За окном нашего номера пролетела птица, на мгновение перетянув общее внимание.
Скоро уже должно было стемнеть, так что я закрыл жалюзи, закрепив на них печать, и включил ночник, поставив его так близко к низкому столику, заваленному бумагами, как только позволял довольно короткий провод.
Пока было светло, мы могли бы заметить чьё-то присутствие по теням, сейчас же мы бы сами стали отличной целью для наблюдения, если бы оставили всё как есть.
Пока я развешивал печати, каждый припомнил свой список претензий к обезьяньему клану. Даже всепрощающему Наруто нашлось что сказать про несправедливое отношение, когда я зачитал по памяти, что входит в обязанности опекуна по закону.
Настроение скакало от «Смерть всем Сарутоби!» до «Век меня помнить будете!» то ли из-за эмоций пацанов, то ли из-за собственных горьких воспоминаний, чуть более, чем полностью состоящих из обид, бессилия и затаённой, как камень за пазухой до лучших времён, злобы.
— А напомни мне, Саске-кун, когда в последний раз почтенный Профессор или кто-то из его клана учил тебя техникам? — ответ я знал, но ничто не мешало уточнить.
— Никогда. Третьего я после… — запнулся Саске и склонил голову так, что за волосами не стало видно глаз, — после тех событий Третьего я видел только в Академии, когда он заходил ко всем нам.
Саске избегал называть резню в квартале Учиха хоть как-то. Для него те события ещё свежи были в памяти и бередили душу.
— Ну, он всё-таки был Хокаге… — неуверенно начал Наруто, — может, он занят был…
Я горько рассмеялся, мельком покосившись на чуть истлевшие за это время печати.
— По привычке оправдываешь Третьего…
— Нет. Просто понять хочу. — задумался Узумаки, а затем прямо взглянул мне в глаза: — Понять, чем они будут оправдываться.
Тут я с удивлением и уважением кивнул:
— Здраво. Наука Анко определённо пошла впрок.
Мелкий заулыбался.
Митараши свою работу любила, а ещё она любила о ней рассказывать. Естественно, не секретные моменты, а что-то вроде детективных былин, которые неизвестно когда, неизвестно где и неизвестно с кем произошли. Ну, как говорится, это было давно и неправда. В общем, Анко своей работой болела в хорошем смысле этого слова.
А вот я детективами особо не увлекался, так, временами поглядывал ролики в сети с криминальными историями из разных стран, пока готовил или ел, просто чтоб не в полной тишине сидеть и пялиться в стену. Всякого детективно-криминального я в детстве насмотрелся до тошноты: «Криминальная Россия», новости-сводки НТВ… Даже лайтовый «Следствие вели» с Леонидом Каневским всё равно был про всякую жесть.
Наруто же внимал историям про местных маньяков и убийц со шпионами и жуликами-проходимцами, открыв от восхищения рот. Естественно, его не восхищали уроды-ублюдки, он восторгался тем, как отдел Морино Ибики смог даже самых хитрожопых подловить и поймать. А значит, нанести добро и причинить справедливость, чтоб никто не ушёл обиженным! Вот такое возмездие Наруто очень импонировало.
Призадумавшись, я создал клона, заставив того принять облик копии Хирузена размером с мелкую сявку. А ещё он был не точной копией Третьего, а тем уродливым хенге-карикатурой, что когда-то получилась у Наруто.
— Ну, начнём тогда с того, что если ты такой занятой, — потыкал я тыльной стороной перьевой ручки в грудь плотной копии, заставив пошатнуться, — то зачем вызвался быть опекуном? Чтобы что? — закинул я удочку.
Саске просто промолчал, а Наруто только голову поднял от узких бумажек, придерживая ладонь лодочкой под кистью, а потому просто пожал плечами, показывая, что ему нужна подсказка.
— Очевидно не затем, чтоб выполнять свои обязанности как замена родителям, — жестом разрешил я клону «сознаться», и тот с готовностью «запел»: — Ни в случае Саске, ни в случае Наруто закон не соблюдался.
— А не можешь быть опекуном — назначь того, кто сможет! — поддержал разговор уже я сам, раз пацаны упрощать мне задачу не захотели. — И что-то мне подсказывает, что имуществом вашим обезьяний клан распоряжался тоже не в ваших интересах.
— Мой квартал остался моим, — хмуро сказал Саске.
— А что, у твоего клана не было доходных предприятий или доли в них? — своим дурацким голоском спросил карлик с огромным носом и с бородавкой, как у злой колдуньи из детской сказки. — Вы не сдавали землю или дома в аренду? У вас не было счетов и депозитов в банке? Не было сбережений на чёрный день? Дорогого оружия, брони, артефактов и антиквариата? У вас клан был нищий и обездоленный? Ты меня извини, но по тебе не видно, чтобы ты сейчас в деньгах купался.
— Вы думаете… Их украли? — медленно спросил Саске, с трудом подавив вспыхнувший было шаринган.
Покосившись на шкодливого и вредного карлика, я усмехнулся, а затем, сгорбившись, сцепил руки в замок:
— Я не думаю, я в этом уверен.
— Саске, а ты вообще спрашивал Третьего про наследие клана и деньги? — внезапно поинтересовался Наруто. — Я вот спрашивал, но Старикан всегда уходил от ответа. Он так и не признался, что квартал Призраков — это собственность клана Узумаки.
Учиха выглядел растерянным.
— Я-я… слышал что-то такое про Узумаки, но не думал, что это твоё… Третьего почти не видел после той ночи… И не мог его спросить. Мне приходили каждый месяц деньги, и мне этого хватало.
Тут я тяжело вздохнул: «Ясно-понятно».
Перспективы вырисовывались, мягко говоря, не радужные.
С минуту я думал над тем, в какой заднице оказался и чем мне всё это грозит, и, вздохнув, простонал, зарываясь пальцами в волосы:
— Как же меня эти обезьяны достали. Даже после смерти Третий умудряется поднасрать! Даже формальностей не соблюдали, скоты!
Клон, всё ещё находящийся в роли, попытался прикинуться мухомором, натянув шапку пониже и плотно прижав лапки к бокам. Ну, что тут поделать, он всего лишь был создан под настроение и не сориентировался.
— Ирука, что-то ты злой какой-то, — сказал Узумаки, отложив кисть на подставку, — да что случилось?
— Жопа случилась. Видишь ли, Наруто, как опекун, Третий должен был следить за собственностью Саске, отчитываться ему о том, куда уходят деньги, интересоваться о его нуждах, давать советы относительно того, как лучше распоряжаться собственностью, и тому подобное. С тобой та же ситуация, между прочим, Наруто. Узумаки, жившие в Конохе, не были нищими и кроме квартала имели много другого имущества и активов, и долей в чужих делах. А в итоге вас обобрали и выдавали жалкие подачки! Законы Конохи напрямую нарушены и всем пофиг! — с силой взъерошил я волосы.
То, как я себя вёл, мальчишек поразило, но они молчали, ожидая продолжения откровений.
— Ладно вопросы имущественные, там можно было закрыть жопу бумажкой и нарисовать задним числом заботу об имуществе, — отмахнулся я от своих мыслей, будто те были назойливой мошкарой. — Вы двое всё равно не знаете всех активов своих кланов, и обвести вас вокруг пальца не составило бы Сарутоби труда. Но ведь Третий даже видимость опекунства не пытался создать! Опекунство — это ответственность, которую нельзя отложить! Это обязательство воспитывать и учить, защищать интересы прямо здесь и сейчас, каждый день. А не приходить раз в год по великим праздникам просто рожу свою показать!
Наруто хихикнул, но тут же притих, заметив, что это была не шутка, а всего лишь язвительная ругань.
— Я же, как капитан-наставник, весьма ограничен в возможностях. И вы сейчас, по сути, существуете вне закона. Не достигшие шестнадцати лет, не чуунины, а значит — не взрослые, но тогда вопрос: а где ваш опекун?
Я демонстративно огляделся по сторонам и констатировал.
— Что-то я никого не вижу.
— Я здесь!
— Ох-ех… — покачал я головой и тычком чакроскальпеля упокоил карикатуру. — Замолкни. А если нет опекуна, то вы официально должны быть признаны взрослыми и дееспособными. Парадокс. Из всего этого следует, что отвечаю за вас один я, но только как джонин-сенсей. У меня нет возможности говорить от вашего имени и хоть как-то представлять ваши интересы. Вот же дерьмо! — тут я не столько пояснял, сколько высказывал мысли вслух. — На нашем примере это выглядит так: во время миссии или на поле боя я несу за вас полную ответственность и отвечаю за вас и ваши решения головой, но всё ограничивается заданием. Вне работы никто не обязывал меня о вас заботиться как опекуна или воспитателя.
— Э? В смысле? — не понял Наруто, всё же оставив в покое ворох листочков с черновиками — кусками печатей, которые появлялись у него из печатей в рукавах, словно цветы у фокусника.
Секунду назад руки пустые, а вот он уже опять что-то пишет или перебирает, ища подходящий вариант.
— Кто вас экипирует к заданию или бою, обучит тому, что не рассказал джонин-сенсей, озаботится защитой ваших интересов? Это все официально не ко мне, хоть я этим и стараюсь заниматься, как хороший командир и джонин-сенсей. Но вообще это не входит в мои должностные обязанности — следить, как вы живёте вне работы. Это ваши несуществующие опекуны обязаны смотреть, чтобы вы были сыты, одеты, обуты, здоровы и обучались тому, что вам важно и нужно, а не только тому, что вам нравится и что вы сами добыли. Они же должны помогать вам распоряжаться финансами, договариваться о помолвке с родителями выбранной вами девушки или девушек и так далее.
На этой части оба пацана покраснели от смущения.
Я лишь пожал плечами.
— Помолвки до сих пор часто заключаются в двенадцать-тринадцать лет, и если долго медлить, то всех хороших невест разберут. И останется вам только Сакура… Одна на двоих! — замогильным голосом протянул я, будто рассказывал ужастик. Всё же атмосферу стоило немного разбавить и приглушить негатив.
Не получилось. Оба вздрогнули, как от скрипа двери в заброшенном склепе.
— Вы же шутите, Ирука-сенсей? — неуверенно сказал Учиха.
— Да-да, скажи, что шутишь! — поддержал его Узумаки отводя кисть в сторону.
Опять отвлекался, «Цезарь», пытаясь успеть всё.