Обе печати вырезали по моему эскизу ещё до того, как мы отправились в Страну Чая. Просто я не успел их тогда забрать и подарить.
Когда все формальности были утрясены. Я подал Анко руку и сказал:
— Госпожа Умино Анко, как на счёт переговорить за ужином о планах на свадебное торжество тут, в Храме Огня, пока родственники не прислали весточку?
Окружающие навострили ушки.
— Пожалуй, мой супруг, — величаво ответила Анко, — я дождусь, когда Храм Моря подготовят НАШИ родственники на Каменистом побережье.
— Думаю, они уже подготовили нам поместье, а не только восстановили храм и отстроили порт. И всё же, может подумаешь над тем, чтобы позвать отметить знакомых?
— Не хочу. Настолько близких друзей у меня нет, чтобы в такой день приглашать кого попало.
— Как пожелаешь, — подхватил я Анко на руки, заставив ойкнуть, — но на ужин всё равно сходим, моя драгоценная супруга!
Может быть получилось слишком нарочито, но Анко от души посмеялась потом, комментируя зелёные от зависти рожи «паспортисток».
— Можем пригласит твоих коллег на праздничный ужин, — предложил я, — макнёшь в гуано ещё и «подружек» с работы. Ты ведь припоминала, как они к тебе относились.
— Сделаешь гадость и на душе радость? — припомнила мне Анко фразочку.
— Именно так! — подтвердил я, широко оскалившись.
— Облезут, — обвила Анко мою шею руками, — тратиться ещё на них, кормить, за наши деньги.
— Кстати, да, — серьёзно сообщил я, — ещё надо сходить в банк. А то, что ты за госпожа клана, если не будешь иметь доступа к клановой кубышке?!
— Ты это серьёзно? — зашептала Анко.
— А почему шёпотом? — всё ещё игриво спросил я, но заметив перемены в настроении Анко, отбросил этот тон.
— Абсолютно серьёзно. Не сомневайся.
После банка Анко была малость пришибленной, будто, когда я впервые ей признался в любви. Как же хорошо она нас, Умино, знает, если её меньше впечатлили документы о браке, чем оформление банковских бумаг на её имя. Как говорится, мечты сбываются. Особенно если ты член правления Газпрома.
Закончив день в спальне, утром я пресёк побег Анко на работу.
— Ты это куда? — возмутился я, хватая Анко за талию и мешая встать.
— Я опаздываю!
— Ты на больничном, Умино Анко! Не пущу! И вообще, — аккуратно потёрся я щекой о бок любимой, чтоб не касаться нежной кожи колючей щекой, — мы сегодня идём представить тебя союзникам по партии! Потому что, когда меня не будет, то моим голосом в Совете кланов, распоряжаться будешь ты.
Анко зажмурилась и после глубокого вздоха резко выдохнула.
— Подожди, — взмолилась супруга, — я ещё не привыкла к новой фамилии! Я же ничего не знаю про политику! А если я всё испорчу?!
— О, это не так и сложно, я всему тебя научу. Ты у меня умная и сообразительная, — уверенно сообщил я, — и быстро поймёшь, что к чему. Не испортишь. Хуже, чем Пятая с Като Шизуне, у тебя при всём желании не получится. Ты бы видела, как под Асумой горел стул! То полыхал его пердак!
Посмеиваясь, Анко фыркнула «фу».
Всё же я внял просьбе Анко чуть притормозить, а потому, пока мы шатались по магазинам, докупая ей новый гардероб, я отослал клона к Оборо, чтоб договориться о визите на завтра.
А по утру, взяв с собой Анко, я поперся к Курама — поговорить и согласовать планы на грядущую сходку партии.
Надо пользоваться моментом, пока у жены больничный. А моя команда тащится в Коноху с караваном. Слово-то какое непривычное «жены»…
Встретили нас крайне уважительно, сразу провели в просторную комнату с низким столиком и почти распластавшейся по столешнице икебаной.
С тех пор, как Ункая не стало, в этом зале для приёмов вместо узких свитков с сухими изречениями о власти и силе появились холсты с цветами крупным планом. Казалось, моргни, и с лепестков сорвутся настоящие капли росы. Скорее всего, вняв совету, Якумо решила украсить своими лучшими работами дом. Картины пахли свежим маслом и дышали ощущением летнего солнечного дня, которого так не хватало этим прохладным утром.
Не успел я сделать полный круг по импровизированной галерее, как явилась Оборо. Видно было, что она собралась так быстро, как могла, а не заставляла нас томиться в ожидании.
Встречать гостей бабуля пришла в угольно-чёрном кимоно с вышитыми золотом камонами клана на груди. Это не траур, нет. Судя по нежно-розовым цветам в окружении осенних листьев по подолу — банальная официальщина. Это только я один тут шастал просто в форме, как бедный родственник.
— Добрый день, Умино-сан, — поклонилась мне, как равному, старая Курама, быстро покосившись на Анко, но ничего не сказав.
«Видать, — подумал я, — по каким-то этикетным заморочкам Оборо не может обратиться к Анко, пока я её не представил».
Повторив угол поклона бабули, я так же поприветствовал её, а затем добавил:
— Знакомьтесь, Курама Оборо-сан, это моя жена, — подал любимой руку, помогая подняться для поклона, — ранее Митараши, а теперь Умино Анко-сан. Умино Анко-сан, — как полагается второй представил уже бабулю, — это Курама Оборо-сан — мой учитель и добрый друг.
— Очень приятно, — быстро справилась с удивлением Оборо, дополнив свои слова цветастым, но совершенно бессмысленным для меня приветствием, и замолчала, изучая наряд Анко, пока та отвечала таким же приветствием.
Не дав возникшей после паузе затянуться, взял быка за рога:
— Мне нужно поговорить с вами о дальнейших действиях нашей коалиции, Оборо-сан. И это будет не быстрый и не простой разговор.
— Я прикажу принести чай и закуски, — понятливо кивнула бабушка Якумо, указав жестом на столик, с которого уже убирала цветочную композицию миловидная девушка в пепельно-сером кимоно с камоном клана на правой стороне груди. Вот только я заметил, что это был клон самой Оборо, которого та изменила. Видимо, для найма прислуги у них ещё пока руки не дошли. Или были проблемы с персоналом. Или с деньгами.
Обменявшись парой вежливых фраз о погоде и о здоровье семьи, я перешёл к делу.
— В нашей коалиции, или партии — называйте, как хотите будет совет. В нём буду я, как лидер партии, Хиаши Хьюга-сан, как мой заместитель, Абураме-сан и, возможно, Инузука-сан, но это пока не точно. И я бы хотел, чтобы туда вошли вы.
— В качестве противовеса разведчикам? — сразу поняла расклад Оборо.
Я кивнул:
— Верно. И в качестве человека с огромным опытом и при том не склонного к поспешным действиям.
— Спасибо за доверие. Для меня это будет честью, — поблагодарила Курама, приложив сморщенную ладошку лодочкой к груди и слегка кивнув. Жест получился красивый и полный достоинства.
Кокетничать и ломаться на тему «а зачем мне это» Оборо не стала. Не первый год на свете живёт.
Если президиум нашей партии состоит из меня и трио разведчиков, то они продавят любое решение, а я со стороны буду выглядеть как обычная марионетка. Однако, если же в руководстве партии я — лидер, Хиаши — мой зам, Абураме — ну, пусть секретарь партии, а глава Курама — моя левая рука, то получается равновесие. Правда, при таких раскладах Инудзука может обидеться.
Ну да и хрен с ней. Всё равно из нашей партии ей деваться некуда, и я ей ничего не обещал. Да и чего ей обижаться? Она позвала? Я откликнулся. Всё.
Клан Курама древнее и знатнее, чем Инудзука. Да, прямо сейчас он в худшем состоянии, но нельзя забывать, что там растёт Якумо, которая такими темпами уже лет в пятнадцать — шестнадцать станет S-классом, чего тому же Кибе не грозит вообще никогда. И не потому, что он какой-то не такой: дурак или лентяй. Парень — вполне достойный будущий глава клана. Но он не гений, как Четвёртый или Итачи, не суперодарённый от природы, как Первый Хокаге, не упёртый трудоголик с великолепным сенсеем, как Ли, и не джинчуурики. Потолок Кибы — слабенький А-ранг. Что не отменяет того, что он уже сейчас отличный следопыт и хороший полевой разведчик, а будет ещё лучше.
Да, Якумо физически слабенькая, рядом с Кибой даже не стояла, но её иллюзии уже сейчас покруче, чем у Куренай будут! А Оборо, став третьим, да пусть даже четвёртым человеком в самой мощной партии Конохи, получит реальный вес и уважение в нашем поселении, тем самым упрочив и своё положение в клане. Да и возможности заработать появятся. Вплоть до того, что люди сами пойдут и сами понесут деньги: за помощь, за заступничество, за информацию. Или просто как инвестицию на будущее. Так что старой Курама это надо не меньше, чем мне, а то и больше.
Анко фонила удивлением и любопытством, но тихонько сидела рядышком, сложив руки. Видимо, ещё не поняла, что со мной ей не стоит вживаться в роль молчаливой жены-тени.
Хотя, может, она просто наблюдала, чтобы сейчас, не разобравшись, не наломать дров.
Тем временем старая Курама осведомилась о моей команде. Я ответил, что завтра-послезавтра они будут дома, и в ответ поинтересовался, как дела у Якумо.
Кстати, о ней. Якумо выглядывала из-за дверей, ища повод войти, а заметив мой взгляд, помахала рукой, широко и открыто улыбаясь, почти так, как делал это Наруто.
— Здравствуй, Якумо-чан. — громко сказал я.
Оборо слегка сбледнула, но ничего не сказала, когда Якумо села с нами.
— Как ты, Якумо-чан?
— Спасибо, хорошо, Ирука-сенсей! Становлюсь сильнее. А это с вами кто?
— Это моя жена, до вчерашнего дня Митараши Анко, а теперь уже Умино Анко.
— Вы симпатичная, — искреннее, но с оттенками удивления сказала девочка. — И кимоно красивое.
От Якумо слегка зафонило ревностью, но затем она встряхнула украдкой головой, будто покачав разочарованно своим мыслям, и вежливо поздоровалась с Анко, назвав её госпожой Умино.
Анко зарделась и тоже поприветствовала девочку. Анко всё ещё бурно реагировала на новую фамилию, но меня это только умиляло.
— А когда была свадьба? — невзначай поинтересовалась Якумо.
Видя замешательство Анко, я взял супругу за руку и сказал, обращаясь к девочке:
— Видишь ли, Якумо-чан, мы пока только оформили документы. Саму свадьбу проведём мы на землях моего клана.