— Я буду верить, что ты запомнил что-то, кроме «вы превзойдете тройку санинов» и «ты станешь каге».
— Запомнил! Могу пересказать!
Я тихо фыркнул и улыбнулся:
— Не надо, верю.
— Дольку хочешь? — протянул ко мне мальчик ладонь, на которой было полмандарина.
— Давай…
Так как на следующий день для нас не было работы, мы с Наруто просидели допоздна за печатями, которые попросил повторить Рей.
«Пугало, не возвращайся как можно дольше! Мне еще столько работы по вправке мозгов предстоит, а ты только мешаться будешь».
В один из следующих дней, когда мы решили зайти проведать «Пиалу», а заодно расплатиться с рабочими, нам повстречалась Хината. Поначалу девочка попыталась, как обычно, спрятаться. Но сделать это с двумя огромными клетками в руках да еще и посреди улицы у нее не получилось, и она, краснея как маков цвет, осталась стоять на месте.
В клетках я разглядел встревожено хлопающих крыльями соколов и ястребов. Из-под колпачков с пучком кожаных ремешков, напоминающих шлем римского центуриона, были видны острые крючковатые клювы.
Прикрыв рот рукой, я наклонился к Узумаки и зашептал:
— Наруто, ты можешь помочь Хинате и заодно узнать… — я придержал его за плечо: — Погоди, торопыга! Узнать, как они тренируются, какие отношения в команде. Куренай меня недолюбливает, так что сам я спросить не могу.
— А, это, — растерянно и даже слегка испуганно вытаращился Наруто и точно так же, прикрывая рот, зашептал: — Как спросить?
— Ну, хотя бы нажаловаться на Хатаке и спросить, как тренирует Юхи-сенсей. Ты, главное, начни издалека: спроси Хинату о том, как ее дела, что ей нравится и не нравится, какие у нее отношения с командой, можешь немного рассказать о нашей… — хихикнув, я взъерошил волосы мальчишке. — Она твоя одноклассница, а не страшный монстр, просто поговори. Ты же раньше ее не боялся?
Поначалу Наруто, удивленно вытаращившись, захлопал глазами, но уже через секунду улыбался и хихикал.
— Конечно нет, даттебайо!
— Ну, вот, — я легонько пихнул Наруто в сторону принцессы. — Удачи, «ловелас».
— Что?
— Иди уже, — рассмеялся я.
Был большой соблазн остаться и посмотреть, но меня ждали, а оставить клона я не сообразил.
На первом этаже не изменилось ничего, а вот второй радовал свежевыкрашенным полом и стенами. Помещение несколько уменьшилось за счет того, что пристроили туалет, но так было лучше для всех. Сталкивать обычных горожан и всяких мутных личностей было бы неосмотрительно.
Диваны из стульев грудились в углу вместе со столами и свертками с чехлами. Оставалось только поставить перегородки, смонтировать сантехнику и сделать отдельный вход. Примерно я уже представлял, куда и как можно приспособить вещи, взятые из апартаментов Гато.
Сора-сан стоически держал лицо, когда я рассчитался с прорабом за проделанную работу, но о дальнейшей судьбе ремонта только договорился. Управляющий «Пиалы» был удивлен тем, что я, как и обещал, все-таки нашел средства для окончания ремонта на втором этаже. Но его больше волновало то, что после перерасхода денег он пролетал с ремонтом первого, как фанера над Парижем. В то, что это временно, он не верил. Пришлось переубеждать:
— Сора-сан, не переживайте, я ведь говорил, что будет вам и тут ремонт, — я обвел пальцем на чертежах первый этаж.
— Ясно, Умино-сан, — он сказал это с такой тоской в глазах, что я начал оправдываться.
— Поймите, доходы с той длинной миссии ушли на покупки жизненно необходимой мне экипировки. Снять деньги со счета я пока не могу — они на депозите и в таком случае я потеряю очень приличную сумму. Обещаю, как только будут свободные средства, я передам их вам для ремонта на первом этаже.
Уходя, я чувствовал недоверие управляющего: он все еще сомневался, что я ему не наврал и что у меня, такого богатого жмота, действительно нет денег на ремонт крохотного ресторанчика.
А вот нифига! Я не такой богатый, а «Пиала» не такая маленькая.
Вернувшийся вечером, Наруто сказал, что клетки Хината таскала для помощника крупного феодала и сановника, чтобы тот мог выбрать птиц получше для босса, который грозился прибыть из Никко (столицы Страны Огня, переводившейся ни много ни мало как «солнечный свет») через пару недель или около того.
— Хината странная, — задумчиво сказал Наруто. — Все время краснела и отворачивалась. Спрашивала, рассказывал ты мне про нее или нет. Наверное, это она про свой клан. Но она меня поблагодарила! А еще они обещали как-нибудь показать мне командные тренировки… Правда, Киба и Шино хотят, чтобы я сначала рассказал о наших. Они тоже клетки носили. И Куренай-сенсей тоже сказала, что хочет про тренировки узнать.
Я честно пытался сдержаться, но все равно громко заржал:
— Можешь смело рассказывать о том, как вас тренирует Какаши. Все равно никаких тайн при всем желании не раскроешь, — и, мгновенно став, серьезным добавил: — А про наши тренировки — ты помнишь, молчок.
— Ага.
В Госпитале постепенно практика полностью заменила теорию, теперь я помогал старшим медикам, как и все.
— Скорее, хватай!
— Уже! Тяни, пока не грохнулся!
Вырубившийся от боли шиноби с переломом обеих рук и ноги чуть было не упал на пол, пока мы его наряжали в хлопчатобумажную распашонку. Не голым же его оставлять, у нас тут половина персонала — женщины.
Больничные халаты для пациентов были похожи на распашонки для детей. Такой халат надевался спереди, а на спине его закрепляли всего несколько завязок. Другими словами, в любой момент халат мог распахнуться, обнажив то, что не предназначено для показа. Но зато в таких халатах было проще работать с тяжелыми больными, на поломанные ноги штаны же не натянешь. Тем, кто отделался легко, выдавали что-то похожее на пижаму: штаны на резинке и рубашку на пуговицах из тонкой хлопчатобумажной ткани.
— Тяжелый, гад, — просипел я, получив удар гипсом в скулу.
— Чакру пусти, склерозник, легче станет.
— Не он сам тяжелый, а гипс. Он мне в глаз им зарядил, — пожаловался я. — Взмахнул крылами, лебедь недобитый!
«И откуда только взялся этот цинизм?»
«Лебедь» простонал что-то нечленораздельное, подтянув руки к груди и, подергивая пальцами, болезненно скривился.
— Я сниму, — провел Кито светящейся ладонью.
— Хай, обезболивающее какое принести?
У пациента разгладилось лицо, но рук он так и не опустил.
— Ему нельзя, — пояснил меднин, — сокомандники попались бестолковые, так накормили таблетками, что он чуть не умер. А ты иди. На сегодня все.
Закрыв шкафчик с ирьенинским балахоном, я услышал вежливое покашливание Кито.
— Извини, друг, задумался, — я пошарил по голове и отправил в шкаф беретку. — Все время забываю про нее. До завтра.
— Подожди!
Замерев, вопросительно глянул на ирьенина.
— Тут такое дело… в общем, — почесывая голову под беретом, он нерешительно промямлил: — Анко и Миюри поссорились… А она твоя бывшая, и я тут подумал…
— Стоп, — я выставил я руки перед собой. — Анко? Ее же нет в Деревне. Как она могла с Миюри поссо… Она сейчас здесь?
Кито покивал, но, стоило мне дернуться в сторону двери, остановил меня, придержав за лямку сумки, в которой я свитки-учебники таскал.
— С ними все в порядке, но мне помощь нужна.
— Так, давай по порядку, а то я ничего не понимаю. Пострадала Анко, а помощь нужна тебе?
Оказалось, что под утро в госпиталь пришли несколько женщин-шиноби, одну отпустили домой, а двоим пришлось остаться из-за травм, которые они не смогли сами залечить качественно. Еще бы, ни одна из девушек не была ирьенином, они имели только поверхностные знания. Одна из них — Анко.
— Были осложнения… — Кито несколько минут грузил меня деталями. —…В общем, переломы неправильно начали срастаться, пришлось заново все ломать.
От таких подробностей у меня аж зубы свело.
— Митараши требует, чтобы ее отпустили, а ей нужно еще пару дней понаблюдаться у нас. Миюри бесится, потому что пациентка ее слышать не хочет. А Митараши требует, чтобы мы сняли гипс, иначе она нам его засунет в жо… ну, ты понял.
— Понял, — хмыкнул я не весело. — Успокоить Анко и уговорить остаться на пару дней, так?
— Лучше на день или два.
— Я так и сказал, — рассеянно отозвался я, разглядывая горшки с цветами на подоконнике.
И тут меня осенило!
— Цветы! — срываясь с места, заявил я, а затем, заглянув в комнату из коридора, пообещал: — Я скоро вернусь, жди тут.
К счастью, магазин Яманака был совсем недалеко и еще не закрылся. Не успел Кито заскучать, как я пришел с букетом и спросил, куда идти.
— Травматология, десятая палата. Чем ты слушал? — с сомнением оглядел меня друг.
— Понял.
Я был немного растерян из-за лекции, которую поначалу мне пыталась устроить продавщица, когда ее оборвала Ино, ненавязчиво подведя меня к другим вазам.
В ушах еще долго звучал ее насмешливый и радостный голосок: «Розовые розы символизируют новое начало отношений, это намек на чувство, которое только обещает разгореться во всю силу и поразить двух влюбленных в самое сердце. Розовый цвет этих прекрасных и благородных цветов выражает благодарность и гордость, нежность и привязанность, восхищение и надежду».
Вот откуда эта мелочь пузатая столько знает?! И я сейчас совсем не про цветы!
Когда мы подходили, уже было слышно, что из палаты доносился разговор на повышенных тонах, грозящий в любой момент перерасти в скандал. Кито осторожно постучал и после этого толкнул дверь.
Разъяренные девушки притихли и сконфуженно отвели взгляды в разные стороны.
Миюри первая заметила букет, но прежде чем она раскрыла рот, ее увел Кито.
С любопытством и настороженностью Анко смерила меня взглядом, мимолетно задержавшись на цветах.
Нельзя было сказать, что в Анко я влюбился с первого взгляда — тогда она пыталась меня убить. Впрочем, и не со второго — потому что она по незнанию решила прогнать Наруто.
Наверное, на меня повлияли сны с ней и то, какой красивой она может быть без пошлого, даже прищуренного надменного взгляда и кривой ухмылки. Вот как сейчас: в широко распахнутых глазах немой вопрос и растерянность.