Излишне настойчивые попытки настоять на своей точке зрения в обычное время могли привести в лучшем случае к вербальному предложению отправиться в пешее эротическое путешествие. В худшем могли убить на месте.
Другое дело, что в условно-мирное время (по-настоящему мирного не было никогда) многие ключевые вопросы клан время от времени обсуждал общим собранием, проявляя удивительный для этого мира уровень демократизма и готовность не только выслушать большинство членов клана, включая даже женщин, но и учесть их мнение при разработке дальнейшей стратегии. Клан изъявлял свою волю, а его Глава решал, что из высказанных пожеланий и как именно он будет выполнять.
Проще говоря, даже самые большие отморозки все-таки старались учитывать мнение большинства.
Как эта помесь змеиного кубла и стаи вечно голодных пираний умудрялась не только как-то существовать, но и достаточно долго процветать, выше моего понимания.
Но Ницше, наверное, плакал бы от восторга. И с тем, что выживает сильнейший, и с «падающего — подтолкни» у меня в клане все было в полном порядке.
И все-таки, несмотря на свою своеобразную мораль и культурные особенности, дружеские отношения с Узумаки мои предки старались поддерживать, и совместные браки не были редкостью и в более ранние времена, и тем более — в последние десятилетия существования Узушио. К тому же Умино со временем подуспокоились — награбили столько, что встал вопрос о том, как бы свое удержать. По правилам союз между кланами был закреплен не так давно, всего лишь несколько поколений назад. Почему-то только тогда-то Умино и Узумаки всерьез начали на официальном уровне обмениваться не только вещами, но и дочерьми. Я имею в виду межклановые браки со всеми вытекающими из этого плюсами и ответственностью с обеих сторон. А не просто брать кого-то в мужья и жены, по, так сказать, частной инициативе, как это было ранее.
— Ты все-таки уснул! — плеснув мне в лицо водой, засмеялась Анко. — О чем-то задумался? Иди скорее к нам!
Не поленилась же в ладонях принести!
— Да! — поддержал мелкий, поднырнув под волну. — Давай к нам!
Широко улыбнувшись, я стал стаскивать одежду:
— Уже бегу! — оставшись только в штанах, стартовал к воде, не забыв подхватить Анко на руки.
Мой крик «бомбочка» и прыжок в воду сопровождал писк Анко, крепко вцепившейся мне в плечи.
Вдоволь набесившись, мы втроем построили вокруг костра маленькую Коноху, а по сути стену с башенками по колено высотой, и сели внутрь обсыхать.
Ерунда такая, а сколько счастья!
Прижавшись к моему боку, Анко заглянула в лицо задремавшего от тепла Наруто.
— А он симпатичный. Чем-то похож на Минато-сана.
— Мне начинать ревновать? — шепнув это, я нарочито насупился и притянул Анко за талию поближе.
— Можешь, — улыбаясь мне, она погладила Наруто по голове, как бы провоцируя.
— Что, уже уходим? — сонно пробормотал мелкий, потянувшись.
— Нет, можешь еще поспать.
Когда мы, наконец, собрались, я решил закопать костер, но Анко попросила меня отойти от кострища и сложила печать концентрации. Песок разверзся, и в неглубокую яму обвалились угли и пепел, а затем земля сомкнулась. Даже если приглядываться, не догадаешься, что тут было. Практично.
Узнав, что уже днем мы отправляемся обратно в Коноху, Наруто упрашивал нас остаться. Даже применял тактику пассивного сопротивления: если его поднимали, сразу падал на песок и делал вид, что у него нет костей. Пришлось его нести с пляжа.
— Пожалуйста, — уже с плеча протянул мелкий. — Пожалуйста. Давай еще недельку тут побудем?
— Нам пора возвращаться. Я бы и сам хотел отдохнуть тут минимум месяц. А лучше — два. Только мы втроем, и больше никого, — я вздохнул. — Мечтать не вредно.
— Вредно не мечтать, — так же кисло продолжил Узумаки, рассмешив Анко.
В дом мы с Наруто прокрались, как полагается шиноби, но это не помогло: нас снова усадили за учебники.
Наверное, нас выдала Анко, она-то не пряталась.
Временами мелкий демонстрировал чудеса интуиции и находчивости там, где мне приходилось зубрить и долго вникать. Особенно когда дело касалось печатей. Однако он позже, чем я, смог научиться вызывать крабов и дельфинов размером с внедорожник. Не матерых зверей (те раза в два больше будут), но уже имеющих мозги, чтобы существенно помочь призывателю.
Проблема у него была лишь в узости и неразработанности каналов чакры, расположенных в руках, и в том, что с его до сих пор далеко не идеальным контролем он не умел одномоментно вкладывать достаточно большое количество чакры в технику призыва.
Второе для него было сложнее всего — это как попытаться зачерпнуть ладонями сразу ведро воды из моря под ногами.
Однако у меня благодаря унаследованному от Ируки телу, разработанным каналам чакры и мышечной памяти таких проблем не было, так что я довольно быстро наполовину вспомнил, наполовину освоил технику призыва.
Устав за день от уроков, я отчего-то не мог заснуть. Думал о всяком.
Прислушиваясь к дыханию спящей у меня на груди Анко, я ворошил доступные мне воспоминания Ируки о ней. Итог этих раскопок меня не радовал — почти все, что я знал об Анко, в основном было почерпнуто из личного общения или из манги. Ирука что, вообще ее ни о чем не спрашивал?
— Не спишь? — тихо проговорила она, заботливо поправив одеяло футона.
— Нет, — фыркнул я, улыбаясь. — Знаешь, я не могу вспомнить, как мы с тобой раньше тренировались вместе.
Привстав с футона, девушка заглянула мне в глаза, точно пыталась что-то в них прочесть.
Молчание затягивалось, стало как-то неловко, и я решил пояснить:
— Обычно я вспоминаю похожие ситуации, — прошептал я, чтобы не разбудить спящего рядом Наруто. — Реже — моменты, связанные с какими-то конкретными людьми или вещами. Кажется, я говорил об этом.
— Говорил, — словно эхо, шепотом повторила девушка, задумчиво потрогав мой лоб.
— Я еще много всего не помню, а эти, — я покрутил кистью, глядя в потолок, — приступы, когда я выпадаю из реальности, почти прекратились. Я надеялся, что с тобой будет связано больше воспоминаний, но я ничего не вспомнил, когда ты нас учила. Да и твой удав вообще никак в памяти не откликнулся. Или ты мне не показывала своих призывных зверей или…
— Мы раньше никогда не тренировались вместе, — она заползла мне на грудь. — Когда я предлагала, ты всегда отказывался. Говорил, что много дел или нет времени…
Ей было неприятно об этом говорить, от того она избегала смотреть мне в глаза. Пока настроение у Анко не испортилось еще сильнее, я сказал:
— Ты поможешь мне вспомнить больше? — я положил руки ей на талию, но, подумав, спустился пониже. — Все же обо мне ты знаешь больше, чем я сам.
— Тебе не нужно спрашивать, — улыбнувшись, Анко подарила мне долгий поцелуй и после прошептала: — Я буду рада тебе помочь.
Рядом громко вздохнул Наруто, но не проснулся, а только перевернулся на другой бок, подергав пяткой.
Сон не шел, да и Анко просто лежала на моем плече с закрытыми глазами.
— Ты совсем не похожа на свой призыв, — вдруг ляпнул я. — На змей. Змеи такими ласковыми не бывают. Даже удивительно, что им вообще подошла твоя чакра.
— По-твоему, я на медведя похожа больше? — нарочито надула губки, да только уголки рта, будто сами, растягивались в предательской улыбке.
— Не знаю, может. Совсем не помню историй о настоящих медведях. Все больше о сказочных, которые без чакры болтать умеют.
— Расскажи.
Задумавшись, я смог только вспомнить историю про седого медведя, который и не медведем вовсе был.
— …С тех пор так и повелось: как залютует какой охотник, станет зверя без меры бить, тут и приберет его к себе Седой медведь. А так ничего: ходи, гуляй по тайге. Старики поговаривали, справедливым он был, Седой медведь, — закончил я историю слово в слово, как в мультике было.
Заснула Анко под рассказ о бескрайних хвойных лесах, болотах, диковинных ягодах, пушных зверьках и комарах. Кстати, ничего похожего на тайгу не было ни в одной стране. Для местных мои рассказы — как байки и легенды о днях до нашей эры для меня.
Надо сказать, что никому из нас пятерых в Коноху особо не хотелось. Тензо боялся и вечерами в своем углу шепотом репетировал оправдательные речи. Правда, у него до сих пор не выходило оправдаться даже перед самим собой. А мы трое уже скучали по морю и тому настроению, что осталось на пляже Каменистого побережья. Зато мы забрали с собой доверие. По крайней мере, Анко и Наруто перестали меня делить и ссориться по пустякам, а вели себя, скорее, как брат и сестра. Мелкий частенько засыпал на коленях у Анко, а она шутливо душила его в объятьях. Иногда они вместе с ним «душили» уже меня, если я засиживался в саду с черновиками слишком долго.
У меня так быстро не получилось сдружиться с Наруто, как это вышло у Анко, когда она перестала в нем видеть конкурента. Эта роль досталась Хоноке. Несмотря на то, что с красноголовой вивисекторшей я общался подчеркнуто официально и только по делу, Анко была сама не своя. Девушка в присутствии красноволосой из кожи вон лезла и становилась то приторно сладкой пай-девочкой, то чересчур развязной. Родня не одобряла такого поведения, но благоразумно молчала.
Успокоив тяжелое дыхание, я притянул Анко к себе и зашептал:
— Веди себя спокойнее, пожалуйста. Не хочу, чтобы у меня появились соперники.
— Что?
— То, как ты себя ведешь, привлекает внимание других мужчин. Я ревную.
Когда я отстранился, Анко лучилась довольством. Словно сделала кому-то гадость.
Поймав себя на том, что хочу большего, я кашлянул и второй рукой потрепал мелкого по волосам.
— Наруто, — привлек я внимание мальчишки, — пожалуйста, сходи Тензо подоставай или Хоноку.
— Лучше Хоноку, — серьезно заявил мелкий, давя улыбку, — мне как раз помощь нужна, — и, забрав со стола набор для печатей, скрылся за дверью.
— Кажется, он считает нас смешными.
— Иру-у-ка, — шаловливые ручки нырнули под кофту, щекоча, пробежались по бокам. Терпеть невозможно. Лапки холодные, а жар от них, как от углей в сухой соломе.