Достав шестой сенбон, я сказал Якумо:
— А теперь можешь убрать кляп, кажется, оно созрело для разговора и что-то хочет нам поведать.
Я сам поддел кляп, не дождавшись реакции Якумо, вынимая его из кабаньих клыков Хання.
— Что ты делаешь, Якумо?! Он твой враг, убей его! — проорала свою позицию тварюшка, строя жалобную моську. С агрессивным оскалом в улыбке от уха до уха у нее это плохо получалось.
— Якумо, ставь кляп обратно. — самому у меня бы не вышло воткнуть тряпичный шарик обратно. — Продолжим.
Девочка кивнула, и кляп снова, как по волшебству, закрыл зубастую пасть, а я продолжил свою лекцию.
Еще через десяток игл демон завыл и забился.
— Ты будешь говорить? — тихо, не повышая голоса, спросил я, глядя ему прямо в глубоко посаженные глаза, две светящиеся потусторонним зелено-голубым светом точки, словно в голову монстру вставили диоды.
Тварюшка усиленно закивала, и вся ее жутковатость просто испарилась от нелепого испуга на морде и лебезящего, заискивающего мычания.
— Ты пойми, — с фальшивым дружелюбием сказал я, — нам от тебя нужна только информация. Будешь орать, вырываться, устраивать сцены — мы продолжим. Я очень многому могу научить Якумо в искусстве допроса. В этом плане у меня богатый опыт.
Снова кивки и быстрый взгляд на строгое, бесстрастное лицо Якумо. Она смирилась, частично закрывшись от новых «впечатлений».
— Не слышу ответа. — с нажимом проговорил, сжав подбородок тварюшки.
Та замычала сквозь кляп что-то похожее на «хай» (Да).
— Ну и хорошо. — я похлопал демона по плечу с добродушной улыбкой, — Якумо, будь так любезна, убери пока кляп.
— Что ты хочешь знать, собрат? И почему ты помогаешь этой смертной, а не мне?!
Лицо словно окаменело, застыв маской легкой брезгливости, граничащей с безразличием.
— Якумо, ставь кляп обратно. Оно пытается настроить нас против друг друга. Простейшая манипуляция. В качестве рычага давления может выступать угроза жизни твоим близким, или напарнику, даже если враг его в лицо ни разу не видел и ничего о нем не знает — шпарил, как по написанному. — Враг может рассказывать какие угодно небылицы, чтобы спастись. Или пытаясь потянуть время, если у него есть союзники или ему необходима передышка. Так что, — загнал еще сенбон, под мычание монстра, — не давай ему расслабляться, если чувствуешь, что враг почти раскололся. Но осторожнее, люди весьма хрупки, могут умереть от болевого шока. Исключая ситуацию, когда у тебя под боком ирьенин. С ирьенином вместе пытать намного проще, — улыбнулся я, будто рассказываю хитрости походной жизни, — можно не осторожничать.
От такого тона демона пробила крупная дрожь, а горло задергалось в попытке судорожно сглотнуть.
Попаданцы, конечно, те еще демоны, но что-то я у себя в прошлом не помню, ни рогов, ни улыбки как у классического орка.
Но тварь не лжет. Оно в самом деле считает меня собратом. Хотя учитывая ее природу и наше местонахождение, вполне возможно меня дурят, а моя эмпатия тут не работает из-за статуса «гостя».
Загнав еще один сенбон под коготь отчаянно мычащей твари, продолжил урок.
— Верить врагам нельзя. Просто потому что это враги. Они попытаются обмануть, запутать, так или иначе использовать тебя, внести раскол в команду, зародить в тебе сомнения. Даже если им это удалось, и ты в чем-то засомневалась, отложи все вопросы до окончания миссии и возвращения домой, где можно спокойно все уточнить и разобраться во взаимоотношениях. На миссии у вас должно быть чувство локтя и всеобъемлющее взаимопонимание с командой до ее окончания. Ну, а после, хоть морды друг другу бейте, чтобы решить назревшие проблемы. В общем, проверяй, перепроверяй, изучи тактики допроса, у Морино Ибики всегда недобор квалифицированных кадров.
Еще через пять сенбонов я пояснил демону, попробовав внушить ему чувство ужаса.
— Попытки обмануть нас или настроить нас друг против друга мне не нравятся. Ты будешь подробно и полно отвечать на всем мои вопросы. Понятно?
— Я.... я все понял. Я все скажу!
— Хорошо. Как давно и как ты здесь оказался? Что ты такое? Чем ты питался?
Как следовало из спутанных ответов демона, срывавшихся на испуганное повизгивание, когда начинал демонстративно крутить очередным сенбоном, ситуация была скверная.
Подселил его действительно Ункай. Он же мог его контролировать через некий артефакт—статуэтку. Так он имитировал покушение на себя пару дней назад. Он, демон, питался энергией, эмоциями и воспоминаниями Якумо. Родителей девочки он не убивал, он тогда был слишком слаб, просто отвлек Муракумо и Уроко странным поведением дочери, а убили их другие. Люди в масках.
— Покажи их. — потребовал я.
— Как? — опешил демон. — Я не умею!
— Покажи эти воспоминания нам в виде картины на одной из стен. Отошли их Якумо, придумай что-нибудь еще. Это в твоих интересах.
Спустя какое-то время мы смотрели плохонькое кино, как у Якумо вдруг началось что-то вроде эпилептического припадка, обеспокоенные родители склонились над дочерью, и на них напали люди в форме АНБУ.
— Моих родителей убили АНБУ?! — в голосе Якумо была такая сложная смесь эмоций. Неверие, ужас, непонимание и одновременно радость. Ведь она считала себя виновной в их смерти.
— Скорее, люди в форме АНБУ. Видишь вот того, справа, в маске гиены? Так вот маска эта была закреплена в те годы за совсем другим человеком, так что это не человек из АНБУ Конохи. Да и маска явно поддельная. И вот тот — хорек, тоже не совпадает по комплекции с тем, кто реально тогда служил под этой маской. Про остальных я не так уверен.
— Откуда вы их знаете? — с сомнением и подозрением спросила девочка.
— Потому что маска гиены в те годы была у меня. А как ты видишь, этот человек имеет совсем другое телосложение, другой цвет волос, кожи и к тому же явный левша. Это совершенно точно не я убил твою мать шесть лет назад, мне такого приказа не отдавали.
Я дипломатично умолчал на тему того, что Медведь, вообще-то, очень похож на настоящего, да и маска у него явно не липовая. Но последнее, что мне сейчас надо — это влезать в разборки кланов и покойного капитана АНБУ шестилетней давности. Тем более не зная, кто за ним стоял в той авантюре и во что вообще я вмешиваюсь. Да и Воробей, похоже, тоже была настоящей. Видимо, не зря ходили слухи, что у нее был роман с Медведем. Значит, было двое настоящих АНБУ, и двое поддельных. Очень интересно. Я это запомню, но это дела давние, и копаться в них мне может быть опасно и не выгодно, да и прямо сейчас некогда.
Демон нажаловался, что «добрый» дядюшка может влиять на него через статуэтку… Она для него вроде строгого ошейника с ампулой цианида в одноразовом шприце и одновременно гарант его существования. Эта же статуэтка защищала нестабильную суть ментального паразита от упорядоченного разума Якумо. Не берусь утверждать, что это правда, но демон в это верил. А еще Ункай обещал, что когда Якумо умрет, демон получит свободу и сможет вернуться домой.
Дом, милый дом. Я чуть слезу от умиления не пустил. История достойна занесения в родовые летописи моего клана.
Кем был или является, Хяння сама не знала (демонюка так и не созналась, как ее зовут, так что я сам выбрал ей имя), но через слово пыталась доказать, что мы похожи и этим вынудить предать Якумо.
Я начал подозревать, что будь Якумо подавлена и безумна, и тварюшка поглотила бы девочку и стала ею. Но даже сейчас еще оставался маленький шанс, что тварь победит. А потому я предложил ослабить монстра и запечатать в стальной куб.
Якумо легко почуяла свою чакру и вытянула ее из монстра, превратив и без того не слишком упитанную тварь в ветхий скелетик упыря-дистрофика. Под громкий мощный лязг над монстром сомкнулись четыре стальных лепестка, формируя пирамиду. Ну тоже сойдет, главное ведь не форма, а функция!
— Подкоп не устроит? — поинтересовался я, ковырнув пальцем шов.
— Нет, там стальная плита, Умино-сенсей!
— Умница, — улыбнулся я, присев на корточки рядом с девочкой, — я тобой горжусь.
Якумо захлопала глазами, скривилась будто снова собралась плакать, но шмыгнув носом, улыбнулась в ответ, став почти что прежней.
— Нам нужно будет достать эту статуэтку и все записи связанные с ритуалом, прежде чем уберем эту тварь из твоей головы. Лучше перестраховаться. — она кивнула. — А сейчас мы возвращаемся.
— В реальный мир?
— Да и домой. Здесь я тебя не оставлю.
Очухался я на холодном полу, когда Якумо пыталась под голову мне запихнуть плоскую, как лист бумаги подушку, хотя сама на ногах едва стояла.
— Темно тут как-то, — промямлил садясь, заплетающимся слегка языком.
— Сенсей, сейчас вечер.
Шизуне, пока я очнусь, ждать не стала. Смылась, коза драная! Да и персонал тоже никак не отреагировал на не подающие признаков жизни тела на полу. «Подумаешь, к психу гости зашли и решили резко вздремнуть на полу, пуская кровь из носа!» Обычное же дело! Персонал тут и вправду «чудесный» на всю голову. Делай что хочешь, никто и не заметит. Как они еще всех психов не растеряли?!
Мучаясь от сильнейшей мигрени, я выпросил обезболивающего себе и Якумо, но забирать ее пока не решился, ограничившись тем, что выровнял ей повышенное давление и залечил ссадины. Пока она пыталась устроить меня на полу, упала и разбила коленки. Истощение у нее было совсем легкое, как и должно быть у детей.
— Насчет дома я был не прав. Ночь здесь перетерпи, — убрал бледно светящуюся зеленым руку от лба Якумо и укрыл тремя тонкими одеялами, — а завтра я вернусь за тобой и отведу домой к бабушкам, дедушкам, тетям, дядям…
— А как же дядя Ункай? — сбила мое залипание Якумо.
— Я позабочусь, чтоб он к тебе даже близко не подошел. У меня много знакомых, которые горят желанием с ним поболтать в застенках допросной.
— Спасибо, — устало улыбнулась Якумо, не открывая глаз и засыпая прошептала, — я подожду.
Пожелав спокойной ночи, я метнулся к дежурным и развесил лапшу про успешное лечение. Надо же как-то объяснить, почему я завтра заберу Якумо.