, ничем хорошим это не кончится.
Мой улучшенный слух подтверждает слова старикана — я слышу тонкий треск и звон разлетевшегося металла. Промороженная и посеченная кунаем деталь треснула.
Я стою дальше от механизма, чем Нобу, рядом шумят движки. Он ничего не заметил. Пока. Уже через пару минут обломки шестерни и распечатанный по жесту-печати мелкий мусор заполонят весь двигатель, и его придется останавливать и разбирать. А вот и долгожданные непонятные свисты. Стармех заозирался.
— Что-то не так, Нобу-сама?! — играя встревоженность, вскакиваю с места. — Я проверял, все было в порядке!
— Не мельтеши! — раздраженно морщится Нобу. — Кажется, я что-то слышал… — неуверенно тянет механик, зло и подозрительно поглядывая на меня. Как на оболтуса, который опять что-то испоганил.
— Это не я! — изобразить испуг сложнее, потому просто склоняю голову, слегка вжимая ее в плечи, будто ожидаю подзатыльника.
Раздается звон и треск. Я тщательно изображаю квадратные глаза и подправляю иллюзию, становясь бледнее.
— М-м-мастер-сама?
Что может быть естественнее полуобморочного состояния новичка, когда вверенное имущество ломается на глазах начальства?
Через какое-то время звук повторяется. За ним следует скрип, потом снова звон и череда громких хлопков, воздух начинает пахнуть раскаленным металлом и чем-то химически жженым.
Витиевато выругавшись, старший механик связывается с мостиком и говорит о поломке и необходимости экстренной остановки. Капитан Тетсуо явно не доволен и допытывается, нельзя ли наплевать на все и долететь до дворца и ремонтировать уже там.
Основной аргумент — Господин Дото будет Недоволен. Да, именно так, все с большой буквы.
«Дед» одновременно ругается на остолопов, которые подсунули партию бракованных деталей, и просит прощения за то, что проглядел ее. Долго извиняется, но ничего сделать не может…
Это он зря. Бесплатный цирк — это всегда хорошо. Я готов долго и с удовольствием смотреть на пунцовое от гнева лицо Нобу, его извинения, слушать ругань капитана и творящуюся сверху суету.
К сожалению, цирк скоро прекращается, и начинается работа. Чтобы дирижабль не снесло ветром куда не надо, мы пришвартовались. Стерва с крыльями слетала вниз, закрепила якорь и в одиночку умело осуществила швартовку. Мы остановились на ремонт, и мне приходится пахать, как и всем остальным.
Обидно. Впрочем, у меня должно получиться. Какаши знает, где столица страны Снега, а даже если и забыл, то рядом с ним куча добровольных проводников.
Дирижабль по-любому застрял тут надолго, так что у них есть шанс успеть вовремя. Принцесса нужна Дото живой. Иначе его шиноби убили бы ее вместе со мной. Первоначально ледяных ежей бросали на поражение, но потом, когда Коюки была у меня на руках, стали пытаться задержать, а не убить.
Я покрутил мысль о ликвидации правителя Снега и отбросил…
Увы, не получится. Его слишком хорошо охраняют, и тот черный доспех, если я правильно понял, тоже может стать проблемой.
Блин, Штирлиц никогда не был так близок к провалу. Совместный труд — задалбывает. Особенно когда приходится отыгрывать роль не пойми кого. Хорошо еще, что Такео был больше принеси-подай-пошел-вон. Ну, еще открути, закрути, подержи и так далее.
У меня встал выбор — травим еду, заменяем принцессу на клона и тихонько валим, или я и дальше изображаю помощника механика…
Как-то слишком рискованно получается. Ну, что же. Придется спасать нашу актрису. Надеюсь, мне за это хоть премию дадут.
Я отошел в туалет. На рабочее место вернулся уже клон.
Как ни смешно, но запертую в местном карцере принцессу никто не охранял, так что я спокойно вскрыл замок и подошел к дремлющей девушке.
«Мне же легче. — подумал я, создав еще пару клонов. — Один из них под хенге подменит принцессу. Второй должен изобразить Какуйоку Фубуки. Их задача проста — устроить раздор и перевести стрелки. Клоны начнут представление, только когда я и Коюки отсюда уберемся, а для этого мне нужно сначала ее украсть».
Когда Коюки притихла в моих руках, боясь пошевелиться от ужаса, я понял, что просчитался: вдвоем обратным призывом не уйти, у меня силенок не хватит. Просто вылетело из головы, что телепорт в земли суммонов штука специфическая, а не универсальная, как трансгрессия у магов Роулинг.
Представим, что на перемещение в мир призыва мне нужно пятьдесят единиц чакры и еще столько же, если у меня будет попутчик, а мой резерв что-то около восьмидесяти пяти — девяноста единиц. Можно подумать, что чакропилюля решила бы мою проблему, но это не так. Пилюля увеличивает восполнение резерва, а не сам резерв. Я могу съесть сколько угодно пилюль, но объем, который мне доступен одномоментно, останется прежним.
Да и не знаю я на самом деле, сколько чакры будет потрачено на переход вдвоем. И пока не узнаю — лучше даже не пытаться.
На ходу корректируя план, я потащил упирающуюся Коюки к двери сбоку от ее камеры.
— Замолкни, — потребовал я, не убирая руки, зажавшей рот принцессы. — Я не убить тебя собираюсь, а спасти.
Холодный воздух ожег лицо, после парилки машинного здесь было особенно холодно.
Если бы не «Убийца», я бы не смог так спокойно смотреть на приближающуюся землю и обязательно бы оглянулся на расцветающий на боку дирижабля огненный «цветок».
Еще одна диверсия для отвлечения внимания.
И точно бы не стал прыгать с самодельным парашютом из куска плотного брезента, который лишь немного притормозил наше падение.
Еще когда я находился в воздухе, пришло воспоминание клона под личиной Какуйоку Фубуки. Он изображал побег с принцессой с другой стороны гондолы несколькими мгновениями раньше.
Клон ударом кулака в горло заставил замолчать какого-то бедолагу из экипажа дирижабля, потом ткнул его кунаем, но аккуратно, не насмерть, позволив тому притвориться мертвым.
Клон сумел поймать воздушный поток и спланировать достаточно далеко, разбившись среди густых елей, далеко внизу. Там, где никто этого не увидел.
Тяжело искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет.
Спуск с дирижабля вышел не особо удачным, я упал туда, куда планировал, но на спину, смягчая удар для вырывающейся Казахана Коюки, а потом ее еще и догонять пришлось, успевая при этом гонять лечебную чакру по ушибленному копчику.
— Стой! — крикнул ей и прошипел по-русски: — С-сука!
Она не послушалась, пришлось сбивать ее с ног метким ударом снежка в затылок, а затем запечатывать брезент и подбирать копошащееся на снегу тело.
Упала она больше от неожиданности и потери равновесия, чем от силы удара. Снежок был лишь чуть-чуть укреплен чакрой.
Пока тихо матерящийся клон орудовал еловой веткой, заравнивая место падения и следы принцессы, пропахавшей снег, как перепуганный лось, я добрался до Коюки.
— Пусти! Я буду кричать! — очухалась она.
Подняв актрису за шиворот, я процедил сквозь зубы:
— Скажи честно, тебе жить надоело? Держи. Можешь прямо тут убиться, — сунул ей под нос кунай, чтоб нагнать страху. — Мне так гораздо проще будет.
Придушенная Коюки что-то испуганно пробормотала, что я посчитал похожим на «не хочу».
Держась елей, растущих на склонах, мы плелись вниз. Это было испытание для моих нервов на прочность куда большим, чем спуск с дирижабля. Мне приходилось контролировать каждый шаг принцессы, чтобы Казахана не стала очередным Мистером Зеленые Сапоги, который так и остался на «Эвересте».
Потемнело резко, пошел легкий снежок, а небо заволокло, как перед грозой.
— Скоро начнется снегопад. — рассеяно заметила Коюки, сидя у меня на закорках. Терпение лопнуло заравнивать следы двоих.
Не желая ей отвечать, проворчал что-то бессвязное. Мне ее придушить хотелось за те непередаваемые мгновения шевелящихся на загривке волос. Нас ведь из-за её дури легко могли заметить и отвлечься от той стороны, куда улетел клон.
— Снег будет идти весь день и всю ночь… или два-три дня. — продолжила Казахана, крепче вцепляясь в мой воротник.
Скрипнув зубами, я начал сканировать свистом скалы, чтоб найти достаточно крупную расселину и переждать в ней непогоду. Такая нашлась ниже по склону. Широкая трещина в горной породе соединялась с крохотной пещерой из двух залов, символически отделенных друг от друга сросшимися сталактитами и сталагмитами, похожими на ширму. Во втором «зале» толком развернуться было негде из-за низкого потолка, да и ям там было значительно больше.