остраненный вариант у мастеров иллюзий.
Мы появились в странном коридоре похожем на что-то среднее между пещерой и кишкой из разводов масляной краски. Эти коридоры двигались, изменялись, то расширяясь, то сужаясь, то превращаясь в какие-то неясные фигуры, то собираясь в подобие зданий или деревьев. Если бы не островок ровного пола, появляющийся под ногами Якумо, боюсь, что я бы тут пропал.
— Ирука-сенсей, а где это мы?
— Это твое подсознание, его еще называют внутренний мир.
Якумо крепче сжала мою руку, нахмурившись:
— Мне тут не нравится. Тут темно и мрачно.
— Это можно и нужно изменить, — улыбнулся я, — ведь тебе тут должно быть комфортно.
Меня обрадовало, что Якумо не понравились эти мрачные коридоры и она начала творить. Отвратительная кишка распалась на яркие живые картины. Как контраст с тем, что Якумо рисует на холстах, в ее воображении расцветали сады, вились фантастические бабочки и мрак преображался в сказочный сад волшебных фей. В местном фольклоре не было человечков с ажурными крыльями и острыми длинными ушками, так что я не удержался и подсказал.
С ладошек сорвались светящиеся стрекозы, на лету превращаясь в миниатюрные фигурки, рассыпая искорки и звонко хихикая. Это светящееся облако закружило волосы Якумо в воронье гнездо. Феи получились именно такими, как я и говорил: мелкими, вредными, шкодливыми, но нечеловечески красивыми. Волшебство, как оно есть.
Лишь один из коридоров не поддался «магии» Якумо, и она повела меня туда, опасливо оглядываясь.
Поначалу мы услышали урчание и чавканье, словно там дальше засел дикий зверь, а непонятно откуда взявшийся ветер донес смрад тухлятины и плесени.
Но Якумо лишь сбилась с шага, упрямо продолжая шагать вперед, увлекая меня за собой и притихших фей, спрятавшихся в волосах.
В темном тупичке стояло нечто сгорбленное с длинными спутанными волосами и рогами, то ли заячьими ушами. Большими костлявыми руками оно рвало стенки коридора и с обстоятельным причмокиванием, будто делая комплимент повару, засовывало их себе в пасть.
Казалось, я могу разглядеть текстуру ткани на замызганной юкате, напоминающей клановые одежды Курама и пластинки на рогах. И еще смущало, что волосы существа подозрительно походили на прическу Якумо, даже косичка на том же месте. Фигура демона не искажалась, не изменялась и вообще выглядела слишком цельной и основательной для концепции подсознания Якумо. Даже тщательно выдуманные девочкой феи были зыбкими, текучими, постоянно меняя то черты лица, то вид крыльев, то цвет.
Существо, не отвлекаясь на нас, деловито отрывало кусочки коридора, будто кусочек мяса от туши, и смачно чавкая, его жрало.
— Паразит. — пришло на ум мне подходящее слово.
Существо повело ухом, но продолжило трапезу. Кожа монстра напоминала плоть мумии: сухая и темная, но не окоченелая, а очень даже подвижная с буграми мышц не принадлежащими человеческому виду.
Брезгливо дернув щекой, я ласково обратился к Якумо:
— Тебе эта гадость нравится?
Девочка помотала головой.
— Тогда давай познакомим ее с техникой связывания для особо опасных врагов. — указал рукой, будто пропуская вперед, — прошу.
Монстр даже не повернулся, а Якумо испуганно спряталась за моей спиной.
— Якумо, это твой мир. — спокойно проговорил, поглаживая по голове, чтоб успокоить. — Свяжи эту гнусь цепями, если веревки тебе кажутся не надежными. Представь, что они появились из воздуха и зафиксировали эту гнусь крепко-крепко между появившимися столбами, к которым они прикреплены. Используй знакомые в реальности вещи, чтобы почувствовать их вес, текстуру, сделай их настоящими здесь. Чем лучше ты помнишь объект, тем основательнее и крепче он станет.
Пока я подсказывал девочке нужные образы, демон оторвался от своей трапезы и наконец, соизволил обернуться.
Рожа напоминала маску Хання, демона-женщины, из традиционного японского театра Но: спрятанные под тяжелыми надбровными дугами выпученные холодные глаза с плескающейся в них затаенной злобой, бычьи рога меж спутанных, прилипших ко лбу темно-каштановых, почти черных, прядей, торчащие изо рта кривые, как у дикого кабана клыки и вьющийся меж них пар, словно ото льда в теплую погоду. Классический японский демон во всей красе.
Похоже, монстру мои предложения не понравились, раз он побежал к нам на четвереньках, как обезьяна, прыгая по стенам и потолку, убегая от щупалец, на лету превращающихся в цепи. Уже занесенную для удара кисть с острыми длинными когтями-иглами отдернуло назад с громким лязгом, вторую лапу тоже оплели стальные звенья. Цепь была знакомой, такую же я видел на ограждении бассейна около башни каге, из которого брали воду на случай пожара.
Истошно взвизгнув, рыкнув и поняв, что ему не вырваться, монстр начал биться в цепях, вереща разными голосами:
— Пусти, пусти меня! — выло оно то грубым мужским, то детским хнычущим голоском, то вовсе хрипело.
У меня эта какофония вызывала лютую мигрень.
— И кляп пожалуйста, — попросил я, поморщившись.
Зубастую пасть демона залепил плотный шарик из бинта-портянки, как по учебнику.
— Ну, вот видишь, это было совсем не сложно, — ободряюще сказал я девочке, едва удерживая спокойный голос от выброса адреналина.
Как бы я не храбрился, а это было чертовски жутко. Но еще я понимал, что в чужой голове защищаться от этого монстра просто не смогу, я тут гость и влиять могу лишь подталкивая к нужному мне результату Якумо.
— У меня получилось! — удивившись своей победе, сказала Якумо.
— Конечно, получилось, я в тебе и не сомневался.
Так, на всякий случай драться приготовился.
— А… А что мы будем с этим делать?
Потер подбородок, смерив демона придирчивым взглядом.
— Что делать, что делать, пытать, конечно же! В смысле, проведем практическое занятие по военно-полевому допросу. Или несколько. Это зависит от того, насколько вот это вот окажется выносливым и крепким. Если оно, конечно, не желает рассказать все честно и без утайки.
Моя кровожадная рожа выбила демона из колеи, Якумо же совсем побледнела и с испугом отпрянула.
— Не бойся, Якумо, — ободрил я, — ты крепко связала этого паразита, и он тебе не сможет навредить. Ведь его оружие — страх, а ты уже его победила.
— Хорошо, — опасливо пробормотала девочка, подойдя ближе и забирая у меня кунай, что я протянул, — поняла.
Я не был уверен, что Якумо сумеет серьезно навредить монстру, но с оружием в руках ей определенно будет поспокойнее.
Когда Якумо взялась за кунай, я почувствовал, как он становится… реальнее. Странное чувство, но интересное.
Паразит еще подергался, что-то помычал, будто упрашивая вынуть кляп, но я пока его оставил.
Давать монстру ложную надежду я не собирался, сразу обрисовав перспективы выбора между быстрой легкой смертью и пыток, после которых он все равно выболтает все, что мне нужно.
Я достал из подсумка сенбоны, показав их девочке. Поначалу они ощущались, как пластиковые трубочки, ни веса, ни текстуры, но стоило Курама их рассмотреть, как они потяжелели. Может быть даже стали увесистее, чем настоящие.
Но главное, что моя догадка подтвердилась: вне внимания Якумо вещи становились неустойчивыми, будто сгустившийся в иллюзию туман чакры техники хенге, или искусно выполненная копия из папиросной бумаги. Но если она верит, помнит, как выглядит реальный предмет и уверена в его свойствах, то таким он и будет здесь. Потому выдуманные с нуля феи такие зыбкие, ведь для Якумо они не реальны.
— Якумо-чан, внимательно смотри. — почувствовал я хлад стали, который не стал теплее от моих рук. — Эти навыки тебе пригодятся в будущем. Помни, если пришлось пытать, то мы это делаем не из садистских наклонностей, а потому что иного выбора нам не оставили.
А то, упаси Ками-сама, еще доломаю психику девочки окончательно и создам одержимую маньячку! Вот счастья-то всем привалит!
— Ирука-сенсей… — жалостливо и испуганно пролепетала Курама.
Пришлось повторить:
— Мы причиняем боль этому созданию не потому что мне или тебе этого хочется, а только для того, чтобы выжать из него всю доступную информацию. Это нужная и грязная работа, часть нашей профессии. И нам необходимо ее сделать.
Девочка побледнела, но решительно кивнула, а я обратился к демону:
— Сотрудничать будешь?
Демон зыркнул исподлобья и презрительно хмыкнул, будто я ему ничего сделать не смогу.
— Хорошо. — крепче перехватив иглу, сказал я. — Даже замечательно, что ты такое несговорчивое! Якумо, обрати внимание, анатомия у этой тварюшки не человеческая, так что придется действовать методом проб и ошибок. Вот в этом месте у людей был бы нервный узел. Начнем с кистей, хоть и тянуться неудобно…
Якумо повела рукой, и цепь переместилась вниз, зафиксировав когтистую лапищу твари в более удобное положение.
— Спасибо, Якумо, так действительно лучше. — поблагодарил я и воткнул первую иглу между пальцев монстра.
Презрение сменила гримаса боли и изумления. Сюрприз, сюрприз! Созданные Якумо инструменты игнорируют ваш чит-код на неуязвимость!
На пятой игле демон затрясся, так что цепи зазвенели, как колокольчики.
— Якумо-чан, обрати внимание на то, как наш клиент задергался. Мы на правильном пути.
После этого я загнал сенбон еще в одну точку.
Спасибо Виктору за науку. Не то чтобы я в прошлом сам всего это не знал, просто до того, как мне стала доступна память двух жизней, я считал, что пытки — это мерзко и низко, а еще раньше — что грязно и мерзко. А теперь я смирился с новой реальностью и понимаю их необходимость. Будучи Ирукой, я не хотел мараться, а как Игнат не мог себе представить ситуацию, где бы мне пригодились подобные знания. Удивительно, но при всем этом некоторые вещи известные мне по прошлому миру даже по меркам Ируки были слишком жестоки. Л — любознательность. Тот же "кровавый орел" — очень больно для жертвы, но совершенно неэффективно, а Корень не любит бесполезного позерства. Да и калечить женщин ради невнятных сказок о ведьмах… ну глупо же! Излишняя жестокость при отсутствии практической пользы. АНБУ НЕ — киллеры, а не профессиональные палачи, выполняющие прихоти больной фантазии садистов во власти, так что арсенал пыток у них сугубо утилитарный. У нас, в смысле.