— Почему вы не спросили, куда они идут, и не предложили им присоединиться к каравану какому-нибудь? — прочитал я по губам парня, который шептал прямо в ухо обслуживавшему нас администратору, делая вид, что тоже что-то ищет внутри низкой стойки.
Когда оба мужчины отвернулись и отошли к стенду, а я прислушался, пустив чакру к ушам.
— Такаши, плащ заметил? Молчи.
— Так надо его приметы записать, — спохватился младший сотрудник, когда мы уже отошли от стойки, — чтобы караванщики могли его быстро найти…
— Стой, дурень! Если он скрывает статус, значит, не ищет работу и попутчиков. Не мельтеши, давай я повторю тебе сначала…
Как мне ранее объяснила Анко, в таких перевалочных пунктах нередко задерживались шиноби, возвращающиеся с не особо важных заданий, чтобы зацепить какой-нибудь караван, сопроводить по дороге домой и получить за это денежку. Кто работу не искал, прятали хитай, чтобы караванщики не лезли. Вот и Митараши посоветовала скрыть свою принадлежность к шиноби.
Решив перекусить, мы выбрали столик около окна. В зале было шумно, так что официантка к нам подошла не сразу, пришлось махать руками, подзывая ее. Пока мы листали меню и гадали, что взять, девушка заскучала и заговорила с Наруто:
— Какой милый малыш, — она улыбнулась, глядя на мелкого. — Как тебя зовут?
Мальчик в ответ смущенно возмутился:
— Я не малыш, мне уже двенадцать лет! Почти двенадцать, — гордо добавил он, вспомнив, что мы, вообще-то, шифруемся и называть свой настоящий возраст не нужно.
— А вы идете с караваном? — не стала она переспрашивать.
Все еще помидорно-красный мальчишка помотал псевдокаштановой головой.
— Девушка, — окликнул я официантку, — мы выбрали.
— Ой, простите, у вас чудесный ребенок! Он так на вас похож. А вы не боитесь разбойников? Я могу подсказать вам попутный караван. Вы ведь в Страну Чая идете? Или в порт Страны Волн? А может, наоборот, вам нужно в столицу?
— Девушка, — перебил я, — спасибо, нет. Лучше скажите, сколько нам ждать наш заказ.
Официантка упорхнула, а я вполголоса заметил:
— Какие навязчивые.
— Было бы гораздо хуже, если бы мы не скрывались, — придвинувшись ко мне поближе, сказала Анко и кивнула в сторону: — Посмотри туда.
— Мда-а, — протянул я. — Это точно.
Группе молодых шиноби в центре зала даже поесть нормально не давали — к ним все время подходили какие-то люди и доставали, пока парни не спрятали повязки и не накинули на жилеты плащи, спрятав полы последних под зад.
Такое внимание было вполне понятно. Изначально Коноха была построена несколько в стороне от основных торговых путей. Идти в деревню специально за охраной — значит делать крюк. Кроме того, без посредничества деревни можно было не платить налоги за ее услуги, и таким образом караванщики экономили, а шиноби зарабатывали больше. Впрочем, у ниндзя были свои проблемы и ограничения, так что подрабатывать таким образом шиноби удавалось не так часто, как им бы хотелось.
Гостиничный комплекс Юки но Конотори (Снежный аист), несмотря на название, имел вполне себе европейский вид, без бумажных перегородок и стен, которые можно проткнуть пальцем. По местным меркам комплекс «Аиста» был огромен, и плутать по нему в поисках нужного гостевого дома мы могли довольно долго. К счастью, новые ключи были от номеров в центральном здании.
— Семнадцать, — глянув на бирку, сказала девушка и потащила меня за руку, — нам сюда.
В восемнадцатый номер зашел Наруто и мой клон. Дубль должен был не только сказку рассказать мелкому, но и охранять его до рассвета. Чакры я в двойника вложил, как в нескольких.
Захлопнув дверь, я прижал к ней Анко.
— Ты меня с ума сводишь, — глубоко вдохнув, я потерся носом о ее шею.
— Щекотно, погоди, я иллюзию развею, — хихикнула она, когда я стянул бежевый плащ вместе с сетчатой «майкой», оголяя ее плечи, как будто она в том кимоно.
Внезапно испугавшись, Анко дернулась закрыть рукой татуировку в виде трех запятых, но я мягко пресек эту попытку.
Не думать о том, что это не просто татушка.
— Меня сводят с ума твои волосы, твой запах, — прошептал я, касаясь губами бледной шейки, — твоя кожа…
Анко шумно вздохнула и, успокоившись, наклонила голову набок, покусывая губу.
Но вместо поцелуев я поднял ее на руки и отнес на кровать.
— Ты такой суровый с этой сединой, — прошептала разомлевшая девушка, зарывшись пальцами в мои волосы и, осознав, что сказала, одернула руку и потупилась.
— То есть обычно я выгляжу безобидно? — весело сказал я, отменяя хенге, и впился поцелуем в мягкие губы.
— Ты видел? — внезапно остановила она меня, отстранившись. — Там за окном кто-то есть, — хрипло прошептала она, не справившись с собственным голосом.
— Тебе кажется, — отмахнулся я, снова предприняв попытку добраться до желанного тела.
Решив на время оставить зловредные застежки, поднялся повыше. Стаскивая сетчатую майку с Анко, я краем сознания заметил что-то странное и мгновенно переключился. Кто-то завидовал и злился очень близко от нас. Обернувшись к окну, я заметил только, как нечто белое исчезло в ночной тьме.
— Кажется, я тоже видел чью-то маску за окном, — пробормотал отстраненно.
Анко тут же натянула одеяло до самых глаз, скрыв отчаянно пылающие щеки.
— Задерни шторы.
— Ты серьезно?! — я потянул за край.
Не ослабляя хватку, она покивала и замерла, настороженно глядя в сторону окна.
Пришлось послать клона поправлять шторы.
Я не понимал, как можно, с ее-то выходками и откровенным нарядом, стесняться любителей подглядывать? Ну, и пусть смотрят! Пусть завидуют!
Честно, я с опаской ожидал, что Анко выкинет что-то эдакое. Например, в спину вцепится и без повода застонет, или томно матюгнется, как в дешевом порно… а она застеснялась, что ее в неглиже может увидеть кто-то кроме меня. Это возбуждало гораздо сильнее, чем ее показушная пошлость!
— Почему ты так на меня смотришь? — спросила она, заглядывая в глаза, точно могла в них что-то прочесть.
— Как «так»?
— Странно, будто… нет, — она отвела взгляд, пряча довольную улыбку, — ничего.
Не удержавшись, я весело фыркнул, потому что «будто съесть хочешь» она так и не сказала, хотя явно об этом подумала.
— Продолжим?
Ответом мне была осторожная улыбка и шкодливый быстрый взгляд.
Наконец совладав с юбкой, одним движением стянул с Анко розовые трусики с шелковыми бантиками по бокам.
"Точно подарочная упаковка!" — мысленно отметил я, услышав тихий вздох, похожий на судорожный всхлип.
После бурной ночи хотелось еще полежать и понежиться, прижимая к груди тихонько сопящую девушку, но светлеющая полоска света поперек одеяла и урчание желудка просто вынудили встать. Анко сонно поморщилась и повернулась ко мне спиной.
Чмокнув ее между лопаток, я, улыбаясь, сел, спустив ноги на пол и недоуменно вытянул из-под пятки какую-то розовую тряпочку.
— Ой-ей, — беззвучно произнес я, рассматривая то, что еще вчера было бельем моей девушки. Из двух бантиков цел остался только один, второго не было вовсе, на месте шва — бахрома из ниток и тоненьких резиночек, благодаря которым эти кружавчики вообще держались на крутых бедрах моей ненаглядной.
Пока Анко не повернулась, я быстро запихал тряпочку в карман штанов, которые только собирался надеть.
Зевая, Митараши потянула на себя одеяло, завернулась в него, как в тогу, и принялась собираться.
— Ирука, ты не видел мои трусики? Розовые, — сонно щурясь, спросила девушка, расковыряв горку одежды на кресле.
— Под кроватью смотрела? — невинно поинтересовался я и ловко, но осторожно вытянул из рук девушки штаны с ее пропажей.
"Куплю ей другие, потом сознаюсь, что порвал, — уговаривал я свою совесть. — Уж лучше пусть пока думает, что потеряла, чем узнает, что я испортил ее вещь".
К месту встречи мы добрались быстро и без приключений, что меня несказанно порадовало. Да и ждать не пришлось, потому что около придорожного святилища уже стояли наши попутчики.
Все же мне не хотелось бы идти отдельно от группы. Так хоть какая-то безопасность. Правда, весьма относительная. Шесть «барашков» — безынициативных низкоранговых корневиков, по силам едва достающих до среднего чуунина — и один «пастух», или, иначе, офицер уровня специального джонина.
Перед миссией я попытался узнать у Морио о «нас» как можно больше.
Кое-что он мне рассказал, а кое-что я вспомнил сам благодаря его рассказу.
Дело было в том, что сотрудники корня делились на две группы — «мясо», которое не жаль потерять, и офицеры. Как готовили рядовых сотрудников — это отдельный, весьма тошнотворный разговор. Набирали беспризорную ребятню, как с дорог, так и из сети приютов. Тех, что получше, чем-то выделявшихся — резервом, умом, скоростью реакции или чем-то еще, — отделяли от общей массы. Часть отправляли учиться на шиноби Конохи, как я понимаю, в исполнение каких-то договоренностей с Третьим, а часть становилась офицерами Корня. А вот тех, которых признали материалом похуже, ждала незавидная судьба. Таких «отбракованных» с самого детства воспитывали как недалеких исполнителей. Образование минимальное — учили читать, писать, основам тайдзютсу, боя со стандартным набором оружия, техник ниндзютсу и гендзютсу, чтению карт и прочим безусловно необходимым вещам.
С самого детства этим несчастным промывали мозги медикаментами, гендзютсу и рассказами о том, как велика и прекрасна наша Конохакагуре, как велик, мудр и умен вождь-Данзо-сама и как ничтожны они сами. Убеждали, что величайшее счастье — погибнуть за триединые Корни, Древо и Апостола их Данзо. Любую инициативу, вопросы, сомнения, даже индивидуальность — жестоко подавляли. Запрещали проявлять эмоции, объясняя это тем, что они только мешают выполнять поставленные задачи быстро, качественно и чисто. С почти сектантским зомбированием в ногу шла муштра, больше похожая на дрессировку животных.
Их даже клеймили, как скот — татуировками-печатями. Например, «клеймо» на языке мешало сболтнуть лишнего. Другие печати служили для уничтожения тел бойцов при необходимости и частичного контроля по типу печати Хьюг. Я не совсем понял, как это и что это за печать такая — «птица в клетке», но с умным видом покивал, потому что Маугли в очередной раз забыл про мою амнезию и начал смотреть на меня, как на последнего кретина.