Неприятно, что Наруто через Сакуру узнал обо мне и Митараши, потому что я сам хотел рассказать. И, предупредив вопрос в стиле «почему не рассказал?», добавил:
— Я, когда букет покупал, думал, что… — я засопел задумчиво, подбирая слова. — Только позавчера она согласилась встречаться.
Наруто насупился и шумно вздохнул:
— Ясно.
Судя по эмоциям, его что-то тревожило. Он как будто испытывал обиду.
Широко распахнув глаза, я тихо спросил:
— Наруто, ты обиделся из-за Анко?
— Не, — лениво возмутился мальчик, будто я не угадал.
Он попытался объяснить, долго чесал в затылке и наконец смог сформулировать свои претензии:
— Когда она рядом, ты попадаешь в больницу!
— В этот раз не она меня отравила. И вообще, она мириться хотела. Анко думала, что я ее бросить хотел, мне казалось, что она меня собиралась бросить. А оказалось, что все наоборот, — выразился я не лучше, чем Наруто.
— А кто?
— Официант перепутал соусы, — быстро ответил я.
“Будем пока так считать. Вполне возможно, что меня пытались убрать плохие знакомые Ируки”.
И тут же спросил:
— Значит, ты не будешь против, если я буду встречаться с Анко?
— Нет, — помотал мелкий нечесаной башкой и устало выдохнул, — не против. Если она больше тебя травить не будет и меня выгонять, — Узумаки нарочито лениво перевернул страницу новой брошюрки, пытаясь скрыть от меня свое беспокойство.
— Точно не будет, а не то я ее брошу, — искренне заверил я, взлохматив его волосы еще сильнее. — Так что не беспокойся об этом, все будет хорошо. Кстати, что ты там закладываешь?
— Защитные системы разных типов и их взлом!
— Полезная штука, может пригодиться. Будешь у нас Наруто, замочных дел мастер! — одобрительно кивнул я, засмеявшись.
Спрятав за книжкой довольную мордаху, мальчик вдруг спросил:
— Ирука, а о чем ты мечтаешь?
Я крепко задумался, застигнутый вопросом врасплох.
— Ну, как я мечтаю, — по-своему понял мою заминку Наруто. — Я хочу стать Хокаге, а ты о чем мечтаешь?
— Мечтаю, — засмеялся я, — помочь тебе стать Хокаге.
— Это не мечта!
Тут Наруто был прав, даже спорить было не о чем. У меня были цели, но чего-то такого, что можно назвать мечтой, не было. Что такое мечта? Это что-то, к чему можно стремиться всю жизнь, заветное желание, почти несбыточная цель. А у меня там ежедневник с пунктами и галочками напротив подобных записей: «Найти денег на», «купить это», «выучить то-то и то-то».
— Ты прав, это не мечта, это просто еще одна цель, — легкомысленно улыбнулся и пожал плечами. — У меня их много: “Пиалу” отремонтировать, тебя с Саске подготовить к экзамену на чуунина, вправить, наконец, мозги Сакуре, стать ирьенином B-категории. Вспомнить все, что я знал и умел… В общем, у меня так много целей, что на мечты времени уже не остается, — закончил я, дурашливо разведя руками.
— А я рассказывал, что старик меня к Теучи в раменную позвал на следующий день, как ты в больнице оказался?
У меня внутри все похолодело.
— Дед сказал, что, пока ты болеешь, мне лучше есть там.
— И… все, что ли?
— Еще дедка сказал, что жаль, что с Анко-чан тебе так не везет и ты постоянно из-за нее попадаешь в больницу.
“Настраивал мелкого против Анко? Умный ход”.
Немного подумав, Наруто добавил:
— Что считает меня взрослым и уверен, что я буду думать своим умом и сам принимать решения.
На языке крутились не самые лестные эпитеты, потому я создал Данзов барьер против прослушки, удивив этим Наруто.
— Таким взрослым, чтобы рассказать доброму дедуле Третьему все, что он хочет знать? — с ядовитым сарказмом спросил я. — Как не рассказывать тебе ничего о Кьюби — так ты слишком маленький. А как разболтать секреты — так ты уже взрослый и сам решаешь, что и кому говорить… У меня нет цензурных слов!
Мелкий похлопал глазами, не зная, как реагировать на мою тираду.
— Что еще Третий узнать от тебя хотел? — уже спокойно проговорил я.
Наруто, смутившись, почесал голову.
— Ну, э-э-э, он спрашивал про полигон, и как мы тренируемся всей командой. Но я про наши тренировки ему ничего не сказал, даттебайо! Как ты учил, я рассказал, что помогаю тебе память вернуть. Что мы спарринги устраиваем, я тебе про прошлое рассказываю.
Тут я облегченно выдохнул и не смог удержаться от улыбки:
— Молодчина! — и, смущенно почесав щеку, я добавил: — А то я сам забыл, что просил тебя отвечать на такие вопросы.
Свидания с Анко я ждал, считая дни, даже хотел принарядиться в одно из кимоно, которые нашел в большой картонной коробке, но оделся просто в чистую форму. С кимоно можно опозориться, надев что-то лишнее или наоборот. Я вообще сомневался, один или два в коробке комплекта. А может, все три? Особо смущали темные юбки, которые я принял за широченные штаны с вырезами на бедрах прямо под поясом. Наруто тут мне ничем не мог помочь, он даже названия предметов затруднялся назвать.
— Это, — морща лоб, он ткнул в юбку, — кажется, Хакама(1) или Хаори-химо(2). Или Хаори-химо — это пояс.
— Похоже, нам не обойтись без учителя по этикету, — я подбросил в руках белый помпон с кисточкой на витом шнурке, а мальчик поймал его на лету, как кот птичку.
— Это… хм... — попытался вспомнить Наруто, но, сдавшись, выдохнул: — Не помню. В Академии рассказывали. Даже как все надевать.
Шнурок с помпоном Наруто повязал на лоб и, скосив глаза, стал покачивать головой, чтоб кисточка болталась.
— Мартышки и кимоно, новая сказка, — посмеялся я. — Вряд ли эту ерунду носят на голове.
— Как мартышка и очки! — не переставая раскачиваться, заявил Наруто, и язык еще высунул.
— Примерно, — я взял вторую такую штуку и тоже повязал на лоб, улыбаясь мелкому.
Погода была не слишком теплой, и от того я не мог спокойно смотреть на то, как одета Анко. Свой плащ она и не подумала застегнуть, а я постеснялся спросить: мало ли, какие фуин у нее в этом плаще вшиты. Может, ей вообще жарко.
Когда я сунул руки в карманы, Анко ненавязчиво прильнула ко мне слева, обняв руку чуть выше локтя. Мимо прошли две незнакомые мне чуунинки и, хихикнув, обогнули нас с разных сторон.
Я ожидал, что от девушки будет ощутимо тянуть жаром, но стало подозрительно холоднее. Из любопытства, я вытащил правую руку из кармана и коснулся кисти девушки. У Анко были просто ледяные пальцы, будто у трупа из холодильника морга.
— Ирука, что такое? — наклонив голову набок, спросила Анко.
— Ты замерзла, — ответил я ей, мысленно подбирая приличное заведение, где можно было бы согреться.
— Нет, — улыбнулась девушка, непроизвольно поежившись от порыва ветра, — не замерзла. Пойдем на обзорную площадку?
— Чтобы ты там точно простыла?— поинтересовался я, сняв промерзшие лапки с рукава, и накрыл их ладонями, отогревая своим теплом.
Анко смущенно потупилась, но рук не отняла. Сняв шарф, я накинул его ей на шею. Яркий румянец и странная улыбка наводили на мысль, что она уже простыла и у нее температура. Тогда я предложил сходить в барбекю-бар Акимичи погреться и перекусить, но Анко помотала головой, будто стряхивая наваждение, и почему-то, отказалась. Решив, что она, похоже, не хочет есть, я сказал, что можно тогда сходить в зимний сад, открытый для жителей Конохи. Его содержали Яманака при своем магазинчике. Но она снова была против.
— Может, в кино? — теряя надежду на продолжении свидания, спросил я.
Девушка вздохнула и нехотя призналась:
— Я дома забыла кошелек.
В полный рост встала неприглядная ситуация со жмотом Ирукой, который водил Анко на свидания за ее же деньги.
— Ничего страшного, я заплачу за нас обоих, — и я со смешком добавил: — Мои дела не настолько плохи, чтобы билет в кино разорил меня, — а на душе было гадостно-гадостно из-за кретина, который жмотился лишнюю копеечку потратить не на себя.
Анко с любопытством взглянула и закусила губу, явно сдержав какое-то замечание.
На площади перед кинотеатром было пусто, только пара нахохлившихся голубей торчала на отключенном на зиму фонтане. Под заиндевевшими по углам стеклами, как в причудливой раме, какой-то художник изобразил женщину в цветастом кимоно с кучей золотых висюлек в волосах и хмурого мужика в темно-зеленом доспехе, эдаком «привете» из европейского средневековья. К сожалению, выбора сегодня снова не было. Одна афиша, один фильм.
Хотя почему не было? Два варианта на выбор: хочешь — смотри, а не хочешь — не смотри. Вообще это редкое явление в Конохе, когда афиш больше одной.
Привлеченные шумом, мы обернулись. Прямо перед нами в фойе разоблачили парочку подростков под хенге и не пустили их в зал.
— Мы уже взрослые! — возмущался мальчишка лет двенадцати-тринадцати. Его подруга примерно такого же возраста молча стояла рядом, красная как помидор. Они явно не ожидали, что кто-то будет проверять посетителей на использование хенге.
— Брысь, мелочь. На этот фильм только шиноби после пятнадцати лет пускают или в сопровождении взрослых, а гражданских — вообще после шестнадцати! Рано вам такое смотреть! — кассир скривился и, приговаривая что-то вроде «кыш, кыш», указал подросткам на дверь.
Кишки выпускать в двенадцать лет не рано, а смотреть на постельные сцены — «Вы младше определенного возраста, и дальше в таком духе. Мы заботимся о нравственном облике молодежи».
Обычный консерватизм — сказал бы я, если бы не знал, что все не так просто. На основе наблюдений получалось примерно следующее. Из-за того, что дети рано взрослели, они и вести себя старались не по возрасту, например, пили алкогольные напитки или лезли в заведения для старших и мешали тем отдыхать. Так что эти ограничения, напоминавшие дедовщину, еще и ограждали взрослых от назойливых деток, которые после первой крови начинали себя считать равными старшим товарищам.
Однако последние придерживались другого мнения и отстаивали свое право на комфортный отдых. Это было хоть и не совсем справедливо по отношению к детям и подросткам, но вполне понятно. Шиноби после работы за неправильное поведение могли и покалечить сгоряча. А гражданским было еще веселее — попробуй сделать замечание пацану или