— Видишь сколько ещё места — я показал на бумагу. После чего нарисовав ещё один сектор градусов шестьдесят — а вот это Совет Джонинов. Как думаешь, кого он представляет?
— Джонинов? — без восторгов буркнул Наруто.
— Правильно. А кого еще?
— Ммм… Не знаю. Ты скажи! — ехидно, но с весельем протянул один двоечник.
— Наруто, голова дана не только для того, чтобы в нее есть. Ну сам подумай, кого еще они могут представлять кроме себя? Всех бесклановых шиноби, начиная с генина. Тебя это не касается — ты клановый. А вот, например, Анко, пока официально не стала Умино Анко, может туда обратиться за помощью, если у нее будет конфликт с гражданскими, или, не дай Ками-сама, мудаками из влиятельного клана Конохи. В первом случае ей бы даже помогли, а во втором будут искать способ выставить ее виноватой, чтобы не конфликтовать даже с самым захудалым кланом, хотя по законам и традициям вроде как должны пытаться защищать ее интересы.
Анко печально вздохнула, ткнувшись лбом мне в плечо:
— Из-за Орочимару мне и в первом случае не помогли, — сжала мою майку, и рыкнула — ур-р-роды…
— Но почему?! — искренне возмутился Наруто. — Ведь если Анко бесклановая, ей там должны помогать! Это из-за того что у нее учитель Змеюка?
Я вздохнул:
— И поэтому тоже. Но в первую очередь потому, что старейшина от совета кланов — это избираемая должность. Временная. И после того, как шиноби перестает представлять Совет Джонинов, ему многое могут припомнить. Особенно, если он уходит не только с должности старейшины, но и с активной службы вообще. Поэтому лучше особо не напрягаться, пытаясь защитить интересы всех бесклановых шиноби, что в принципе невозможно. Людей у нас много и они всегда чем-то недовольны. И всегда есть конфликты. Как ни старайся, а всем не угодишь, а ведь надо ещё и о своих интересах подумать.
Пока утешал Анко, сбил «центровку», так что пришлось рисовать «пирог» заново. Но теперь добавился ломтик СД.
— Все неклановые шиноби Конохи собираются и выбирают своих старейшин, которые имеют право говорить от их имени с Хокаге, предлагать проекты законов, просить о справедливости и голосовать на Большом совете.
— Они не любят, когда их называют старейшинами, — поправила меня Анко, — предпочитают называться представителями джонинов — это важно, запомни это.
Я кивнул:
— Выбирают традиционно среди полных джонинов, но теоретически никто не запрещает выбирать и специальных, хотя на моей памяти такого не случалось. Собираются где-то раз в месяц.
— И кто у нас остаётся? — спросил я одного закоренелого двоечника.
— Не знаю. Может, Хокаге?
— Наруто, а кто у нас Риба-сан?
— Глава Госпиталя!
— Именно! И как глава этой организации, он также имеет право голоса в Большом Совете. Тоже самое касается главы Академии Шиноби, Департамента Пыток и Дознания, Военной Полиции Конохи и других организаций. Ещё один «ломтик». — и от него стрелочка и множество маленьких кружков: Госпиталь, АШ и ещё пять безымянных.
— И последнее, действительно Хокаге и его, условно скажем, кабинет министров — их роль играют Старейшины, командующий АНБУ и Джонин-командир, тот, кто командует джонинами в отсутствие Хокаге и является главным штабным стратегом и командующий АНБУ.
Наруто, чтобы тебе было понятнее, на прошлом Большом Совете не было Третьего и командующего АНБУ — они оба погибли во время вторжения Звука и Песка.
Узумаки вспыхнул болезненным раздражением, вспомнив те события.
— Джонин-командир у нас Шикаку Нара, он близкий союзник клана Сарутоби и у него два голоса — свой, как главы клана и второй — благодаря его позиции.
У Кохару Утатане, внук которой так удачно загнулся на миссии в Каменистом, один голос — она отвечает за отношения с двором даймё и крупными феодалами. Отстаивает перед ними интересы Конохи. Ну, по крайней мере, должна. Сама она происходит из самурайского рода. Так что она им классово близкая. В смысле, такая же как они. И именно к Утатане идут феодалы или чиновники даймё, если у них есть вопросы или предложения к нам.
Ее напарник, Хомура Митокадо, отвечает за работу с региональными кланами Страны Огня, он сам выходец из такого клана и именно к нему за помощью и советом идут представители этих кланов.
Ещё одна стрелочка и кружок, подписанный Хокаге и советники.
Вообще, если вдуматься, у нас тут прямо не военная диктатура, а какая-то Страна Советов.
— То есть что, Хокаге ничего не решает?! — возопил Наруто, уязвлённый в лучших чувствах.
— Хокаге — глава исполнительной власти и лидер Деревни. Он следит за исполнением законов и защищает Деревню! — пафосно продекламировал я, но не выдержав, засмеялся и добавил. — Решает-решает. Но это зависит от Хокаге и того, сколько людей его поддерживает. Пятая пока что фигура больше номинальная, а вот Третий всеми нами руководил, как кукольник марионетками. И при этом его почти все поддерживали. Взять хотя бы тот случай с отцом Неджи. Была бы такая ситуация при Пятой, Кумо получили бы кунай в рожу за такие «равноценные» обмены.
— Была бы война, — заметила Анко.
— Но не пришлось бы унижаться! — поморщился я. — Эти мирные соглашения Кумо только в плюс пошли. Война — плохо, но выдавать своих людей по первому требованию не дружелюбно настроенной к тебе страны — это мерзко. И давным-давно один мерзкий, но очень неглупый человек говорил: если, выбирая между позором и войной, вы выберете позор, получите и позор, и войну. И ведь был прав, боров жирный!
Медленно вздохнув и успокоившись, я повернулся к Узумаки.
— Наруто, ты сравнил эту схему с кривым колесом, а теперь попробуй сравнить это с пирогом. Если ты Хокаге, ты можешь не только царствовать, но и править только в том случае, если у тебя пальцы в каждом его куске. Вот давай посмотрим на примере Третьего, как это должно выглядеть. У него был свой клан Сарутоби, который в его правление стал намного богаче, сильнее, влиятельнее и многочисленнее. У его клана есть множество союзников, такие как союз Ино-Шика-Чо, напомню, что те же Акимичи — это Великий клан, а глава клана Яманака, отец Ино возглавлял Департамент Пыток и Дознания. В гражданском Совете проводником воли Сарутоби является Харуно Мебуки, мать твоей твердолобой подружки, и по совместительству глава торговой гильдии Внешней Торговли. Внешней — это значит, торгующей за пределами Конохи, занимающаяся импортом и экспортом товаров из других стран. Таким образом, Третий контролировал Совет кланов, Гражданский совет, Организации Конохи, своих советников и АНБУ, даже в Совете Джонинов у него наверняка были его люди. Именно поэтому он и смог править почти полвека, хотя вокруг было полно кандидатур, более чем достойных примерить его шапку и мантию.
Мою теорию заговора бурными аплодисментами встретили те воображаемые сверчки, что стрекочут в неловкой тишине.
Наконец, Анко нервно сглотнув, тихо выдохнула, будто нас могли подслушать:
— Я подозревала, но твой взгляд со стороны…
— Пугает? — подсказал я, так же шепотом.
Судя по моим ощущениям, Анко заторможено покивала.
Тогда я, не подумав, выдал еще и теорию о том, что Хатаке Сакумо уж очень удачно для Сарутоби затравили за спасение товарищей.
— Это ты уже выдумываешь! — нервно хихикнула Анко, похлопав мне по груди.
— Я не говорил, что у меня есть доказательства вины Третьего, а только то, что суицид Хатаке Сакумо помог продлить правление Сарутоби еще на годы. Если бы не та травля, пост был бы у Хатаке: безупречная репутация, личная сила, герой войны, семьянин, хоть и вдовец, что тоже плюс, поскольку можно заключить политический брак… ключевое слово «был». — припечатал я. — А знаешь, я его не понимаю.
— Что? — настороженно спросила Анко, будто боясь новых откровений.
— У тебя, мужик, сын несовершеннолетний, нет никаких родственников, друзья на тебя болт положили, и помощи твоему отпрыску ждать неоткуда, а ты берешь и лезешь в петлю! На что вообще Белый Клык рассчитывал? На благотворительность незнакомцев?! На доброго дедушку Хирузена? Премию «отец года» получает Хатаке Сакумо! — съязвил я.
— Подожди! — остановила меня Анко. — Ты так можешь договориться до того, что Хирузен помог Девятихвостому демону!
— Никто не мешает мне воображать! — дурашливо усмехнулся и пожал плечами. — Теории заговора это всегда интересно! И вообще, если вы параноик, это еще не значит, что за вами не следят!
Попеняв, что я отношусь к этому слишком несерьезно, учитывая затрагиваемые личности, Анко облегченно выдохнула.
— Просто всегда есть тот, кому выгодно то или иное развитие событий, — поправил я повязку, чтоб нитка нос не щекотала, — даже если это не умысел, а стечение обстоятельств. Сарутоби возвысились, Сенджу, Учиха и Узумаки с кучей других, более мелких кланов, ослабли, а то и вовсе сгинули.
— Прекращай! Я же теперь не смогу перестать об этом думать! — обеими руками Анко заткнула мне рот. — Просто заткнись!
Я извернулся и начал целовать любимой ладошки.
— Фу, бе! — слез мелкий с подушки и отсел подальше.
— А Хинату в щечку поцеловать — бе? — хихикнул я, оторвавшись.
— Нет! — вспыхнул смущением Наруто. — Потому что мы с Хинатой без слюней целовались! Вот!
— Это ты просто не знаешь что такое поцелуй с языком! — я просто накрыл рот Анко губами, не став уж совсем сильно развратничать.
— Да ну вас, слюнявые! — послышался топот и звук защелкнувшейся за Наруто двери.
Не успел я даже разик хихикнуть, радуясь проделке, а Анко уже скользнула с кровати, заперла комнату и включила заглушку, отрезав все звуки с улицы и сердитое сопение за стенкой.
— Даже так? — настроился я на волну «игривая Анко FM».
Заниматься сексом в кромешном мраке… Ну это не то же самое, что ночью под одеялом. В темноте хотя бы на периферии что-то видно, не надо край кровати рукой проверять. С меткостью тоже не очень: целовал то, до чего достал, веселя этим любимую.
А вот секс вслепую — весьма нетривиальное занятие, хотя опыт интересный. Но повторять я его, конечно, не буду.