Впрочем, это и не удивительно с его-то именем: “Тоши” значит “аварийный”, а “Хидики” — “яркое превосходство”.
Здесь у Хидики в подчинении было десять человек, включая его самого, еще одного офицера и восемь «солдат». С приведенным нами подкреплением получалось три усиленных звена по пять «барашков» плюс командир. Тоши уже давно запрашивал дополнительные силы, но ответ до недавних пор всегда один: “Подкреплений не будет, выкручивайтесь как умеете”.
Впрочем, и восемь прибывших проблему не решали. Восемнадцать человек, из которых всего три офицера, — это явно недостаточные силы. Особенно, если придется охранять не только границу и город, но и огромную стройку, какая тут намечалась. Клонами не отделаться, тем более если они не теневые, как у Наруто.
Пока Хидики трепался, его подчиненные сложили железо в коробки и выстроились полукругом, в теньке рядом с нами. Заметив это, Тоши спохватился, вполголоса что-то сказал подчиненным и отослал их в сторону длинных деревянных домов, похожих на бараки со старых советских фото.
Наконец, дошел разговор и до моей миссии. Узнав, что я надеюсь все закончить за месяц максимум, Тоши только головой покачал:
— Это будет непросто. Тут много проблем, которые нужно решать и с феодалами, и с компанией Гато… Слышал от них, что Хироши скончался и теперь они осваивают новые территории. Голова отвалилась, а змея этого даже не заметила. И с новым наместником тоже не все гладко. Нам сюда сослали аж бывшего министра правых дел. Явно где-то напортачил, не иначе.
Вздохнув, я кисло поинтересовался:
— Этого министра, случаем, не Карпом звать?
— Да, — хмыкнул Тоши, — ты уже где-то успел оттоптать ему плавники? Он гад редкостный, и похоже, что еще и злопамятный. Пытался нас к своей охране за бесплатно припрячь, даже грозил проблемами. Пока главным был Тсуйои Кин, все было нормально, но этот... — шиноби только разочарованно головой покачал.
Мы еще потрепались немного, я спрашивал о местных слухах, он — о том, что в Конохе творилось.
Хидики взял паузу, чтобы набрать воздуха, и тут тишину нарушил дробный перестук. Мы почти синхронно обернулись к мишеням, ведь Наруто кидал тише и вообще уже наигрался с железом и теперь стоял рядом, слушал. А подопечные Синьки ушли в казарму еще раньше.
Повернув головы, мы трое обалдели. Анко быстро бросила еще пять кунаев к уже торчащим из мишени сюрикенам. И все они воткнулись в центр движущихся соломенных маятников на пеньковых веревках. Нет, все шиноби умеют кидаться разным железом, но было видно, что Митараши на голову превосходила всех местных — и по скорости бросания, и по меткости… Да по всему.
Она стояла и победно улыбалась, а я не мог отвести от нее взгляд.
Рядом хлопал глазами пораженный и завидующий мне Тоши и надувшийся Наруто. Ведь когда он бросал, мы не обращали на него внимания.
— Анко-чан, ты бесподобна, — совершенно искренне сказал я, переведя взгляд с мишеней на сияющую девушку.
Идиллию прервал крик Наруто:
— Пожалуйста-пожалуйста, научи меня!
Анко даже растерялась, когда мелкий засыпал ее вопросами и просьбами дать совет, а мы с Тоши сдержано похихикали, скрыв смешки за кашлем.
Я думал, что нам придется жить вместе с корневиками, но нам выделили старый добротный дом недалеко от моря. Если хорошенько прислушаться, то можно было услышать шуршание волн через шелест пальмовых листьев. Высокую зеленую арку в заборе украшал короб с колоколом, видимо, изображая собой звонок. Наруто тут же дернул за канат, и по окрестностям разнесся громкий чистый звон.
Мне так хотелось сходить на пляж, но ничего не получилось: несмотря на то, что дел было мало, провозились мы до полудня. Только те, кому свою шкурку не жаль, ходят на пляж в полдень. Вот мы и не пошли.
Когда тени снова стали удлиняться, кто-то позвонил в колокол три раза, так что спутать гостей с ветром бы не удалось.
У ворот нас ожидали двое мужчин в костюмах, при галстуках и с чемоданчиками. Они представились как Акира Удо и Макимачи Мисао из Компании Гато. Честно пытался вспомнить местных Пат и Паташон, но эта колоритная парочка явно была мне незнакома. Удо — высокий и худой, задумчивый меланхолик; Мисао — низенький толстяк, подвижный и шустрый.
Быстро, как репер песенку, зачитав официальную часть, они сходу попытались нагрузить меня своими проблемами. Естественно, их пришлось выслушать; узнать жалобы, предложения и пожелания. Больше всего их смущало то, что представитель дайме настаивал на плате в казну несмотря на то, что порт должен был расположиться на земле моего клана.
Похоже, что некоторые вещи во всех мирах одинаковы и за свои кровные мне придется сражаться не на жизнь, а насмерть.
На следующий день я уже стоял перед двором виллы, где жил челов… мерзавец, гад и подлец, который захотел наложить лапу на мои деньги.
Вид чаши с белыми в оранжевых пятнах карпами перед домом чинуши из Никко неожиданно отправил меня на экскурсию в прошлое.
Пришлось постоять в сторонке, вспомнить, глюки посмотреть.
Прямо на этом месте, до того как тут отстроили эту роскошную виллу, был дом для собраний, а точнее, то, что от него осталось после войны. Каменные стены и деревянные пристройки с черепичной крышей, покрытой мхом. Ноги «помнили» лакированные широкие доски в коридорах и плетеные татами в самом доме. И каменные стены самого первого Большого дома. Уже тогда полуразрушенный дом казался Ируке и его немногочисленным ровесникам ветхим, полным призраков и всевозможных домашних духов. Вплотную к Большому дому стоял маленький каменный храм, его после войны даже пытались восстанавливать — просто из приличия. К счастью, он во время войны пострадал мало — там только крыша была не родной. В центре зала стояла металлическая тренога, а на ней — крупная каменная, никогда не высыхающая чаша с морской водой. Такой крупный булыжник диаметром около метра или чуть больше, обтесанный морем без помощи человеческих рук, и только если присмотреться, то можно было заметить на внутренних стенках зарубки, складывающиеся в печати. Кроме чаши еще были полосатые валуны с печатями Узумаки — для проведения ритуалов. В этом храме детей вносили в защиту клана — прописывали в барьерных печатях. Здесь подтверждали родство при помощи, опять же, печатей. Здесь приносились клятвы и заключались важные договоры. Все это мне рассказывал и показывал старый Умино Рью, дедушка Ируки по отцу. Он умер вскоре после переезда в Коноху, я вспомнил, что его могила находится на старом кладбище, а не там, где расположен мемориал павшим от лап биджу.
И вот эта самая чаша сейчас украшала передний дворик посланника дайме! Эта самая чаша, теперь засранная карпами и установленная на три булыжника из храма! На три булыжника с барьерными печатями!
— Я его убью, — зло прошипел.
Меня не слабо трясло от злости, когда я направился к особняку широким шагом. А на вопросы недоумевающих Наруто и Анко, которые меня притормозили, я ответил так:
— Это все равно что мясо жарить на Вечном огне!
В филиале Храма Огня в Конохе тоже было ритуальное вечно горящее пламя, потому мое сравнение поняли и ужаснулись.
Нас просто не пустили на входе привратник и охрана. С большим трудом мне удалось вернуть контроль над собой, чтобы поинтересоваться причиной:
— Почему это он не может принять владельца этих земель?! Он настолько занят?
Обоих охранников в белых доспехах мое КИ пробрало, но они старательно пытались не показывать вида, а вот привратник, бледнея и потея, проблеял:
— Э-э, простите, Умино-сама, но э-э-э, г-господин наместник не может вас принять. У него очень много дел.
Я уже стал подумывать о том, чтобы убить зарвавшихся слуг, но, на их счастье, Анко и Наруто, заметив, что со мной явно что-то не так, поспешно утащили меня оттуда. Вовремя. Обошлось без жертв. Стараясь успокоиться, я удивлялся тому, насколько сильно я стал походить на Ируку. Похоже, здесь, на Каменистом побережье, мне придется быть вдвойне осторожным. Через пару часов я немного остыл и вернулся, чтобы уточнить, когда же наместник сможет меня принять.
Дальше началась чернушная комедия. Потея и вздрагивая от ужаса, привратник передал слова мне наместника дайме о том, что мне назначена встреча только через семь дней. Это какая-то запредельная наглость! Я, глава клана, на территории которого он незаконно возвел свою хату. И он же заставляет меня ждать аудиенцию целую неделю?! Да за осквернение храма моего клана его стоило убить на месте, а не лясы с ним точить!
И снова Анко и Наруто не дали мне всех поубивать. Они прямо местные ангелы-хранители!
И надо же было снова заявиться Пату с Паташоном! Не стесняясь, я рыкнул на них, что ничего нового сообщить не могу. Они покивали и пришли на следующий день. И не слезали с меня, теребя по два раза в день. Нет, серьезно, эти люди — злостные самоубийцы!
Целых два дня я был сам не свой и не мог заставить себя забыть эту чашу из храма. У меня руки зудели сделать для Карпа какую-нибудь гадость. Желательно с летальным исходом для него.
На этой почве даже поругался с Наруто и Анко. Мальчишка тормошил меня, пытаясь вывести из состоянии озлобленной задумчивости, совмещенной с депрессией и жаждой убийства. Девушке это не понравилось. Не то, что я злющий как черт, а то, что мелкий хотел меня развеселить!
Они затеяли очередную ссору ни о чем. Ее начало я снова пропустил и обратил внимание на ссорящихся Узумаки и Митараши только тогда, когда они начали ругаться слишком громко и отвлекать меня от рисования взрыв-тегов. Самой удачной идеей мне показалось взорвать этот дорогой сарай к чертям собачьим!
— Хватит приставать к Ируке! — удерживала девушка Наруто за руку.
— Я хочу, как лучше! — безуспешно вырывался тот. — Ты вообще ничего не делаешь!
— Ты уже сделал как лучше! Он из-за тебя память потерял!
— А ты его чуть не убила! — наконец одним гибким движением высвободив руку из захвата, обвиняюще выкрикнул ей в лицо мальчик.
В общем, я сорвался и, долбанув рукой по столу, некультурно наорал на обоих. Даже КИ выпустил.