— А вы нас пригласите?
— Я бы очень хотел. К сожалению, Каменистое побережье находится довольно далеко, около Страны Горячих источников…
— А почему вы не можете провести свадьбу тут? В Конохе?
— Нам некому поручить организацию торжества, а у самих нет на это времени.
— Ба-а-чан, — тут же обернулась к бабушке внучка, — а мы можем помочь?
Теперь мне уже надо было спасать Оборо.
— Якумо-чан, идея хорошая, — юлил я, — но давай мы этот вопрос с твоей бабушкой решим позже сами? Хорошо?
Оборо выдохнула, но попыталась Якумо спровадить. Вот только та заявила, что ей интересно о чём мы будем говорить дальше и она хочет остаться. Причём сделала это девочка в тот момент, когда вокруг её головы плясали разноцветные феи, заплетая пряди в косички.
Это же, биджу меня задери, физические иллюзии! Как теневые клоны, но при этом каст без печатей! Сильна девчонка! А ведь она раньше так не смогла бы сделать. К тому же видно, что эта техника совсем не затратная для Якумо и та выполняет её играючи.
Мысль призвать демона сформировалась окончательно.
Я решил. Я буду призывать своего Идо!
После того, как мы закончили с делами, я попросил Анко покрутиться, чтоб показать подол с цветами и подробно пояснил возникшие у меня сложности, потому что Якумо захотелось самой расписать кимоно.
Якумо задумчиво смерила наряд взглядом и всё же выдохнула:
— Нет, мне как-то проще с бумагой и холстом. Но если что, я знаю, у кого спросить нюансы.
Я договорился со старой Курама о том, что она будет говорить и как голосовать в случае, если меня и Анко не будет в Конохе, даже выдал ей доверенность на свой голос и доверенность на распоряжение голосами сопартийцев. Оборо такого явно не ожидала и смотрела на кипу бумаг с лёгким благоговением.
Да, Хиаши домосед, но ведь и он может в какой-то момент оказаться по делам вне Конохи, так что я передал доверенности Оборо на ответственное хранение. Да и вообще — разделяй и властвуй.
— У меня нет слов… Я тронута таким доверием и обещаю не подвести вас, Умино-доно, — растрогалась старая куноичи.
По поводу свадьбы я Оборо сказал, что мы всё обдумаем и сообщим, если будем нуждаться в помощи. А также щедро отблагодарим, если эту самую помощь когда-нибудь попросим. Проще говоря — расслабьте булки, бабуль, я у вас свадьбу справлять не хочу. Да и не могу.
Дело в том, что такое важное событие, как свадьба, я могу отметить лишь на своей или нейтральной территории. Если, например, банкет будет у Курама, то я покажу, что клан иллюзионистов кто-то вроде моего сюзерена. По тем же причинам я не могу озадачить Хиаши. В общем, мне такое представление нахрен не упало. И так многие сомневаются, что я занял пост лидера по праву.
Когда мы с Анко шли домой, прогуливаясь, как обычные люди по улицам внизу, я воодушевлённо рассказывал детали, которые ей бы помогли в будущем на собрании. Я старался оградить Анко от всех возможных проблем и подстраховаться.
— И всё же если что-то непонятно, то не стесняйся — спрашивать. Ведь в моё отсутствие ты распоряжаешься моим голосом в совете. Также ты можешь просить совета у любого из партии. Они не откажут супруге лидера.
— Всё это так сложно…
— Не сложнее, чем твоя работа в Отделе дознания, — парировал я с ободряющей улыбкой, — Ведь некоторые ваши масштабные расследования — это политика вчерашняя, а то, что мы делаем — политика в дне настоящем, в процессе.
— Ох, я просто боюсь что-то испортить и помешать тебе…
— Я ведь не оставлю тебя одну, — приобнял я Анко за талию, — ты справишься. Я в тебя верю, ты же у меня такая умница.
Анко зарделась и благодарно клюнула меня в щёку.
Улыбаясь, как дурак, я так и дошёл до дома с Анко за ручку.
Мне опять не позволили Анко раздеть, но зато показали стриптиз! Ну… точнее, Анко позволила посмотреть, как снимает кимоно перед ванной на первом этаже, а потом шутя захлопнула дверь перед моим носом.
— У-у-у, вредина!
Из ванной раздался хрустальный смех, заглушаемый шумом воды.
Пока я готовил, Анко успела высушить волосы и вернуться ко мне уже в шелковом халатике бежевого цвета и с собранными в пучок волосами. Еле удержался от того, чтоб разложить супругу прямо на обеденном столе. А Анко это просекла и ещё дразнилась — то жестом, то томным вздохом…
У нас был первый праздничный ужин как у мужа и жены. Необычные ощущения. Вроде ничего не изменилось и в то же время изменилось всё.
Во время еды обсудили планы на завтра. Получалось, что дел у нас много.
Анко надо идти и заменять Ибики, потому что больше тупо некому.
Мне бы надо походить по местным храмам, чтобы понять, что за дрянь у меня на танто и как её убрать. Если понравится храм, то можно и скромную церемонию организовать, чтоб пресечь возможные слухи о моей прижимистости. А то ещё будут осуждать, что мы расписались без церемонии, потому что я, жлоб такой, решил сэкономить.
Ещё надо принести подарок Еноту и поговорить с ним на тему грядущих изменений в политической жизни. Но не хочется, потому что разговор будет не из простых.
И зайти в «Пёструю Пиалу» за деньгами надо, поделиться креветками и кокосами, да и просто поговорить — узнать, как дела, что будем делать дальше в плане ремонта первого этажа и тому подобные вопросы.
А вечером уже должна была подойти моя команда. Короче, медовый месяц — это не про нас. Чтоб эти дни хоть как-то отличались от наших обычных, я сделал ужин из продуктов, привезённых из Страны Чая. Салат с креветками, на десерт — фруктовый салат с мякотью кокоса. Поставил в напольные вазы пальмовые листья и цветы.
Во время ужина я понял, что насчёт креветок, пожалуй, погорячился. Два бочонка — это ни о чём. Оставлю лучше себе. Да и кокосы как средство от опохмела прекрасно зайдут коллегам — медикам. По деньгам на этой благотворительной акции я не сильно проиграю, а вот запомнится это всем надолго.
В спальню заносил Анко на руках, по пути пояснив, что это такая традиция. В прошлый раз я про это что-то забыл. А на просьбу рассказать её суть, я просто заткнул любимую поцелуем, выдохнув ей в губы «потом».
Анко притихла, но светилась довольством, ловя мой осоловелый взгляд.
Меня же пьянила мысль, что Анко теперь официально моя супруга. Кажется, я никогда к этому не привыкну.
С утра полюбовавшись на одевающуюся Анко, я сказал себе «надо» и попёрся по делам. Начав с похода в храм Учиха, как его называли местные.
— Сора-сан откроет «Пёструю Пиалу» после двенадцати, а до разговора с Енотом я пока не созрел, — бубнил я под нос, распределяя дела по мысленным строчкам в ежедневнике. Потому что моя паранойя не позволяла доверять такое бумаге.
Ближайший ко мне храм как раз был посвящён Аматерасу и когда-то давно отстроен первыми Учиха, оттого его и называют иногда Храмом Учиха.
Раньше им принадлежала земля прямо в центре города, но затем поселение начало разрастаться к горе и так Учиха оказались ближе к внешним стенам Конохи. Сам квартал красноглазых представлял из себя продолговатую фигуру неправильной формы, которая занимала достаточно много места, чтобы оббегать их территорию становилось неудобно.
Квартал Учиха лепился к одной из стен храма так плотно, что можно было заподозрить тут наличие тайного лаза.
Что ж, пора исправляться и изучить местную религию! Ну хотя бы ради очищения клинка от всякой бяки…
Уже с того места, где прихожане оставляли обувь, была видна статуя божества, к которой я прикипел взглядом, словно зачарованный.
Я почувствовал необыкновенное чувство покоя и умиротворения, будто меня обняли невесомые тёплые ладони, а мне года четыре или пять… Перед глазами обрывками счастливые воспоминания, не понять чьи, солнце, лето, стрекот кузнечиков в высокой траве… А за мной наблюдают ласковые мамины глаза, и я чувствую её лёгкую улыбку, обращённую ко мне.
Только чужое присутствие рядом не позволило мне, повинуясь странному порыву, вбежать по трём ступеням на каменный подиум, прильнуть к низкому постаменту и положить голову на золотое колено статуи с солнечным диском за спиной. Рассказать Ей о радостях и горестях, похвастаться и пожаловаться, будто после долгой разлуки с матерью хотелось рассказать всё…
Отогнав морок, я с подозрением уставился на недвижимый лик изваяния, покрытый вуалью из мелких-мелких цепочек, которые издали можно было принять за золотую органзу. Под тенью «ткани» статуя будто бы растянула губы в мягкой, почти живой, улыбке.
Казалось бы, после такого я должен был умчаться или сыпя проклятиями, или впереди своего крика, но я лишь с укором покачал головой и шмыгнул носом.
— Это низко, — не размыкая губ, прошептал я, заподозрив монахов в использовании какого-то особого гендзютсу, которое я не сумел засечь, даже поняв, что на меня кто-то повлиял. В то, что Аматерасу стала бы обращать внимание на такого незначительного персонажа как я, мне что-то не верилось.
Да, похоже, что мои воспоминания о японском пантеоне тут не помогут, а только запутают ещё сильнее…
Немного потоптавшись у входа, пытаясь вспомнить хоть что-то связанное с религией, я всё же сдался и, скинув тапки, зашёл.
Изнутри храм выглядел примерно так, как в анекдоте — бедненько, но чистенько. На удивление, никакого особого пафоса не было и роскошь в глаза не бросалась. Может, денег недостаточно?
Везде были тексты и славословия Аматерасу. Немного золота и позолоты, немного ценных пород дерева… Но в целом просто и как-то скромно.
Я пару минут осматривался, прочёл положенную молитву-хвалу богине, которую кто-то заботливо высек на ступеньках подиума, и уже думал идти искать местного жреца, как он нарисовался сам. Мужик к пятидесяти, несмотря на белое одеяние-капусту, и странный головной убор канмури*, выглядел он как-то по-домашнему.
— Здравствуйте, шиноби-сан, — поздоровался он, спрятав руки в огромных рукавах хакама, — меня зовут Муто Танаба, и я настоятель этого скромного храма. Я вижу, вы в затруднении. Чем я могу вам помочь?