Голос Анко шел от пуфа рядом с плотными шторами, которые скрадывали ее фигуру в эхолоте.
— Пойдешь к Пятой? — подсев на диван, положила Анко мою голову себе на колени.
Я на это только болезненно скривился, будто мне ногу отдавили и капризно затянул:
— Не хочу, не буду… — а затем резко перешел на серьезный мрачный тон. — Но надо.
Анко посмеялась, а затем предложила меня проводить.
Палочка — это хорошо, но когда тебя за руку ведут верхними путями — это все же удобнее и быстрее. Но главное — приятнее. Заботятся! Хотя с эхолокацией я бы и сам справился; ведь крыши в Конохе под шиноби сделаны. Но так безопаснее и быстрее, когда заранее предупреждают о несущихся в нашу сторону людях, сложных и малозаметных препятствиях, вроде крупных труб, проводов и прочей технической фигни, которая как корешки деревьев в лесу, будто бы сами прыгают и цепляются за ноги, если будешь невнимателен.
Только я привык короткому для меня шагу Анко, а мы уже оказались около кабинета хокаге. Любимая тут же диванчик оккупировала около стола секретарши и пожелала мне удачи, отпустив руку.
— Вы куда? — строго поинтересовалась цербер-секретарша.
— А есть варианты? — ответил вопросом на вопрос.
На этом этаже не было никаких других дверей кроме тех, что вели в кабинет каге, даже секретарша сидела просто в закутке месяцеобразного коридора отделенная от страждущих только столом.
Ее сиятельство секретарша разрешила войти, когда я уже услышал разрешение из кабинета, в ответ на стук тросточкой по косяку.
Лицо попроще, лыбу можно не тянуть. Поехали!
Мерно постукивая тростью, я зашел в кабинет Хокаге, и поздоровался, голосом умирающей от туберкулеза старой собаки. Мол, гляди какой я ответственный, находясь одной ногой в могиле, иду доклад вам зачитать!
Не успел горло прочистить, а как меня обдало волной секундной растерянности, потом удивления, словно приняли за кого-то другого, а уже потом неприязни. Добавилась нотка глухого раздражения.
— Доброе утро, Цунаде-сама, — вежливо поздоровался я. — Миссия выполнена, Якумо Курама более не имеет проблем с психикой и не представляет угрозы для Конохи. Ее дядя Курама Ункай, представлявший угрозу для Конохи, крайне удачно самоубился во время своих экспериментов. Считаю, что все сложилось наилучшим возможным образом.
На том конце зала-кабинета раздражения стало еще больше. Я почти услышал «как выполнил?!». Не так часто мне все же удается поймать чью-то мысль, и я до сих пор не до конца понимаю, как это выходит.
— Выполнена эта миссия или нет, это еще покажет время — возразила явно недовольная Цунаде. — Кроме того, у вас нет доказательств, что Ункай не был убит Якумо.
— Она жертва противоестественных опытов своего дяди по призыву демона, ради иллюзорного шанса стать сильнее. И признания демона, которого я и Куренай видели своими глазами, должно быть достаточно. Хоть так будет полезной. — я говорил нарочно тихо, спокойно и безэмоционально.
— Вас так разозлило то, что Юхи-сан увидела то, что не должна была? — с явной подковыркой спросила Цунаде.
— Что вы, Хокаге-сама, совсем нет. — лениво качнул я головой, показывая что меня это не волнует. — Я верный шиноби Конохи, и мне нечего скрывать.
Изобразить искренность я даже не пытался.
Судя по эмоциям от двух анбушников, Цунаде и Шизуне, их от моего ровного голоса без интонаций передернуло. Ну или от моего наглого вранья. Похоже, сегодня уйду без Оскара. Ладно, попытаюсь в следующий раз.
Кстати, насчет анбушников. Без глаз я четко «видел» где они сидят, и даже мог бы нарисовать очертания комнаток в пространстве между потолком и крышей. Правду говорят, что потеря одного чувства компенсируется обострением других.
Повисло недолгое молчание. Цунаде о чем-то размышляла.
— В любом случае, я не засчитываю эту миссию, — нарушила Цу молчание, — пока не получу достаточных подтверждений о выздоровлении и психической стабильности Якумо. Вы можете возвращаться к исполнению своих обязанностей.
— Я могу провести доклад без свидетелей, Хокаге-сама? — ненавижу быть просителем.
— Нет. — немедленно ответила Цунаде. — все, что я не могу разделить со своими людьми, меня не интересует.
Ее ответ не был до конца искренним, особенно в части «со своими людьми». — Даже если то, что я собираюсь вам сообщить, крайне важно для будущего Конохи?
— Особенно в таком случае, — отрезала Цунаде голосом, не терпящим возражений.
Ну что же, раз таков ее выбор.
— Вас понял, — я молча поклонился. — но, возможно, ваше решение поменяется и вы найдете время, чтобы выслушать меня, пока не стало слишком поздно.
Под фырк Цу скрипнул стул и она резко перевела тему на мое здоровье. Точнее на то, как быстро я смогу вернуться к работе.
— Как скажет лечащий ирьенин, но надеюсь, что уже сегодня повязку снимут и мне вернут зрение.
Цунаде недовольно фыркнула, и на этом моя аудиенция кончилась.
Ну что ж, это ее выбор. Мне лишь оставалось молча его принять.
Саске я пока решил ничего не говорить. Напрямую мне все же не отказали.
Дальше мой путь лежал в Госпиталь под ручку с Анко.
Анко, хоть и не забрасывала Кириина вопросами, но очень «громко» нервничала.
— Милая, — улыбнулся я, стараясь не щуриться под фонариком ирьенина-окулиста, — это мне сейчас скажут, стал я косым или нет, а не тебе.
— Шутник, да? — покрутил Кириин Юрума мою голову. — Поморгай синхронно, только левым… хорошо, только правым… хорошо.
К счастью сей «интим» с взглядами глаза в глаза, наконец, закончился. Шея не затекла, но могла бы от такого осмотра. Хорошо быть сильным, крепким и выносливым шиноби.
— Здоров, вали отсюда. — скучным голосом буркнул окулист, явно чем-то разочарованный в моем новом глазе.
Я тут же изобразил пискляво-картавый голосок:
— Справочку?
Мне сделали «кыш-кыш» ручкой, а я вцепился, как клещ:
— Не-а! Давай пиши, чего ты мне не договорил!
— Да все нормально! — занервничал ирьенин. Не будь я эмпат, поверил бы.
— Брешешь, — прищурившись прошипел я.
— Ну… — забегали глазки Юрумы, — биджу с тобой! Цвет разный!
И действительно, когда я ломанулся к зеркалу, то обнаружил там, что новенький глаз на пару тонов светлее и с пятнышками на радужке, будто кто-то краску черную разлил. То есть мельком не заметишь, но я же вижу, что разные.
Естественно, когда я перестал пялиться на себя, глазник успел свалить, хотя справочку все-таки оставил. И по моему скромному опыту там все вправду было нормально.
Почесав в затылке, пожал плечами.
Обратную дорогу я вертел головой по сторонам как в первый раз, не забывая засыпать Анко комплиментами. Она у меня и вправду красавица!
— Если бы я не знала, что ты местный, заподозрила бы в тебе шпиона-дилетанта. Что ты такое увидел?
— А хочешь так же?
— Так же глупо выглядеть?
Я остановился на ближайшей крыше-башенке, прямо на крошечной площадке на шпиле, и подал руку Анко, чтоб она встала рядом.
— Что ты видишь? — придерживая Анко за талию, чтоб ей не нужно было балансировать, спросил я.
— Коноху, улицы, людей… — начала перечислять Анко. — Я что-то упускаю?
Любознательной Анко нравилось узнавать что-то новое, а тут такой подарок — увидеть другую, скрытую до того сторону привычных вещей.
— Если только чуть-чуть. Конохагакуре — страшный сон архитектора. Присмотрись: тут нет единого стиля ни в формах, ни в цветах, ни в этажности. Каждый лепил свой домик как умел и из того, что было под рукой. Там доски, тут фактурная штукатурка, рядом огромное окно, а у соседей на том же уровне балкон. Узкие улочки, маленькие площади соседствуют с просторными парками и лаконичными клановыми кварталами. Вся Коноха опутана мягкими трубами, в которые прячут провода, но никто не следит, чтобы это было красиво, только чтоб под ногами не путалось.
— Тебе не нравится? — по-птичьи наклонила Анко свою прелестную головку.
— Почему же? — поспешно сказал я. — Нравится… немножко нравится. Ну… есть в этом нагромождении свое очарование, но от этого спонтанная застройка не станет плановой, в ней не появится узнаваемый стиль. Просто чем Коноха отличается от множества мелких городков в Стране Огня, которые так же разрастаются вверх от одноэтажной застройки? А ведь архитектурные планы были. Не зря же от башни каге улицы расходятся ровными лучами, как палочки в веере и упираются в ворота и крупные скульптуры, вроде каменного дерева с вырезанной в стволе жабой? Парки и площади расположены не случайным образом…
— Они могли быть расчерчены под поселение поменьше. — заметила Анко.
— Раньше никто и не подозревал, что нам может быть мало той земли, что огорожена забором. Население росло, в центре начали появляться многоярусные улицы, где первый этаж совсем не похож на второй и даже владельцы у них могут быть разными. Все эти хитросплетения мостиков и лесенок — это потому что упершись в стену, Коноха стала расти вверх, вниз и вгрызаться в плато с лицами хокаге.
Только на землях кланов осталась строгая и лаконичная застройка, без шатких башенок, отличающихся по цвету и стилю. Там просторно и зелень не подпирает собой стены.
— А еще от гнетущего впечатления спасает веселая расцветка и обилие рекламы. — продолжил я распинаться. — Эта пестрая общая картинка, в некотором смысле, нас обманывает.
— А ты хочешь, чтоб все было под линеечку и однообразно? — игриво фыркнула, как дружелюбный тигренок, Анко.
— Нет, но хотелось бы чтоб Коноха была узнаваема на фоне любого другого города в нашей стране не только башней каге и горой Рашмор.
— Горой какой?
— Я потом расскажу.
— Ловлю тебя на слове, Ру-ру-чан! — развеселилась Анко. — Это интересно, я будто понимаю, что видел ты… А что скажешь про Кумо? Или тебе нужно самому увидеть их Деревню?
— Лучше бы увидеть, но фото или рисунки тоже подойдут. А то, учитывая то, как у меня с шиноби Кумо складываются отношения, или деревня сильно изменится от разрушений, или меня раньше грохнут.