— Что будет, если узнает Данзо-сама? — все же нарушил я молчание, тихим вопросом.
— Если Шимура-сама узнает, что я слаб, — недоверчиво прищурился мальчишка, — Шимура-сама изгонит меня.
— Предпочитаешь умереть в ближайшие несколько лет от болезни? — с жалостью посмотрел я на него.
Не должны дети так спокойно относиться к смерти.
— Мне все равно, — глухо проговорил пепельноволосый, изображая безразличие.
А ведь у него почти получилось побороть Очарование моря, но сомнения, как вода, сточили камень подозрительности.
— Неправда, — мягко проговорил я. — Ты солгал.
— Правда! — неожиданно воскликнул он, но, испугавшись, сжался. Причитая извинения, он упал в поклоне на колени, касаясь лбом пола.
Кое-как я смог его успокоить и снова спросил о последствиях.
— Мне некуда идти, — руки, лежащие на коленях, он сжал в кулаки. — Я сирота. Если меня выгонят отсюда, я все равно умру. Я хотел бы провести свои последние дни с братом.
— Понимаю. Дай мне подумать.
Пацан удивленно склонил голову на бок, но вопросов задавать не стал.
Пригласить его к себе домой не получится. Все же вчетвером в одной маленькой квартире будет тесно. Но и оставить его Анко или Хоноке я тоже не мог. Не имел на это никакого права, хотя последняя мне сильно должна. Но ей самой жить негде. И тут я вспомнил про Хидики и его «оживших» корневичков. Это, конечно, не приемная семья или персональный опекун вроде меня, но лучше, чем тут.
— А если будет дом?
— Моему брату со мной можно? — осмелел подросток.
— Только если он так же смертельно болен, как ты, — виновато поморщившись, я поспешил исправить оговорку: — Смертельно без лечения.
— Нет. Он здоров, — нехотя признался пепельноволосый.
Мы поговорили еще немного. Я рассказал, куда хочу его пристроить, а когда он согласился, взял за руку и повел к кабинету Шимуры. У самых дверей он засомневался, даже попытался вырваться и сбежать. Благо Фуу и Торуне (я вспомнил, как их зовут!), мешать не стали, а просто сообщили Шимуре обо мне.
— Назад дороги нет, — прошептал я мальчишке, так и не отпустив руку.
Когда я вошел, почуял плохо скрытое недоумение с небольшим раздражением. В эмоциях Лешего легко читалось: «Ну, что там опять?»
Но как только я втянул в кабинет мальчика, Шимура прищурился:
— Объяснись.
Немного странно, что Данзо сообщили лишь обо мне, не заметить мальчишку телохранители точно не могли.
Я рассказал, что застал приступ, что ребенок болен и солгал, что без лечения он умрет в ближайший год. На самом деле без лечения мальчик мог протянуть как минимум еще пару лет.
— Ты хочешь его забрать к себе?
— Забрать — да. К себе… — задумчиво протянул я, глядя на Данзо. — К сожалению, не могу себе такого позволить. На период реабилитации он какое-то время побудет в Госпитале под присмотром моих друзей-ирьенинов. После я бы хотел передать его Хидики-сану.
Данзо задумчиво потер подбородок, глядя то на меня, то на мальчишку долгим изучающим взглядом.
— Почему ты хочешь отослать его Хидики, а не вернуть сюда после лечения?
— Потому что если поместить его в те же условия, вероятность рецидива слишком высока, — снова легко солгал я. — На Каменистом побережье от него будет больше толка, чем на кладбище.
Данзо думал довольно долго, потом достал какие-то папки, начал их листать. Парнишка, нервничая, тискал мою ладонь, больно впиваясь ногтями, когда Леший слишком громко шуршал бумагами.
— Хорошо. Можешь забрать его. Документы с легендой Морио передаст тебе вечером. После этого можешь идти с ним в Госпиталь.
— Спасибо, Данзо-сама, — глубоко поклонился я, пятясь к дверям.
А на пороге нас догнал приказ:
— Четвертый, я запрещаю тебе видеться с Девятым. Он не должен знать о том, что ты ушел.
Когда двери кабинета оказались далеко позади и мы ступили в пустые коридоры-трубы, мальчик всхлипнул и упал на колени. Растерявшись, я отпустил руку, а названный Четвертым сжался в комок и зарыдал. Чтобы успокоить, я взял мальчишку на руки и прижал к груди.
— Вы с ним еще встретитесь, — пошел я дальше. — Это не навсегда. Ты же веришь, что твой брат справится со всеми трудностями?
— Верю, — булькая соплями, подтвердил мальчик. — Он сильнее меня.
Тут меня осенило, что кроме одежды у сероволосого с собой ничего нет. Я его собрался увести вообще без ничего.
Тихо чертыхнувшись, спросил:
— Забрать отсюда что-нибудь хочешь? — и, чтобы развеселить насторожившегося мальчика, шутливо покаялся: — Забыл я, что при переезде обычно люди вещи с собой забирают.
— У меня ничего нет, и Данзо-сама запретил мне встречаться с братом. Я не могу… — всхлипнул Четвертый.
Вздохнув, утешающе похлопал его по спине.
— Все будет хорошо. Если что понадобится, или одолжим, или купим. Тебе какой цвет нравится? Мне, например, нравится ядовито-зеленый, как у лимона, который только-только начал желтеть.
Отвлекающая болтовня прошла мимо, мальчику стало хуже. От нервов кашель усилился, пришлось покупать воду в ближайшем киоске около замаскированного входа.
Мелкими глотками сероволосый отпивал газировку, не чувствуя вкуса, а затем замер, хлопая глазами.
— Вкусно, — с каким-то нечитаемым выражением сказал он, а я схватил мальчишку за руку и увел его подальше от глаз любопытного торгаша.
Бывший узник Корня сжимал стеклянную бутылку, как самый дорогой подарок. Смаковал каждый глоток, будто никогда в жизни такого не попробует снова.
Разве можно так издеваться над детьми?
Когда мальчик успокоился, я сказал, что найду способ передать его брату весточку, потому что понимаю, как это важно для них обоих. Да мне самому было небезразлично, что станет с будущим Саем.
Тот мой знакомый из прошлого писал о Сае фик, точнее, не совсем о нем, а о попаданце, который того заменил. В общем, я знал эту историю достаточно подробно, хоть она и раскрывалась сильно позже того момента, где я бросил смотреть аниме.
Наруто был весьма удивлен гостю и сразу спросил, будет ли он жить с нами. Пепельноволосый челюсть потерял от такого, а Наруто уже взял его в оборот:
— Как тебя зовут? — допытывался мелкий, мельтеша перед мальчиком. — Компот будешь? А печенье? А почему ты такой бледный? Ого, да у тебя все вены видно!
И это с кувшином и тарелкой в руках. Загрузил его Наруто чуть ли не до зависания.
— У меня пока нет имени, — осторожно отозвался гость, приняв кружку.
— Но тебя как-то называли?
— Четвертый.
— Как Четвертого Хокаге? Попробуй, это вкусно.
— Нет. Четвертый, как номер, — с целым печеньем в руке и кружкой в другой ответил растерянный мальчишка.
— Понятно. Ешь, это вкусно, правда!
По лицу было видно, что гостю компот понравился, да и печенье — тоже.
Посмеиваясь, я намекнул, что гостю лучше предложить что-то посущественней, чем сладости. Клон Наруто тут же умчался на кухню что-то подогревать.
Было забавно наблюдать, как Узумаки строил планы с участием пепельноволосого, при этом всегда спрашивая его мнения. А тот, не привычный к такому, соглашался на все.
Мелкий даже похвалился тем, что умеет блины делать, и решил научить нового знакомого.
Насвинячили они вдвоем, как те мальчишки из стишка, мне даже мультик вспомнился и фраза: «Просто заходил Сережка, поиграли мы немножко». (2)
Когда основательно стемнело, а пацаны с азартом обсуждали полезность гендзютсу, тренькнул звонок. Помятый Морио с засосами на шее, зевая, чертыхнулся и сунул мне пухлый конверт с пометкой «лично в руки».
А затем, дразнясь, промямлил с сюсюканьем что-то про «размяк» и «как девчонка», «всех сироток подбираешь». У меня аж глаз задергался от такого обращения, так что удар кулаком в нос получился как-то сам собой. Чисто на инстинктах.
— Мягко? — прошипел я, а Морио заржал, зажимая пострадавшее место рукой.
— А-а, прям как в детстве. Больно, сука, — беззлобно сообщил Маугли. — Вспомнил что?
Оказалось, он решил мне с памятью помочь таким оригинальным способом. Он Ируку в детстве подкалывал подобным образом, но раньше ему попадало в солнышко.
— Извини, — невольно хихикнул я, — спасибо за попытку. Куда дотянулся. В солнышко мне бы помешала ручка двери ударить.
Пришлось впустить гостя в прихожую, чтобы загладить свою горячность. И теперь я страдал, думая, как бы он мне кровью полы не заляпал, свинтус рыжий.
Морио покивал и снова отвлекся на свой нос.
А тем временем, пацаны, притихшие в зале, перестали жевать печенье, видимо, чтобы подслушать. С их угла маленький коридорчик было не видно, так что Наруто встал и выглянул, узнав Маугли, сделал вид, что разминает затекшую спину и вернулся на место. Я почти поверил.
Молчание затягивалось, гость не спешил уходить. Будто ждал чего-то.
Подумав, я решил, что дело в пацанах.
— Мелкие, — обернулся я, — дуйте в комнату, нечего уши греть.
Шин сначала не понял, что вообще от него хотят, а Наруто, надув щеки, увел его за собой, не забыв поднос с едой. Ну и правильно, еще Морио тут прикармливать не хватало!
Подумав, я решил, что Морио, наверное, хочет узнать о Хидики, друзья все-таки. Вроде бы, больше ничего такого, что Шину и Наруто знать не стоит, я бы Маугли рассказать не смог.
— Тоши тебе привет передавал. Пацана я к нему отправлю, — будто оправдываясь, сказал я. — Из-за покушения на меня у него убили двоих. А этот пацан здесь все равно не жилец. Был бы еще кто-то такой же, я бы и второго прихватил, чтобы возместить ущерб. А то ты Тоши знаешь, он бы еще и третьего запросил — как набежавшие проценты.
— Знаю, — хохотнул Маугли, все еще зажимая нос. — Вы друг друга стоите… Жмоты. С вами бухло и закуски покупать было сущее мученье!
Маугли ударился в воспоминания и рассказал о Хидики таких вещей, которые бы тот сам точно мне не поведал. Ну, разве только в подпитии…
— И как он там? — ковырнув что-то в носу, спросил он.
— Мозги, что ли, чешутся? Фу. Хорошо. Он весь в трудах и заботах. Гоняет всех в хвост и в гриву. В местном болоте он теперь самая крупная лягушка, чему и рад. Мы с ним посидели, повспоминали разное. Он по дружбе мне помог, а я помогу ему.