Но теперь я больше не чувствовал себя шпионом в тылу врага. Не обмирал от мысли, что мог себя чем-то выдать. Будто эта жизнь всегда была моей, только раньше я ей плохо распоряжался, неправильно. И так хорошо все встало, понятно, словно последняя деталька легла в большой пазл.
— Ты чего такой довольный? — спросил зашедший послушать свежих сплетней Кито.
— Считай, смысл Жизни понял, — не стал я вдаваться в подробности, — и нет, объяснять я его не буду. Он у каждого свой.
— Ну раз ты такой просветленный и ни на что не жалуешься, то давай рассказывай, что там за ужасы у клана Курама творились.
— Опять?!
— Я только пришел, — судя по движению, пожал Кито плечами, — ничего не знаю, а остальные при упоминании твоего имени начинают хохотать.
Блин, а идея пресс-конференции не такая уж и плохая. Намного лучше, чем одно и то же десять раз разным людям пересказывать.
— Короче, Кит, ты знаешь как призыв осуществляют?
— Ну-у-у-у, в общих чертах, — уклончиво соврал приятель, ярко полыхнув интересом.
— Самое простое — взять свиток призыва у родственника и вписать туда свое имя, а затем скрепить договор своей кровью и чакрой с появившейся животиной. Не факт, что призывные звери тебя примут и будут тебя слушаться, но это проще и безопаснее всего.
— А если такого свитка нет? — Кито сделал вид, что рассуждает вместе со мной, а не спрашивает.
— Тогда попроси у знакомых, например, у меня. Если уж совсем нигде ничего подходящего нет, тогда найди специальную литературу и сам сделай свиток Призыва, после чего проведи технику Обратного Призыва. Но сначала, конечно, напиши завещание и поставь всех родных в известность.
— Погоди, ты что, всерьез поделился бы клановым призывом?! — изумился Кито.
— Клановым? Нет, конечно, но есть ничейные.
— Даже боюсь спрашивать, откуда они у тебя, — с непонятной интонацией протянул Кито.
— И не надо, меньше знаешь — крепче спишь. Но вообще подарили.
— Что, вот так просто взяли и подарили?
— У тебя столько скепсиса в голосе! Верь мне. Я хороший. Подарили. И давай обратно к Обратному призыву. Написал ты, значит, завещание, приготовил свиток, сложил нужные печати…
— А завещание-то зачем?
— Затем, что оказаться можешь там, где человеку выжить невозможно. Обратный призыв на то и обратный, что переносит не к тебе, а тебя. Или подходящий тебе призыв окажется сволочью и тебя убьет.
— Убьет? Но почему? — удивился Кито.
— Просто так, из-за каких-то своих традиций, или случайно — во время испытаний. Уверяю, тебе будет абсолютно плевать на это, ты будешь думать только о том, как выжить.
— Да мне и без призыва как-то хорошо, — задумчиво протянул коллега. — Эй, подожди. А к чему вообще ты мне это рассказываешь, при чем тут призывы и Курама?
— При том, что эти тоже решили призывами баловаться, но не стандартными. У главы клана даже что-то получилось. По итогам Ункай сам сдох и кучу народа чуть с собой не утащил. И только я, как настоящий герой, появился в последний момент, всех спас, всех победил и только после этого драматически потерял сознание. Овации мне!
Раздались жидкие и редкие хлопки.
Я театрально вдохнул:
— Неубедительно. Не любят меня, не ценят, злые вы, уйду я от вас.
Кито заржал:
— Да-да, уйдешь. Как выпишем. А что дальше-то было?
— А дальше… я тут торчу. Жду, когда мне зрение включат. Тыц, — изобразил щелчок выключателя.
Кито не порадовал, сказал, что в ближайшие пару дней не включат.
— Нужно подождать, пока у тебя появится достаточно чакры и ты сам восстановишься, так лечение пройдет успешнее. Да и куда ты вообще вечно торопишься?
— На доклад к Хокаге, — начал я загибать пальцы, — и свалить домой хочу. Я весь чешусь и воняю. Даже через насморк слышу!
— Аргумент, — хмыкнув, признал Кито. — На доклад к Хокаге лучше сходить. Я тебе палку для слепых принесу — и иди себе докладывайся.
Вздохнув на тему черствости и бездушия коллег, наконец поймал крутящуюся в голове мысль:
— Кстати, Кито, я все спросить хотел. А почему мне сразу глаз вставили? Обычно же пациента спрашивают, нужен там ему глаз или так обойдется, подойдет ему цвет или нет, время предлагают выбрать, когда его будет вставлять, ждать заставляют, бумажки всякие собирать и заполнять… А мне сразу ставили, без всей это волокиты. Это мне такие льготы, потому что я здесь работаю? Глаз карий или какой?
— Карий, карий. Ага, — развеселился Кито. — А еще потому, что мы решили, чем быстрее мы тебе глаз поставим, тем быстрее ты перестанешь отлынивать и вернешься к работе, чтобы разделить с нами все тяготы.
— И для этого вы мне зрение не включили и заставляете на стенки натыкаться? Или это чтобы я, значит, работу свою лучше выполнял, не отвлекаясь на зрение?
— Ну не все же сразу! И вообще, гордись, тебе сам Енот глаз вставлял, и вместе с Юрумой настраивали! Как Каге обслужили! Гордись.
— Спасибо. Горжусь. Я правда тронут. Спасибо всем в Госпитале, я не ожидал такой заботы, теплоты и поддержки. Горжусь и разделю все тяготы, куда я денусь. Все тяготы вашего безденежного существования тоже разделю.
— Вот! И поэтому тоже! — вдруг радостно заявил засмущавшийся от моих слов Кито.
— В смысле поэтому?
— Чтобы ты быстрее вернулся к работе и перестал ныть о незаработанных рье! Это мы бы тебе сначала остатки глаза удалили, чтобы не загнили, потом бы выбрали глаз, назначили операцию, потом бы ты снова лежал бесполезным балластом, вот прямо как сейчас и стонал о том, как мало зарабатываешь!
— Эй, я не стону! В смысле не стенаю! Тьфу ты, короче, не ною!
— Да-да, как же! Я вообще предложил, если ты когда сознание потеряешь, у тебя над головой банкнотами пошелестеть, сразу из любой комы выйдешь и вцепишься в них, скрюченными, посиневшими и окровавленными пальцами.
— Да, неудобно было бы… — согласился я. — Вот так взять и лишить тебя того, что ты у других занял.
— Почему занял? — не понял Кито.
— Ну чтобы рье хорошо пошелестеть, это нам с нашими зарплатами надо всем госпиталем скидываться…
Я плюхнулся на постель и тяжко вздохнул:
— Хочу жрать, спать и ссать.
— Можем постелить тебе в туалете.
— Штаны подай, гений, я их не вижу.
Вопреки сказанному, из Госпиталя я потащил свои мощи сначала домой — мыться и переодеваться, а потом к Оборо в гости. Надо было согласовать вранье, узнать, что уже бабуля Якумо успела выболтать Цу, прежде чем идти сдаваться начальству. А также послушать мнение старого опытного человека о том, чем все это нам может грозить. Оборо в интригах Конохи варится дольше, чем я живу, хоть что-то полезное да скажет.
Из Госпиталя меня выпустили с повязкой на оба глаза и обещали лечить без обезболивающих техник, если я ее сниму и буду перенапрягать их, так что я почапал домой потихоньку, медленно и стуча палочкой перед собой. Там никого не оказалось, и помыться, а потом еще и одеться стало тем еще квестом. Но я молодец, я справился, хотя после бани пришлось косплеить Фемиду без сисек и весов. Ведь если вы не хамелеон, то ваши глаза двигаются вместе, так что повязка мне и вправду была необходима, а клоны, увы, были такими же слепыми, как и я сам. Но кое-как справился, мысленно похлопал себя по плечу, после чего потопал в резиденцию клана Курама.
Погода стояла приятная: солнечно, но при этом свежо. Чувствовался легкий, едва уловимый, намек на сырость от того дождя, в который я лишился зрения. Но даже без глаз я ощущал лицом тепло солнца, слышал детский смех и чувствовал позитивные эмоции окружающих меня людей. Были, конечно, редкие «искорки» негатива, но в основном все радовались ясному дню после пары пасмурных дней подряд.
Поймав на лету летящий в меня мячик, улыбаясь, отдал его ребенку и услышал тоненькое: «Спасибо, дяденька-сан».
А ведь в манге Кишимото у всех героев либо вообще не было детей, либо максимум двое. Это нормально для перенаселенных, урбанизированных, постиндустриальных стран Запада и Японии моего мира, но никак не для местных. Здесь — средневековье, и детей в семьях много. У Ино, например, было два старших брата, погибших то ли в Третьей Мировой, то ли на миссиях. Именно поэтому именно она, девочка, сейчас может стать наследницей клана, хотя изначально ее на эту роль не готовили.
У Кибы кроме старшей сестры обязательно были бы еще братья и сестры, если бы папаша не загнулся в боях. У Третьего было аж три сына и трое дочерей. Дочери скрепили браками политические альянсы, уйдя в другие кланы, а из сыновей остался только Асума, что не удивительно — семья Хокаге всегда мишени. Особенно, когда они сами показывают потенциал для того, чтобы стать достойными наследниками отца. Но шесть детей — это тоже не особо много по меркам средневековья.
Проблема упирается в совместимость геномов и пониженную фертильность шиноби. Чтобы сильной куноичи, с хорошо развитой СЦЧ, успешно забеременеть, ей надо приложить немало усилий — пить специальные отвары и препараты, да и просто быть с любимым человеком долгое время и на одной волне. Если пары расстаются надолго, то чакра партнера начинает восприниматься организмом женщины как чужая. А надо ли говорить, что все жидкости организма имеют в себе чакру носителя, пока она не выветрится?
При всем при этом куноичи залететь легче, если у партнера очень слабая, плохо развитая СЦЧ (но только кому такой слабосилок нужен?), или наоборот. Перекос в сторону мужчины — его чакра как бы защищает семя на этапе зачатия, продавив возможную реакцию защитных механизмов.
И это порождало кучу проблем в обществе. Сильные со слабыми здесь почти не пересекаются. Сильные — элита. Слабые — мясо. И у тех и у других свой круг общения. Своя орбита. Я не самый слабый шиноби Конохи, но я бы не смог прийти запанибрата побухать с Куренай, Какаши или Асумой, даже если бы у меня были нормальные рабочие отношения с Хатаке.
Равным сложнее всего. Если твоя жена примерно твоего уровня, будь добр, проводи с ней много времени. Жену надо холить и лелеять, медитировать вместе с ней, выполнять совместные техники на тренировках, учиться подстраивать свою чакру под ее, становиться с ней, фактически, одним целым. Да, можно завести себе наложницу — местный менталитет это не возбраняет. Как говорится, любишь кого-то? Бери и люби. Кто же мешает? Вот только от слабой женщины у тебя будут слабые дети, что неприемлемо, особенно если ты глава клана. Не просто неприятно, типа ну слабые дети, им будет не так легко в жизни, а на уровне «эти слабаки не имеют права представлять правящую семью клана, так что