Первыми своих крабов приняли Узумаки. После чего я называл зверюшку, зачитывал короткую справку по ней, а тот, кто заинтересовался, выходил вперед. После этого кандидат призывал зверя. Все звери приходили уже не одни, а с родней. После чего призыв решал, с кем заключать полноценный контракт и начинал осматривать-обнюхивать-ощупывать потенциальных кандидатов. Если кандидат или кто-то еще устраивал призыв, то они обсуждали условия дальнейшего сотрудничества.
Если добровольцы не подходили, то призывы, если хотели, сами начинали их искать среди присутствующих. Если нет, то либо я сжигал у них на глазах временный свиток, либо, как было в паре случаев, мне их оставили для поиска новых призывателей.
Их доверие меня даже немного тронуло. Хотя, цинично говоря, я их прекрасно понимаю — мало кто сегодня рискует воспользоваться сложным и опасным ритуалом Поиска Призыва, а многим тварюшкам призыватель нужен даже больше, чем они ему. Так почему бы и не доверить поиск хорошему человеку? Это я про себя, если что.
После этого мы отсылали назад одних зверей и призывали следующих.
Листов еще оставалось достаточно, поскольку звери отказались кого-либо выбирать или были неадекватны и пытались напасть, но и тех, что согласились, было вполне достаточно. Не в том смысле, что каждый первый получил свой призыв — нам все-таки не настолько повезло, а в том, что все были довольны. Особенно Хидики, под контролем которого теперь при необходимости будет целый зоопарк. Правда, нам нельзя особо светить своих зверей хотя бы первое время, потому что кумовцы не идиоты и два и два сложить в состоянии. В общем, еще одна проблема, над которой всем местным придется хорошо подумать.
Перетряхнув стопку, я заметил лист, на котором еще не было галочки. Так я отмечал призывов, которые хотели бы заключить контракт, но им никто не приглянулся. Только один контракт, который еще не призывали — медведи.
— Тензо-сан, подойдите.
Ему я приказал пойти с нами, но то ли из застенчивости, то ли из-за того, что он обиделся, в распределении животных он не участвовал, ну, так он сам думал, предпочитая стоять подальше, у всех за спинами. Не то чтобы призывы его не видели, просто не выбирали. Я просил зверюшек, которые из желающих никого не выбрали, но очень хотели, посмотреть всех шиноби, у которых еще не подписан контракт. Собственно, весь выход вперед заинтересованных шиноби я придумал просто для того, чтобы создать видимость равноправия и демократии.
— Слушаю, Умино-сан, — с каменным выражением лица произнес Тензо, став похожим на чопорного дворецкого, в дверь которого позвонил нищий.
— Призывайте, — отдал я ему лист. — Если и медведи откажутся, вернете.
— Вы хотите отдать мне этот призыв?
— Да, раз остальные не захотели к вам присоединиться. Но последнее слово, разумеется, будет за Призывом. Вы же слышали Кенту.
Растерянный Тензо какое-то время тупо пялился на временный контракт, так что я не выдержал и сам активировал печать.
Из дыма появился уже знакомый мне четырехпалый мишка и, выслушав заученную речь про «а не хотите ли заключить контракт», покивал. Медведь обнюхал меня, обойдя по кругу, легко ткнувшись мокрым носом в руку. Блестящая шерсть на ощупь была жесткой, похожей на малярную кисть с длинным ворсом. Ладонь оказалась в чем-то жирном и вонючем, сразу захотелось где-нибудь помыть руку.
Покрутившись вокруг меня, мишка подошел к Тензо и, встав на две лапы, осторожно принюхался. Шиноби забеспокоился, а эта бурая гора позитива вдруг смачно лизнула его в лицо, после чего, плюхнувшись на зад, радостно взревела.
Не-не-не, меня б стошнило от таких нежностей.
Пока живность радовалась Тензо, я украдкой вытер ручку-вонючку об песок, но сильно лучше не стало.
Мыло, мыло, нужно мыло. Срочно, блин!
А вообще, было немного жаль, что меня косолапый проигнорировал, я б ему балалайку сделал и ушанку сшил со звездой, а березку тут найти, думаю, не так-то и сложно. Но не судьба увидеть местным такую экзотику. Не судьба.
Порывшись в тряпичном бауле, в котором лежали пустые свитки под призыв, я кинул одним в сторону Тензо:
— Поздравляю.
— Спасибо, — заторможено кивнул Тензо, поймав снаряд. Жаль. Я думал он прозевает и получит свитком в лоб.
Пока анбушник заполнял свиток по образцу, я сбегал к воде, один фиг контракт с мишкой мне не светит. А когда я вернулся за свитком, ко мне подошла Анко и, приобняв за руку, поинтересовалась:
— Снова ничего?
— Не, — я легко покачал головой. — Видимо, придется мне обходиться как-то дельфинами и крабами. Медведи были последними, кого еще не вызывали.
Мишка снова потянул носом и, поднявшись, направился обратно ко мне.
— Косолапый, да ты издеваешься, — прошептал я и тяжко вздохнул.
В свитке медведей появилось еще одно имя, а Анко на моей спине, как на столе, уже набрасывала копию призыва.
На радостях животное снова обслюнявило Тензо и уже примерилось лизнуть Анко, но тут у него на пути встал я:
— Но-но, — остановил я медведя, шутливым жестом отгоняя его, — иди с Тензо целуйся. Иди-иди.
Надо сказать, что Мишутке такая наглость пришлась не по вкусу, он встал на задние лапы, нависая надо мной.
— Не тронь! — вступилась за меня Митараши.
Мишка недовольно пошлепал губами, но отступил.
— Митараши Анко — укротительница медведей, — нервно хихикнул я.
Косолапый так выразительно на меня глянул, что желание хохмить дальше внезапно пропало.
Забылся, с кем имею дело, но… Целовать Анко можно мне, только мне и никому, кроме меня!
Кстати, среди зверюшек были и весьма экзотичные, как например плюющаяся огнем двулапая змея, напоминающая комодского варана (но довольно шустрая для таких коротких лап), броненосец, покрытый блестящими, словно из металла, пластинами, нечто синее, похожее на кенгуру, но с шипованным хвостом и рогами. Покемоны какие-то, а не призывные звери. Кстати, именно странный кенгуру и достался Хидики. Они чем-то определенно похожи. Может, цветом?
Разобравшись со зверинцем, мы вернулись в дом отдыхать.
Меня удивило то, что Кумо смогла нахапать такой зоопарк, при том что в манге я видел всего десяток призывов. С другой стороны, этот мир здорово отличается от фантазий Кишимото и безвестных мне сценаристов и аниматоров и мне пора бы уже к этому привыкнуть. Практически каждый клан имеет в своей распоряжении призыв, а то и несколько.
Например, как я успел выяснить, Деревня Скрытая в Облаке всегда славилась своей зацикленностью на артефактах, свитках призыва, техниках и других вещах, которые могли бы переломить ход боя в их пользу. Этакие боевые костыли на все случаи жизни, без которых облачникам было крайне неуютно. А вот долгие научные исследования, особенно в области генетики, они не любили. Собственно, поэтому они и пытались где можно и нельзя украсть обладателей продвинутых геномов. Своих было мало. Впрочем, в разработке особо могущественных техник они тоже уступали тем же Иве и Конохе.
Сила Кумо заключалась в большом количестве чертовски быстрых и сильных в ближнем и ближне-среднем бою шиноби, владеющих серьезными для их уровня техниками ниндзютсу, обученных и вымуштрованных действовать сообща, а также в богатой коллекции артефактов и, главное, в нынешней слабости всех основных конкурентов. Хотя справедливости ради следует отметить еще единство элиты, как внутри Деревни, Скрытой в Облаках, так и внутри страны в целом.
Кумо создавалась как средство противостояния внезапно образовавшейся Конохе, и облачники с самого начала взяли курс на жесткую централизацию. Те же Хьюги не от хорошей жизни сбежали из страны Молний, а потому что задрали всех своих амбициями и были вынуждены спасаться бегством. А победившие в Кумо несколько сильнейших кланов проводили последовательную политику и правили железной рукой. Если сравнивать с Конохой, то это как если бы Сенджу и Учихи слились в экстазе, заставили всех ходить строем и точно исполнять приказы, прижали дайме и его двор к ногтю и при этом не отдали власть никаким левым Сарутоби и Данзо и потому не вымерли.
А удачная внешняя конъюнктура позволила Кумо оказаться на месте сильнейший деревни шиноби, потому что основные соперники самоубились друг об друга, растеряв все силы во взаимной борьбе. Иногда быть в сторонке, на отшибе, как страна Молний, — это намного лучше, чем быть лакомым куском в центре континента, через который проходит большая часть торговых путей, как в случае со страной Огня.
Хотя, надо признать, что чисто географически Кири тоже та еще хата-с-краю, почище Кумо, но Туману так «везло» с руководством, что остается только удивляться тому, что они там еще живы. Странным образом история страны Воды напомнила мне историю Речи Посполитной с ее вконец потерявшими берега панами, постоянной грызней всех со всеми, слабой центральной властью, зажравшейся элитой и идиотизмами вроде «Польша сильна раздорами».
Трофеи с двух мировых войн дали много призывов, которые не хотели сотрудничать с шиноби Облака. К моему удивлению, немало призывных животных для экспериментов было получено и от осужденных кланов и шиноби самой Страны Молний. Жесткая и предельно централизованная власть, сосредоточенная в руках ограниченного числа людей из нескольких кланов, имеет свои минусы. Многим надоедало постоянное служение без вольностей и наград, и они либо уходили, как Хьюги, либо пытались уйти, либо с разной степенью неуспешности устраивали переворот. И эти неудачники тоже послужили источником для местного зоопарка-концлагеря на острове.
Вот только в Облаке все изъятые свитки призыва не просто положили в архив, как сделали бы во многих других скрытых деревнях, а нашли им применение. Рискованное, на грани или даже за гранью фола, бесчеловечное, но очень прагматичное. Да, есть риск, что после подобных фокусов все призывные звери разорвут контракты с Кумо и станут его врагами, но зато в случае успеха разрыв между сильнейшей ныне скрытой деревней и ее конкурентами увеличился бы еще больше.