— Увы, это чистая правда. Живите теперь с этим, — со скорбным видом вздохнул я, выдержав мхатовскую паузу.
Пацаны посмотрели на меня с осуждением.
За что?! Правду же говорю!
Наруто быстро нашёлся и, схватив Учиху за плечо, проникновенно сказал:
— У меня родственников много… Уступаю её тебе, Саске! Тебе нужнее!
— Так она тебе нравилась! — возразил Саске, испуганно лупая глазами.
— Что было, то прошло… — с нарочитым трагизмом протянул Наруто, а затем резко закончил: — Забирай!
Я ржал до слёз и смеха, переходящего в бульканье. Не знаю, что там придумает Учиха, но Наруто твёрдо решил уболтать Хинату на помолвку. Ох… будет мне головная боль, мы ж из клана наследницу увести собрались…
Не знаю, в какой точно момент грёзы Наруто об идеальной Сакуре разбились окончательно, но точно знаю, что отправной точкой стало то спонтанное путешествие в память.
Вот теперь я, наконец, поверил, что Узумаки оставил в прошлом образ милой девочки с розовыми волосами и наивными испуганными глазами. И понял: её больше нет.
А может, никогда и не было. А была лишь нынешняя Харуно — эгоистичная и жестокая к чувствам других, с которой глупо надеяться на прежние отношения или хотя бы их тень, какой бы лживой она не была.
После того, как она обложила меня матами в девять этажей, даже до всепрощающего Узумаки дошло, что с розовой нужно быть аккуратнее и вести себя не так, как раньше. Соответственно, и отношения надо выстраивать новые — как с членом команды и с будущим ирьенином, который, кстати, очень любит не по делу распускать руки и открывать рот.
— Пу-пу-пу, — взглянул я на придавленные каменной фигуркой льва листки Наруто и снова загрузился.
А ведь и со снаряжением парням ни одна свинья помогать не собиралась, хотя должны были. В идеале опекуны обязаны помогать несовершеннолетним генинам со снаряжением. Но тут уже как они договорятся с джонином-сенсеем. Поскольку родителей у парней нет, я не только Наруто, но и Саске тоже помогал готовить снарягу и покупал на него расходники.
Благодаря оптовым покупкам и своему рангу кунаи, сюрикены и всё остальное я приобретал на десять-двадцать процентов дешевле, чем мог бы купить сам Саске, не говоря уже про Наруто. Логика у торговцев была такая. Генин — создание тупое и неопытное, ему можно впихнуть маленький набор с необходимым ему минимумом за хорошую цену. И он этот набор купит как миленький. Потому что альтернатив у него все равно нет, ведь на миссии за пределы Конохи они ходят редко, а в самой деревне все друг друга знают и о правилах ведения бизнеса давно договорились. Со взрослыми шиноби и с теми, кто уже чуунин, этот фокус, как правило, не прокатывает. Люди посерьёзней покупают ровно то, что им надо, и, как правило, оптом. Более того, если завышать цены на какие-то товары, то тут можно и без клиентов остаться. Такие клиенты и в другом месте купить могут. В Конохе всё снаряжение физически не может стоить дешевле, чем в местах, где его производят и где его может купить шиноби, поэтому приходится снижать норму прибыли и давать людям скидки. И чисто в силу этих факторов мне ходить по магазинам для себя и для генинов выгоднее, чем им самим пытаться закупиться. Меня не наебёшь, да и торговаться умею.
Тут я завис, размышляя.
Если так подумать, то Какаши, конечно, неблагодарная свинья по отношению к Четвёртому и Кушине Узумаки, но свои обязанности капитана команды он хоть еле-еле, на тройку с минусом, но выполнял. Да, меня это тогда бесило, потому что Саске и Наруто по всем параметрам заслуживали помощи и реального обучения, а не того фарса, который устроил одноглазый козёл, но по факту, если отбросить эмоции, то он был в своём праве.
— К сожалению, то, что Какаши — неблагодарная свинья и плохой учитель, ещё не делает его преступником, — вслух сказал я, когда пацаны уже начали думать, что мой «виндовс» завис к чертям, показав синий экран смерти.
Мальчишки, недоумённо переглянувшись, пожали плечами, но решили послушать, что будет дальше. По лицам было видно, что мои откровения не перестают их шокировать.
Похоже, пришла пора для новой лекции, подумал я.
— То, что Хатаке не привык платить долги перед умершими — тоже не делает, к сожалению. Долг-то моральный, да и предъявить его к оплате некому. То, что он сам вас ничему не учил, пока его не припекло, и мне запрещал — это плохо, но он был в своём праве. Увы, — пожал я плечами.
Саске подозрительно уставился на меня. Могу его понять, ему-то Какаши от своих щедрот дал Райкири и Чидори.
— Перед какими умершими? — спросил Учиха.
Саске болтать не станет, так что я решил уточнить:
— Перед Намикадзе Минато и Узумаки Кушиной — своим джонином-сенсеем и его супругой. Родителями Наруто. Хатаке был вхож в дом Четвёртого, они с Кушиной опекали Какаши после смерти Хатаке Сакумо и вплоть до самой своей смерти. И твоему клану Какаши должен. Кто-то ведь подарил ему шаринган?
Глаза Саске приближались по форме к идеальному кругу:
— Наруто сын Четвёртого хокаге?!
Мелкий спокойно кивнул, показав, что для него это не новость. Как и то, что Какаши его родители опекали. Я Наруто рассказывал много всякого, а не только сказки на ночь.
— Только если решите обсудить тему родства Наруто с Четвёртым, сделайте это там, где вас Сакура или кто-нибудь ещё не подслушает, — устало отмахнулся я. — Потому что эта тема запретна для распространения. Ещё одна мерзотная инициатива Третьего — скрыть информацию о происхождении Наруто, якобы для его защиты.
Можно подумать, что джинчуурики будет находиться в меньшей опасности, если никто не будет знать, что он сын Четвёртого.
Сакуру я специально отселил отдельно, чтоб не видеть её лишний раз. А нам один на троих номер — чтоб экономнее вышло. Взгляд, проскользнув по стенам, наткнулся на активированные печати тишины, которые Наруто сделал на коленке и успел заменить, пока я тупил. Это я понял по тому, что печати снова тлели с самого краешка, будто их прикрепили минуту назад.
Саске покивал, что согласен не распространяться, и снова на Наруто покосился, будто у того бы успели вырасти рога и хвост, пока Учиха на меня смотрел.
— Возвращаясь к долгам Хатаке, — продолжил я. — Этого кого-то, кто отдал свой глаз, звали Учиха Обито, и он был в команде Какаши. Разумеется, погиб. Хатаке тогда в бою ранили, тот шрам у него на лице именно из того боя, и Учиха перед смертью вроде как завещал оставшийся целым шаринган Хатаке. Хочется верить, что глаз вытащили из трупа, а не из живого человека.
Пацаны скривились.
— Если джонин-сенсей хочет заслужить уважение и благодарность своих учеников и окружающих, то он ведёт своих подопечных до тех пор, пока они не становятся чуунинами. И обычно ему есть что предложить своим подопечным даже без техник: поставить им тайдзютсу, если это нужно, научить тактике, объяснить, как правильно применять ловушки и разные хитрости, определить их элемент, предложить им пути развития, дать упражнения на контроль, раскачку резерва или отработку стихии, обучить основам работы с оружием или даже дать базовые основы фуиндзютсу. Все эти вещи, как правило, не то что джонинам — почти всем компетентным чуунинам известны. Ну, в основном, в большей или меньшей степени. А самое главное — сенсей может показать, куда идти и где искать.
— Искать дзютсу? — спросил Наруто.
— Или знания в целом? — уточнил Учиха.
— И то и другое, и можно без риса, — извратил я присказку, заменив хлеб на не менее распространённый продукт. — Глупо давать технику, пусть даже C-ранга, в открытый доступ в публичной библиотеке или даже в Академии шиноби. Тем же огненный шаром, не говоря уже о чем-то куда более серьёзном, можно зажарить сразу нескольких за раз, и давать такие знания непроверенным людям просто нельзя, это опасно.
Про себя подумал, что в оставленном мною мире тоже было как-то не принято раздавать всем желающим ранцевые огнемёты, автоматы и гранатомёты.
— А вообще забавно: и вроде кланы трясутся над своими секретами и тщательно следят за тем, чтоб в открытый доступ, — фыркнул я, — не утекло что-то ценное. Но при этом большинство шиноби Конохи вполне себе владеет необходимыми им знаниями и навыками, ну, кроме совсем уж неудачливых, неуживчивых и бесталанных.
— И почему же? — спросил Наруто.
— Это обычно бывает примерно так: команде бесклановых для выполнения какой-то миссии их сенсей или клановый сокомандник, или даже сам Хокаге от щедрот своей библиотеки выделил пару техник с запретом на их дальнейшее распространение. Команда выжила, пусть даже не целиком. Техники остались с ниндзя, и в какой-то момент логика обстоятельств оказывается сильнее логики намерений и данных обещаний, после чего начинается бойкая торговля знаниями вопреки запрету. Ну, а про изобретённые, трофейные, клановые и семейные техники и говорить глупо: они мои, как хочу, так ими и распоряжаюсь. Есть еще пограничный вариант — когда изначально дарованную технику модифицировали и вроде как она теперь уже не подпадает под запрет.
— А если дзютсу запретные? — спросил Саске.
— Хороший вопрос, Саске-кун! Как вы знаете, техники бывают запретными или потому, что они очень опасные для окружающих, или потому что опасны для пользователя. Или есть риск того, что они попадут в руки врага. А ещё техники могут быть запретными, потому что были даны исключительно самому шиноби и не должны быть никому переданы, включая его детей, если такие есть или будут, и это обычно отражается в досье ниндзя. В таком случае эти знания по закону распространять нельзя. Но в реальности нет способа это проконтролировать. Слишком сложно предотвратить, да и поймать за руку не легче.
Пацаны загрузились, но в свои мысли не закопались, требовательно сверля меня взглядом.
— Так-то, по идее, учителя должны бдительно следить, чтобы их знания не попали в руки врагу или психу, или тому и другому, как в случае с Кабуто или Орочимару, но по факту обмен знаниями в Конохе происходит примерно всегда. Даже запретными, которыми вроде как меняться — ни в коем случае нельзя. И даже вроде бы бесконечные проверки лояльности от служб внутренней безопасности не решают проблемы.