И ведь Деревянко наверняка знает, что до нашего возвращения в Коноху я даже не смогу нажаловаться на его отсутствие патриотизма из-за уничтоженных ниндзя из Кумо почтовых птиц. Поэтому и наглый такой.
Закончив думать, я пошел в зал, где собрались все наши, и сообщил, что Тензо с нами «гулять» за зверушкой не идёт, а последующие обсуждения будут только под барьером от прослушки. Получив требуемое, я рассказал о нашем с Буратино разговоре и о своих версиях такого поведения.
Родня согласилась со мной в том, что Деревянко козел, и просто уточнила наши планы в связи с данным разговором.
Кстати, свежесозданного детёныша монстра уже пытались приручить, без печатей, дрессурой, как других. Учёные ожидали полного подчинения, но Зверь оказался слишком умным: сделав вид, что покорился, он позже взбрыкнул, закономерно получил по хребту и чуть не подох.
— Более отвратительного существа, — кривясь, поведал нам дядя и развернул экран на ладонях, — я еще не видел.
Тут дядя уже дурачился, ведь самое основное уже было заучено и отлетало от зубов. Да и Синьку отпустили.
— Оно похоже на жирную гусеницу с блестящими от слизи боками, расплющенным, уродливым лицом, — продолжал пугать Ютака, — а издает она такой звук: кры-ык, шуш-шух, когда двигается в своей ванне.
— Можно без подробностей, — слегка позеленев, попросил Фумио, — мы же только поели!
— Отлично, — взялся за блокнот Ютака и что-то в нем вычеркнул, — значит, завтракать ты не будешь.
— Ну, пап!
От этого возмущенного стона и Узумаки, и Умино громко рассмеялись. Тут просто невооруженным взглядом было видно, как они сроднились.
Несмотря на радушие, которое демонстрировали родичи мне и мелкому, я не чувствовал себя частью их семьи. С моей эмпатией я не мог не заметить, что мы для них все равно чужие. Я — в большей степени, Наруто — в меньшей. Но все равно чужие. Мне ближе были Анко и Наруто, чем Араши и Ютака. И вопрос Рьйоты заставил еще внимательнее следить за словами, пряча настороженность за вежливой улыбкой. Да и с Фумио нужно было держать ухо востро, ведь он за Рьйотой хвостиком ходил, почти как за мной Наруто.
Оставшись на миг один, я сделал клона кота и послал его следить за Рьйотой. Это было так спонтанно, что первым порывом было развеять дубля, пока никто не заметил, но кота я оставил.
После заплыва в горячей воде онсена все разбрелись мять подушки, несмотря на то, что за окном было еще светло. Возбуждённый предстоящим приключением, Наруто не мог заснуть, а я был занят черновиками книги. Мне оставалось дописать совсем чуть-чуть.
Шурх-шурх.
Отвлёкшись на звук, я заметил, что Наруто ездит на спине по полу, отталкиваясь ногами.
— Что ты делаешь? — спросил я, посмеиваясь, уж больно комично выглядел такой способ передвижения.
— Ничего, — протянул мальчик, вытянув руки к потолку и, будто обессилев, уронил их на татами.
— Скучно?
— Угу.
— Хм, как насчёт истории про, — я задумался, постукивая карандашом по скуле, — про… подскажи что-нибудь, не хочу в блокнот лезть.
— И я не знаю. Давай любую, — умудрился пожать плечами Наруто, когда перекатился с места на свой футон из-под ног зашедшей в комнату Анко. По жребию девушки сегодня попали в онсен после парней, благо настаивать на общем посещении никто не стал с самого начала.
— Тогда эта история будет о Гансе-садоводе. Он жил так давно, что не найти уже ни следа ни от сада, ни от деревни, в которой он жил, ни от мельницы, что стояла на реке. Да и сама река сменив русло, течет уже в другие места и, скорее всего, под другим названием.
Анко заинтересованно фыркнула и молча села на свой футон расчёсывать мокрые волосы.
— Был он добрым человеком с забавным круглым весёлым лицом. Жил он один-одинёшенек в своем маленьком домике и день-деньской копался у себя в саду. Во всей округе не было такого прелестного садика, как у Ганса-сана. Месяцы сменяли один другой, и одни цветы сменялись другими, и всегда его сад радовал взор и напоен был сладкими ароматами.
У Маленького Ганса было множество друзей, но самым преданным из всех был Большой Гью-Мельник. Да, богатый Мельник так был предан Маленькому Гансу, что всякий раз, как проходил мимо его сада, перевешивался через забор и набирал букет цветов или охапку душистых трав или, если наступала пора плодов, набивал карманы сливами и вишнями.
«У настоящих друзей все должно быть общее», — говаривал Мельник, а Маленький Ганс улыбался и кивал головой: он очень гордился, что у него есть друг с такими благородными взглядами.
Правда, соседи иногда удивлялись, почему богатый Мельник, у которого шесть дойных коров и целое стадо длинношерстных овец, а на мельнице сотня мешков с мукой, никогда ничем не отблагодарит Ганса. Но Маленький Ганс ни над чем таким не задумывался и не ведал большего счастья, чем слушать замечательные речи Мельника о самоотверженности истинной дружбы.
— Погоди, — перебила Анко, — но как мельник и Ганс-сан стали друзьями? — она замахала руками, — Нет-нет, почему ты называешь этих людей друзьями? Мельник-сан пользовался доверием Ганса-сана!
Хитро улыбнувшись, я сказал, это еще не вся история.
Да простит меня Оскар Уайльд за неточности и вольный пересказ, но после слов «Все, это конец истории» Анко и Наруто одинаково нахмурились, задумчиво сложив руки на груди.
— Странная сказка, — высказался первым мальчик. — Нехорошая, злая и странная. И кончилась плохо. А какая у нее мораль?
Анко покивала, видимо, решив, что ей нечего сказать, а ответ на вопрос мелкого ее тоже интересует.
— Мораль, — усмехнувшись, сказал я, — та, которую вы в ней найдете. Может быть, такая, что судить надо по делам, а не по словам. А может, та, что не всем можно и нужно верить. Или какая-то еще. Решайте сами.
Вот, честно говоря, не думал, что мораль сказки можно передать так: просто не будь лохом.
Но озвучивать этого не стал.
Я уже и забыл про клона, когда тот развеялся, разбудив меня «виденьем». Кот сидел под ступенями, потому мог видеть лишь длинные тени, которые отбрасывали Ютака и его сын.
— Ты носишься с ним, как с Араши! — обвиняющим шепотом заявил парень.
— Рьйота, нам нужны дружеские отношения с Ирукой…
— Он нам никто! — запальчиво перебил парень отца. — Он не помог нам! Где он был, когда мы нуждались? А теперь мы должны рисковать жизнью ради его призыва?
— Крабы и дельфины наши общие…
— У нас есть акулы! Не нужны нам подачки от этого уро…
Звонкая пощечина, заставила парня замолкнуть.
— Не смей! У него есть связи и влиятельные друзья, и он наш родственник. Мы обязаны ему помочь хотя бы потому, что он может вернуть нам нашу землю. Ты прекрасно знаешь, что Каменистое побережье — наш настоящий дом. Сейчас Ирука — единственный признанный Конохой и Дайме владелец этих мест, без него здесь мы не имеем никаких прав.
— Я понял, отец, — сделал парень глубокий поклон. — Прости мою несдержанность.
Несмотря на то, что я не идеализировал родственников Ируки, все равно было обидно, что во мне они, в первую очередь, видели средство для достижения своих целей, а не кровное родство. Хотя почему я должен был ждать чего-то иного?
— Дурной сон? — сонно спросила Анко.
— Ерунда. Спи.
Удовлетворенная ответом, Митараши снова спрятала лицо у меня на груди и, задремав, тихонько засопела.
Глава 6. Острова и сложные решения
Восход солнца из-под толщи воды выглядел как чудо! Но сказочное морское путешествие слишком быстро закончилось, и перед нами оказался сырой коридор со всяким хламом. Пожарная безопасность тут ни к черту. Они бы еще угля накидали и бензином все полили!
Сдвинув на лица матерчатые маски, похожие на балаклавы, мы перепроверили снаряжение и маленькими группами просочились на базу.
Если бы не брешь, которую Хонока умышленно оставила для каких-то своих нужд, то мы бы никогда не смогли попасть внутрь. Дело было в том, что перед финальной стадией подступы к вулкану обнесли дотоновыми стенами и барьером, превратив остров в неприступную крепость. Представив, как это выглядит со стороны, я не мог отделаться от навязчивой мелодии из телешоу «Форт Боярд». По-моему, разница лишь в том, что в конце не будет клетки с золотом и тиграми, а вместо карлика у нас Хонока.
Первыми нам встретился уже знакомый Росомаха. Погиб он бесславно, от ядовитого сенбона в основание черепа, выпущенного из наруча Анко. И я так и не узнал, какая специализация была у кумовца. Ладно, пусть это останется его маленьким секретом, я не в обиде.
Остальные стычки прошли для меня как-то слишком быстро. Впереди шли группы под командованием Узумаки Абе и Ютаки, состоявшие соответственно из красноголовых и Умино. Они убивали вражеских шиноби и проверяли все на наличие ловушек, а группа, которой, пусть и номинально, командовал я, прикрывала тылы. Родня то ли не особо доверяла моим способностям командира и тактика, то ли не хотели рисковать моей жизнью, но так или иначе вперед меня старались не пускать. Все выглядело как какая-то обычная механическая работа. Просочившись за периметр, трое наших благодаря хенге принимала вид местного начальника и его охраны, называли заранее добытый Хонокой пароль, подходили на расстояние вытянутой руки, якобы для проверки, и наносили удар тому, кто был ближе всего. Запечатали трупы, ставили пару «часовых» — клонов Наруто под хенге (настоящих людей мы оставлять не рисковали) только что погибших. Шли дальше. И так раз за разом. Противник не ожидал атаки, мы были сильнее, превосходя кумовцев и по качеству, и по количеству бойцов. Ничего героического, просто хорошая подготовительная работа и бесценная помощь одной красноволосой девушки с на редкость плохим характером. И при этом у нас все равно было несколько раненых. По счастью, легко.
В темных залах, кроме клеток с вялыми животными, находились бассейны: какие-то были пустыми, а в каких-то что-то плавало в мутной воде. Как специально, в помещении с клетками были узкие смотровые щели, закрытые толстым стеклом, так что мы могли не мудрить с зеркальцами и не высовываться.