Пока мы залипали в запись из прошлого, ручьи, стекающие с пологих холмов, уже начали меня напрягать своим количеством. Я, как мог, направлял потоки в сторону, по трещинам и расколам вокруг островка. Но я понимал, что скоро моих сил будет недостаточно.
Когда даже звук тишины записанной на микрофон стих, я громко заявил:
— Коюки-сама, повышение температуры слишком резкое! Такими темпами будет или подтопление, или полноценный потоп.
— Да-да, — в задумчивости протянула Казахана, отвлекаясь от котла-святилища. — Нужно в тронную залу, только там я могу настроить оттепель.
Вернулись в замок мы быстрее, чем добирались до ледника из Деревни, хоть она и была ближе. Ездовой Хатаке домчал Коюки до самого трона, но та сбежала вниз по ступеням и начала ощупывать стену около «пьедестала». Где-то тут находился тайный ход в лабораторию Казахана Соусецу.
Принюхиваясь, я пытался обнаружить запашок разложения, но учуял лишь терпкий запах смеси пряных трав, цитрусов и едва уловимый запах имбирных пряников. Словно кто-то носил с ними поднос и рассыпал немного крошек.
То, что не смогли восстановить, закрыли длинными полотнищами фиолетового цвета с белым символом, похожим на тыкву Гаары, вписанную в круг. Не знаю, как называется такой декор, но выглядело довольно празднично, в преддверье грядущей коронации блудной принцессы.
— Ирука, — окликнул меня мелкий, тыча пальцем в символ, — Ирука, гляди! У них на флаге снеговик!
— Снеговик? — озадаченно переспросил я, услышав русское слово.
— Ну да, — веселился Наруто, — два шарика, только рожицы не хватает! Я таких Юки-Дарума** штук сто слепил! Сам! Без клонов.
Покивав, потрепал Узумаки по волосам.
Я ведь видел снеговичков из двух шаров, мог бы и догадаться. На улицах их было достаточно много, а у крупных снеговиков в животе было проделано отверстие в форме сердца, где горела свечка.
За одним из полотнищ со снеговиком скрылась Коюки. Она копалась довольно долго, что-то бубнила под нос, будто школьник на тесте, материлась, но потом радостно взвизгнула: «Получилось».
Что «получилось», стало ясно, когда рядом почти беззвучно открылся прямоугольный проход, в темноте которого раздался звук шагов, а затем появилась фигура в простом кимоно спокойного пыльно-синего цвета.
— Соусецу! — охнул лысый, хватаясь за кунай.
— Папа? — принцесса кинулась вперед, так что пришлось ее ловить за руку.
Бывший дайме даже не дернулся. Не знаю, что Это, призрак или голограмма, но точно не обожавший свою дочурку Казахана Соусецу. Я его вижу, но не ощущаю, словно там пустое место.
— Папа! — пыталась Коюки вырваться, зовя призрак дрожащим голосом. — Папочка!
Снова звук записи, и безжизненный голос отчеканил:
— Пройти может только Казахана Коюки. Всем остальным оставаться на местах. Если вы попытаетесь войти, умрете, — сухо сообщил экс-дайме, а перед его ногами расцвел рой светящихся красным точек. — Пройти может только Коюки. Если попытаетесь помешать — умрете.
— Твою мать! — отшатнулся я, отпуская принцессу, когда несколько точек появились у меня на руке. — Все назад и в сторону! Назад! Назад! — первым подавая пример.
Краем глаза отметил, что местный глава промышленности раньше остальных метнулся подальше от входа в лабораторию.
В том, что это голограмма, у меня уже не было никаких сомнений. Как и не было сомнений, что управляет ею не человек.
Принцессу было попытался сцапать Хатаке, но я треснул ему по руке раньше, чем он успел коснуться Коюки, убирая с траектории выстрела. Короткий красный росчерк оставил позади нас на полу черное пятно размером с перепелиное яйцо. Луч был тонкий, но широкий и не нужен. Если прожечь таким насквозь мозг или превратить сердце в дуршлаг вместе с грудной клеткой...
— Последнее предупреждение, — холодно сообщил «призрак».
— Мы поняли! — за всех ответил я, преграждая дорогу Хатаке.
— Что это такое? — рассматривая прожженную ткань перчатки, изумился Какаши.
Все же его зацепило.
— Турель, — отозвался я мрачно и, не дожидаясь вопроса, пояснил: — Марионетка-стрелок, которой не нужен живой кукловод. Очень опасная. Красная точка — ее мишень. Количество точек равно количеству «стрелков». Марионеток может быть и больше. Состязаться с ними в скорости не стоит. Свет быстрее звука.
Мельком взглянул на лицо Какаши. Тот сморщился, прищурившись, будто я белиберду бессвязную сказал.
Коюки замерла, настороженно оглянувшись.
Снова ожил цифровой призрак:
— Пройти может только Казахана Коюки. Всем остальным оставаться на местах. Если вы попытаетесь войти или помешать Коюки, умрете.
— Они быстрые. Очень быстрые… — продолжил я, напряженно отслеживая в россыпь точек под ногами призрака, будто, если замечу движение, это меня спасет. — Не провоцируйте. Учтите, блокирование подобного луча может оставить в вас сквозную дыру.
Принцесса еще раз обернулась и сделала нерешительный шаг вперед. Призрак же стоял вполоборота, будто приглашая следовать за собой. Когда Коюки, наконец, исчезла в темноте прохода, точки пропали с пола, и я облегченно выдохнул, но расслабляться было рано.
Какаши задумчиво рассматривал тыльную сторону ладони с маленьким, но довольно глубоким росчерком ожога и черными обугленными краями. Будто паяльником провели, щедро вымазанным припоем.
Рядом на полу валялась тлеющая перчатка Хатаке, от которой воняло горелой кожей и раскаленным металлом. Луч турели рассек стальную пластину, испарив приличных размеров кусок.
— Дайте я посмотрю, — и, не дожидаясь разрешения, я принялся водить над раной мистической рукой. — Ничего серьезного. Убрать обугленную плоть, закрыть…
— Не нужно! — решил одернуть Какаши руку. — Сам справлюсь.
Я не отпустил, крепко, но аккуратно сжав рукав джонина в кулак, и прошипел:
— Это для меня здесь и сейчас просто, а вы сейчас заразу подцепите и останетесь без пальцев. Даром что на месте будут, но двигать ими не сможете.
— Это угроза? — прищурился Хатаке, выдернув рукав.
— Констатация факта. Дайте руку. Не заставляйте потом моих коллег с вашими осложнениями мучиться.
Видя, что сотрудничать Какаши не хочет, морщась, сказал:
— Одноруким вы будете менее полезны, как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе. И перед коллегами будет неудобно. Мне ваши отсохшие пальцы до конца карьеры в Госпитале припоминать будут.
Повеяло душком сомнения, но как-то вяло.
— Ладно, — чувствуя подступающее раздражение, тихо сказал я. — Тогда, чтоб не позориться, еду заказывайте в номер, чтоб никто не видел, как у вас палочки из рук выпадают. Если заметят ваше состояние, у нас будут проблемы.
Хатаке недоуменно прищурился:
— Что?
Видя, что такими темпами я буду убалтывать его до китайской пасхи, разозлился и тихо чертыхнулся, роясь в аптечке:
— Да пофиг.
Показав коробочку с набором для лечения ожогов, протянул ее джонину, но, прежде чем тот ее коснулся, сказал:
— Станет хуже, помогать не стану. Не потому что не хочу, а потому что некроз лечить не умею — это не мой уровень. Я не S ранг. А удалить сгнившие сухожилия вы и сами сможете, это не сложно. Одноручные печати можете практиковать заранее, пригодится.
Джонин спешно протянул больную лапу вместо здоровой, а я чуть было вслух не ляпнул «хороший песик».
Когда проверял отклик пальцевых нервов, чтобы повторно удостовериться в качестве своей работы, к нам примчалась взмыленная Коюки. Пошарив глазами по лицам, Казахана кинулась ко мне, путано объясняя, что ей нужна помощь и никто другой ей с машиной помочь не сможет.
— Притормози… те, Казахана-сан! — «Мое фамильярное отношение может выдать горные приключения!» — С чего вы вообще решили, что Система меня пропустит?
— Я теперь администратор! Я теперь могу тебя провести!
Старички поморщились, но мешать не стали. Какаши просто промолчал, но пялился странным взглядом.
— Ирука? — обеспокоенный голос мелкого. — Ты же говорил, что приближаться опасно.
— Сейчас мне ничего не угрожает, — я потрепал его по волосам. — Но тебе и другим лучше не подходить. Казахана-сан, как я понимаю, выпросила допуск только на меня.
— Да, — выдохнула Коюки, переводя дыхание.
Выглядела она счастливой и слегка безумной из-за лихорадочного румянца, широкой улыбки и растрепанных волос, тронутых пылью, как сединой.
Узумаки покивал, все еще недоверчиво косясь на принцессу, но мешать ей не стал.
Призрак Соусецу был недоволен, судя по лицу, его эмоций я не ощущал, но пропустил двоих без препятствий, а у меня сердце удар пропустило, когда я пересек порог потайного коридорчика.
Честно, все равно боялся, что мне голову прожжет насквозь.
Обошлось.
Внизу меня ожидал футуристический центр управления космическими кораблями в процессе ремонта. По крайней мере, именно такое было мое первое впечатление о лаборатории Соусецу. Часть панелей и экранов была снята, так что я мог хорошенько рассмотреть какие-то коробочки и жгуты разноцветных проводов, похожих на ад перфекциониста. Вываленные наружу провода были так хаотично подключены, что руки чесались привести их в порядок.
Призрак-голограмма покойного маячил у меня за спиной, как конвой, не давая забыться.
Не дав толком осмотреться, Коюки начала меня грузить техническими подробностями проблемы, которую на человеческий можно перевести как «не хватает рук и времени».
Знать бы заранее, что отсюда я буду выходить лишь по поручениям Коюки!
Коюки указала мне на место ассистента. Таких кресел тут было пять, и пять рабочих мест с мониторами. Но вообще-то, их (ассистентов) должно быть не меньше трех — на всякий случай. Но, как говорится, чем богаты, тем и рады.
Я только одного не понял, как компьютер разрешил нам играться с погодой, не прочитав заранее инструкции, не устроив жестких экзаменов, да еще и с неполным штатом. Мы же, блин, почти все возможные правила безопасности нарушили!