Наруто смотрел на меня с раскрытым ртом. Митараши повела себя куда сдержаннее, но тоже удивилась.
— Учитесь не отбрасывать мысли, какими бы бредовыми и дурацкими они на первый взгляд не показались, — улыбнувшись, сказал я им.
— Правду говорят, что профессия накладывает свой отпечаток, — посетовала Митараши.
— Я обиделся, — дурашливо заявил я и, наиграно надувшись, сложил руки на груди, чем развеселил обоих.
Змей благосклонно принял лечение и терпеливо — поглаживания от Наруто, а после попросился остаться еще ненадолго, погреться.
Анко не стала возражать, хотя именно ей, как призывающей, придется делиться с ним чакрой все время, пока он тут находится. А я за это время с помощью Анко зафиксировал свою травмированную руку и, как мог, попытался ее залечить.
— Не стоило мне так активно пользоваться рукой.
— Что-то не так? — бережно провела Анко пальцами по поддерживающей повязке.
— Нет. Вроде получилось, так что завтра, я надеюсь, можно будет обойтись и без повязки.
Одежда уже начала подсыхать, так что пришлось идти в дом переодеться, чтобы не щеголять белыми соляными разводами.
После этого мы вдвоем с Наруто отправились опрашивать местных. Естественно, под хенге.
Я представился приезжим рыбаком с сыном, который искал новый дом и работу, после того как бежал из Страны Волн. А Митараши решила остаться, сказав, что жене «рыбака» нужно дом «обустраивать». Кроме того, она намекнула, что неплохо бы «осмотреться».
Уже через пару часов мы знали, где местные рыбаки сбывают свой улов и как живут.
— На одном острове неподалеку от Большой отмели, она так и называется — Большая отмель, — поделился с нами поджарый, похожий на сушеную воблу рыбак, — там какие-то шиноби. Повязок не носят, ну, этих, с пластинками, Но всякие штуки, эти, шинобские, делать умеют. По воде ходят, когда корзинки с рыбой с лодок собирают. Чего с этой рыбой они делают, не знаю. Мне не интересно. Платят хорошо, всем хватает. А им все равно мало той рыбы. Еще просят!
С расспросами мы управились быстро, потому что Наруто попросил сходить на пляж снова, чтобы перерисовать в блокнот остальные печати.
Пройдя знакомым маршрутом в арку под маяком, мы увидели тот же самый пейзаж. Хотя ямы немного сгладились волнами, но в остальном ничего не изменилось.
Пока клон старательно копировал в тетрадь печати, мы с Наруто присели на ступеньки разбирать коробку с каким-то хламом, который нашелся в углу. Большая часть вещей испортилась, но кое-что еще можно было взять.
— Это, наверное, были кисти, — показывая полуистлевшие палочки, сказал мальчик.
— Похоже на то, хм, а чернильницы целые, только одна с трещиной.
— Вымыть, и будут как новые!
Перекатывая в целой руке шарообразную склянку, я тихо сказал:
— Наруто, ты что-нибудь помнишь после того, как на меня напали?
Перестав копаться, Узумаки тяжело вздохнул и медленно отряхнул руки, будто оттягивал время.
— Если не хочешь рассказывать, то не надо. Гляди, — я неловко попытался сменить тему, — тут только пробку заменить и…
— Я думал, ты не спросишь, — тихо сказал Наруто, смотря в песок под ногами.
— Хотел раньше, но все время мешали, — начал оправдываться я, посчитав, что дело в моей нерасторопности, но, не дослушав, мальчик помотал головой.
— Нет. Просто неприятно вспоминать, — печально и тихо произнес он. — Я не хотел вспоминать.
— Извини.
Вздохнув, Наруто подтянул колени к груди, обняв их руками. Теперь от него исходили эмоции, которые можно было назвать застарелым страхом: отчаяние, безысходность и одиночество. Какое-то время мальчик молчал, точно забыл, что я рядом, а потом заговорил:
— Как сон наяву про коридоры и красные глаза, — невыразительно, как в трансе проговорил Наруто. — И зубы. Огромные зубы. Оно злое и очень сильное. У него большие острые когти, и оно ими скребет так гадко-гадко, как мелом по доске или как кунаем по стеклу.
Придвинув к своему боку, я приобнял Наруто, жалея, что кроме поддержки никак иначе помочь не могу.
«Да даже окажись я во внутреннем мире около клетки с Курамой, что бы я ему сказал? Не знаю».
— Наруто, а Он говорил с тобой? — тихо проговорил я, не надеясь на ответ.
— Нет. Рычал и страшно шумел., — Образ темного облака, каким я представлял эмоции Наруто, стал блекнуть. — Он будто управлял мной, когда я сам разозлился. Я стараюсь никогда не злиться, чтобы он не просыпался. Когда я его случайно бужу, он насылает кошмары.
— А разве раньше с тобой было что-то подобное? Оранжевая чакра над кожей.
Мальчик помотал головой, а затем задумчиво почесал нос, будто поспешил с ответом, в котором сам был не уверен.
— Нет, точно, только в кошмарах, — отозвался Наруто, закрыв глаза, и, будто собрался вздремнуть, удобнее устроился под боком. — Когда я просыпался, ничего такого не было. Я не хочу больше так злиться.
— Хорошо, если не будешь. Злость в бою только мешает и делает тебя предсказуемым… ну вот, — я тяжко вздохнул, — прости, я опять занудничаю.
— Можешь занудничать, — не открывая глаз, заявил мелкий и улыбнулся, как обычно, широко и счастливо, — я не против.
Перед уходом мы еще раз решили осмотреть пляж и в одной из ям нашли крупную серебристую рыбину с серповидным хвостом, которая быстро кружила на дне, как в аквариуме. Если бы такую же я не видел на прилавке местного рынка, я бы ее там и оставил. А дома уже Анко подтвердила, что рыба съедобна и называется «голубой тунец».
Дома, как дикий человек, я поджарил ее на костре на заднем дворе, потому что у нас не было с собой большой посуды для готовки. Только чайник. Не думал я, что нам придется готовить самим. Домик, хоть и выглядел гораздо лучше всех халуп в районе, оказался совершенно пуст. Ели из своей посуды, свою еду, спали в спальниках, готовили только чай. Едой нас Синька обещал обеспечить сегодня-завтра, а до этого времени мы питались тем, что принесли в свитках из Конохи.
Дайте жалобную книгу, этот отель не тянет на заявленные пять звезд!
У местных с едой тоже выбора особого не наблюдалось: или готовь то, что купил на рынке, или то, что поймал, или ешь в столовой при бараках. В самом крайнем случае в забегаловке низшего пошиба — заведении для самых богатых среди нищих. Это тебе не город-миллионник вроде оставшихся в прошлой жизни, где на каждом шагу по кафешке, а за каждым углом или ларек, или продуктовый. Даже в Стране Волн, когда мы там были, все же было не так бедно и гораздо многолюднее. Впрочем, как раз последнее было неудивительно. Войны шиноби жестоки, и население на территории боевых действий часто вырезают под ноль.
Утром, как обычно, меня разбудил Наруто на тренировку. Если бы не он, я бы дрых до упора, наплевав на все.
— Ты ж моя совесть, — зевнув, я потрепал мальчишку по волосам, — чего придумал?
— Бегать по морю! — азартно воскликнул Наруто и добавил: — Около дома неудобно, места мало.
— И это все? — хмыкнула Анко, с хлопком убрав свой футон в свиток.
Это что ж получается, я встал позже всех?
— А рука у тебя уже не болит? — спросил Наруто.
Я задумчиво глянул на повязку, пошевелил плечом и помотал головой:
— Не болит.
Девушка почему-то смутилась и с виноватым видом предложила мне помочь снять бинты.
Позавтракав, мы отправились на пляж под маяком тренироваться.
Анко была в ударе, с энтузиазмом рассказывала о секретах использования метательного оружия, о том, какие упражнения помогут развить нужные навыки. Она показала себя талантливым учителем и даже не придиралась к Наруто. Может, я чересчур сентиментален, но мне хотелось, чтобы этот день не кончался.
Ближе к полудню мы заскочили на местный рынок за специями к рыбе и у порога встретили немолодого мужчину, похожего на рыбака, но чем-то неуловимо от них отличающегося. Он был весь какой-то блеклый, будто выгорел на солнце вместе с одеждой и теперь не понять, какого цвета были его глаза, волосы и дешевая тонкая юката. Стоило только подумать, что он просто ошибся адресом, как я услышал:
— Здравствуйте, Умино-сама. Я слышал, что вы законный наследник клана Умино, и пришел выразить вам свое почтение.
— Здравствуйте, — настороженно отозвался я, выйдя к отвесившему церемонный поклон гостю, так как приглашать его в дом не решился. — А вы не могли бы представиться?
Мужчина назвался Исаму, сказал, что он и его семья служили моему клану чуть ли не с сотворения мира.
— У меня к вам небольшая просьба, — под конец разговора сказал потомственный слуга.
— Я вас слушаю, — предельно вежливо улыбнулся я, а мысленно простонал: “Вот только жалобщиков мне сейчас не хватало!”
— Но сначала я хотел бы вернуть вам клановый свиток, который я нашел и сберег.
У меня даже дыхание перехватило: «Клановый свиток?! Мужик, я тебе буду сильно должен!»
— Я… Я буду вам очень за него благодарен.
С поклоном он вручил мне невзрачный и потертый на вид рулончик двумя руками и, улыбаясь, сказал:
— А просьба моя простая: Уважьте старика, откройте его при мне.
По местным меркам, для слуги он повел себя нагло, но ведь его звали «Смелый», и это оправдывало его характер.
Переборов желание бросить потенциально опасную вещь, я ответил:
— Хорошо.
Свиток оказался закрыт на печать крови и чакры. А для ее активации, как следовало из названия, нужна была одна капля, а лучше — не одна, свеженьких красных кровяных из живого представителя клана Умино и немного чакры из него же. Довольно сложная и дорогая печать.
Считается, что обмануть такие печати невозможно. Думаю, что это заблуждение. Уверен, что все возможно, если денег не жаль на специалистов и материалы. Однако вопрос в том, кто это может себе позволить и кому это нужно. Большая часть клановых техник завязана на улучшенный геном, специальную подготовку и тренировки, стиль боя и много чего еще. Думаю, что для тех, кто не является членом клана, все это попросту бесполезно. Хотя вполне возможно, что я просто чего-то не знаю или не учитываю.