Ютака хмыкнул и сказал:
— Решил подождать вас у ворот. Готовы?
— Почти. Наруто, Анко!
Мелкий вылетел сразу, на ходу натягивая шинобьи сандали, а вот девушка остановилась на пороге и сказала, что с нами не идёт, потому что плохо себя чувствует. Естественно, я вызвался помочь, медик я или где, а она вспыхнула смущением и, густо покраснев, тихо зачастила: «Нет-нет, не нужно».
Дядя провел нас через скалы на ещё один пляж с каменным домиком, но в другой стороне от маяка. Там, около берега, нас ждал старенький деревянный баркас, когда-то выкрашенный в зелёный цвет, а на борту, свесив ноги, кто-то сидел, закрыв лицо широкополой соломенной шляпой-конусом, как у местных рыбаков. Да и одет незнакомец был просто, глазу не за что зацепиться: полинявшие штаны, такая же серовато-зеленоватая рубаха с длинными рукавами, помятыми, точно их часто закатывали.
Мы с мелким насторожились, а дядя вышел вперёд и повернулся к нам лицом:
— Познакомьтесь, это Араши, мой сын. Араши, — представил уже нас, — а это наши потерянные родственники — Умино Ирука и Узумаки Наруто.
Крепкий парень снял с головы шляпу и помахав ею в знак приветствия, широко нам улыбнулся. Он, как дядя и я, оказался смугл и кареглаз, но волосы у него были черные и вились так сильно, что его хвост напоминал неровный шарик.
Поначалу было… Да совсем плохо. Я думал о том, что могло случиться с Анко, а мелкий решил показать класс и сделал удочку из подручного материала — теневого клона. Похвастав, что Инари его всему научил, он сел с ней ловить рыбу, чем вызвал у Ютаки и Араши только улыбку.
— Какой смысл делать вид, что над удочкой чахнешь, когда в море ловят только сетями?
Инари явно не ходил с отчимом в море, а рыбачил только с берега.
К счастью, Ютака, который в рыбацком деле разбирался несравнимо лучше, показал, что и как делать, да ещё рассказал про повадки некоторых рыб. К моему удивлению, к концу дня Ютака признал наш театр сносным, а вот улов высмеял и посоветовал выбросить в море. Дядя, насколько я мог судить, любил вставлять язвительные и довольно обидные комментарии, причем доставалось всем, даже его сыну. Но в его эмоциях был абсолютный штиль, он флегматично выслушивал отца и иногда кивал. Как-то даже чересчур флегматично для того, кого зовут Шторм. Поразительная выдержка, я-то уже начинал вскипать, да и Наруто с трудом удерживал. А то он, конечно, мальчик добрый, но вспыльчивый и несправедливости не терпит, поскольку уже вдоволь успел ее наглотаться за свою недлинную жизнь.
Следующим днём по совету Ютаки мы купили на рынке одежду, какую носили местные, чтобы не пользоваться хенге. А после снова вышли в море тренироваться изображать рыбаков.
Когда подошло время продавать рыбу, я и Наруто не могли скрыть досады. Улов был нормальный, если бы мы ловили себе на «пожрать» на день-два, но нам нужно было гораздо больше рыбы.
— Чего приуныли? — сияя, как лампочка, спросил дядюшка, и не дожидаясь ответа, распечатал из свитка гору блестящих рыбин, которые, как вода, растеклись по палубе, хватая ртом воздух и громко шлепая друг дружку по бокам и нас по ногам мощными хвостами, но через секунду умерли. У рыб чакросистема не столь развита, как у человека-шиноби, но запечатывание и они тоже не переносят.
Ютака признался, что сжульничал и поймал эту рыбу при помощи стихийных техник. Это и не удивительно, потому что основной стихией у него была вода, а второй — электричество.
«Шарахнул молнией, рыба всплыла, закрутил воду, собрал в сеть. Читер!»
— Еще раз покидаем сети и пойдем продавать, — намекнул Ютака на генеральную репетицию. — Нужно живой рыбы сверху накидать для вида.
Кашляя и чихая, старый мотор дотолкал баркас до берега, где нас встретил со скучающим видом шиноби — приёмщик рыбы. Беловолосый негр. И при этом не альбинос. Странное сочетание. Накачанный, как бодибилдер со стажем. В каждом движении чувствовалась сила, но при этом не было той лёгкой грации, что отличала Монтаро и Гая.
«Значит, не мастер тайдзютсу, — подумал я, — а специализируется на чем-то ещё».
Окинув нас ленивым взглядом, кумовец то ли спросил, то ли констатировал:
— Новенькие?
В ответ мы яростно закивали и замерли, потому что вперёд вышел Ютака.
— Раньше продавали на рынке, — залебезил сгорбившийся дядя, покачивая головой, как китайский болванчик, — а теперь…
— Заткнись, — беззлобно и с явной ленцой перебил шиноби, почесывая щеку. — Мне это не интересно.
Я мысленно потёр руки: «Ему наплевать, это хорошо. Значит, он не особо бдителен. Отвык обращать внимание на местных, расслабился…»
Ютака, низко кланяясь и не глядя на «господина шиноби», принялся расхваливать свой товар, набивая цену. Тот в ответ только лениво отмахивался.
— Да мне все равно, свежайшая у тебя рыба или нет. И так сожрут. Платим мы хорошо, но сказки про самую лучшую рыбу забудь, больше все равно не дадим. Совсем уж тухлятину не вези, и все будет нормально. Ты, главное, привози покрупнее и столько, сколько нужно.
Улов мы перекидали в большую чашу на крючке. Присмотревшись, я понял, что крючок крепится к большим пружинным весам. Сквозь прорезь с делениями можно было рассмотреть пружину, которая растянулась почти до упора, но пара крупных рыбин тут же исправила это недоразумение.
А вот после у нас возникла проблема: мы привозили рыбу, за нее нам исправно платили, но на остров не пускали. Мы не хотели напроситься, совсем нет. Просто не было ни одного весомого предлога прогуляться и полюбоваться местными красотами. А тут было на что поглазеть: роскошная зелень нависала над рыжими с горчичными оттенками скалами и обрамляла местную достопримечательность — вулкан. Чутко спящего гиганта было видно со всех сторон острова, он курился белым дымком, теряющимся в облаках, и ждал своего часа. Если я ничего не путал, то он вскоре должен был проснуться.
— Надеюсь, Каменистое не зацепит, — пробормотал я, сматывая пустые сети, воняющие рыбой, что в них была.
— Что?
Осознав, что ляпнул лишнего, пробурчал что-то про мерзкий запах, надеясь, что меня действительно не расслышали.
Мы приходили, сдавали рыбу и уходили с деньгами. Так продолжалось пару дней, и я было уже совсем отчаялся, пока однажды на пирсе не появилась девушка в лиловом коротком кимоно. Ее наряд вызывал когнитивный диссонанс: она носила прорезиненные шинобские сандалии, из-под короткого кимоно выглядывали рукава сетчатой защиты, но снизу была лёгкая юбочка из тонкой блестящей ткани, а за ней волочились, как шлейф, два конца банта её пояса. Но главной приметой были волосы незнакомки — они были алые с лёгким пурпурным оттенком. Поправив повязку-ободок, она решительно направилась к кумовцу.
— Задержи этих, — неприветливо буркнула она охраннику вместо «здрасте». — У меня особый заказ. Пусть поймают каракатиц и осьминогов, сколько смогут. Тех пяти мне было мало, — и визгливо добавила, повысив голос: — Дохлые мне не нужны!
Шиноби, впрочем, никого задерживать не стал, а лениво сказал в нашу сторону:
— Слышали? Выполняйте.
Мы изобразили ужас и снова рьяно закивали.
— Я не закончила, Кузури, — поморщившись от такого пренебрежения, окрысилась девушка.
Блондинистый негр только вздохнул и закатил глаза, в его эмоциях отразилось привычное недовольство и что-то вроде «ну вот, опять…»
Пока к нам на борт загружали два крупных железных ящика с заклёпками, мы наблюдали, как девушка отвела кумовца в сторонку и отчитала того, как строгая учительница двоечника. Да только Кузури было плевать, он кивал и зевал. Негр несколько раз вежливо и лениво пытался ее урезонить. У него не получилось — раз, второй, третий…
У меня уже голова пухла от её тонкого стервозного голоска, когда кумовец рявкнул:
— Заткнись, — и предостерегающе прошипел: — Не испытывай мое терпение, Хонока.
После чего развернулся, внутренне кипя от гнева, и, невнятно ругаясь себе под нос, пошел куда в глубь острова.
От неожиданности мозг зацепился за знакомое имя, я пустил к ушам больше чакры и чуть не оглох от негромкого возгласа Наруто:
— Ирука, посмотри на её пояс, он живой!
— Тс-с!
Ткань, как змея, сама уползла из-под ног уходивших с берега людей.
Похоже, что её полупрозрачный бант-пояс был чем-то большим, чем дурацким, непрактичным и неудобным украшением.
Как-то незаметно мы оказались с Хонокой одни: негр тоже куда-то свалил.
Пока дядя внимал инструкциям, я тайком рассматривал заказчицу.
Я бы назвал красноволосую красивой за её тонкие черты лица и кукольное личико, если бы не её брезгливая гримаска и зло прищуренные темно-карие глаза. Да и вела она себя с нами, как барыня с холопами, заставив тягать коробки по всей палубе, переставляя их по какому-то только ей известному плану. Тяжелее всего было не пользоваться чакрой для усиления и изображать усталость.
— Снимите, — внезапно приказала она, — я хочу говорить с вами, а не с вашими шляпами! Мальчишка, ты тоже! — а её эмоции, как и голос, прямо-таки сочились ядом от злости.
Пришлось подчиниться, мы же рыбаки и обычные люди, а они обязаны слушаться.
Наруто помялся немного, а затем стянул шляпу и, играя роль сынишки рыбака, спрятался мне за спину, будто напуган.
Хонока побледнела, переменилась в лице и попыталась схватить мальчика за подбородок, но мазнула мальцем по щеке.
— Как тебя зовут? Откуда ты? Где твои родители? — обернувшись к нам с полным ненависти взглядом, прошипела эта зараза. — Откуда у вас этот ребёнок? На вас он совсем не похож! - на руке Хоноки осталась коричневатая пудра грима.
Заслышав плеск рыбёшек, девушка перепугалась и одним быстрым движением выдрала шляпу из рук Наруто, нахлобучив на его красную шевелюру. Нервно подёргивая пальцами, она смотрела на нас, как загнанная в угол крыса, ожидающая удара или готовая броситься в атаку в любую секунду.
Мог ли я предположить, во что выльется покупка дешёвой красной банданы взамен утерянной? Нет, конечно, но это было как нельзя кстати!