Я чуть не рассмеялся, почуяв, как обиделся Какаши. Так и подмывало сказать: “А на что обижаешься? Они действительно слабы, ведь ты их не учил. А калека многому не научит. Особенно если запрещать ему учить”.
Но самым удивительным было другое — другие начали сомневаться! Ведь одно дело, когда говорит шестерка Данзо, и совсем другое — равный тебе джонин! Я даже оторвался от поиска остряка, решившего, что я чья-то псина. Кто именно сомневался, мне было не разобрать: народ стоял плотной толпой.
"Блин, я с этих людей поражаюсь! Неужели им нужно чье-то авторитетное мнение, чтобы согласиться с очевидным? Самим подумать не судьба?"
Впрочем, ничего это все равно не изменило, заявку Какаши приняли, а нас распустили после инструктажа.
А остряка я потом поищу в памяти и, когда пойму, кто решил, что Ирука — псина из своры Хатаке и всех его приказов слушаться обязан, вспомню и отомщу. Обязательно.
Уже уходя, я сказал Гаю:
— Спасибо за поддержку, Майто-сан. Я только не понимаю, зачем меня позвали, если мое мнение никому не интересно.
Зеленый зверь Конохи посмотрел на меня с удивлением.
— Это очевидно. Вас не могли не позвать, вы ведь обучали весь выпуск.
— Да, но я был не единственный учитель в Академии.
Майто неуклюже сослался на срочные дела и смылся.
Если дело было только в том, что я учил этот выпуск, отчего тут нет Кудряшки-четырехглазки в розовом кимоно, толстяка и других учителей? Что ж, один вариант отпал. Но, может, тогда дело в моем статусе опекуна Наруто? Или в том, что я ассистент в седьмой команде? Или в том, что из учителей я единственный клановый? Больше того — глава клана, пусть и номинально?
Или пригласили показать: "Мы не уважаем тебя достаточно, чтобы прислушиваться к твоему мнению, но достаточно, чтобы тебя проинформировать и дать тебе время подготовить седьмых"?
Или, позвав на это собрание, меня каким-то использовали в очередных играх?
Хмыкнув, я покачал головой, глядя в спину джонинов выходящих из зала.
— Ирука-кун, ты что-то хотел? — покряхтел Третий, зачем-то тоже задержавшись.
— Нет. Просто задумался. Уже ухожу, Хокаге-сама.
А мысленно сказал: "Я бы хотел спросить, но вряд ли получу честные ответы".
Наступил первый день июля, принеся с собой сырую духоту, как в бане, и редкие тучи, из которых капала какая-то морось, а не нормальный дождь. Из-за этого пришлось коротко подстричься, иначе под форменным беретом образовывалось мокрое гнездо, которое долго сохло и потом расчесывалось с трудом и матюгами. Говорили, что погода изменится только к сентябрю.
Трудно поверить, но прошел почти год, а я будто только вчера очнулся под деревом.
Страшно вспоминать, как глупо я себя вел поначалу, не задумываясь о последствиях и не представляя, где я нахожусь и к чему могут привести мои действия. Как потом вживался в чужую шкуру, боясь чихнуть лишний раз, и при этом все равно пер в гущу событий. Столько воспоминаний, переживаний, а рассказать о них никому нельзя. Даже самым близким и дорогим мне людям.
Заметив мое настроение, Наруто попробовал меня расспросить, а я почти не солгал:
— Ирьенинская хламида меня бесит. Неудобно. Длинная слишком.
Хотя она действительно меня раздражала, так что я решил в нее переодеться уже в башне. Мою принадлежность к медикам сейчас выдавал только бежевый берет, который позже я тоже хотел спрятать.
— Понятно. Зато ты теперь крутой ирьенин! Целый В ранг!
— Ну да, — что ни говори, а этот ранг я считал личным достижением и гордился им. — Так что там Сакура?
— Ага. А я такой говорю: “Ты же умная, кто кроме тебя сможет разобраться в аптечке?” И Саске кивнул. Сакура согласилась, она точно придет. Она подписала свое разрешение.
— Хорошо. Еду, аптечку, спальник взял?
— Да, а еще удочку, если со свитками что-то случится. Если что, то я вызову краба! И Саске обещал показать свой призыв! Какой он у него?
— Не буду портить сюрприз, сам увидишь, — улыбнулся я.
А тем временем к Академии неспешно тянулись тройки будущих участников, одетых в какие-то выкидыши безумного кутюрье. Здесь бы старый рыжий костюмчик Наруто никому не мозолил глаза, потому что были еще более безумные и яркие наряды. Впрочем, я к дикой моде шиноби привык, и несколько нормально одетых мужчин, которым до пенсии десяти лет не хватило, казались мне нелепыми в этом хаосе странных шмоток. Я бы принял их за случайно забредших сюда горожан, если бы не хитай-ате у всех троих.
Рассматривать участников у меня уже не было времени, я почти опаздывал из-за того, что решил проводить Наруто.
— Удачи, — помахал я.
— И тебе тоже, ирьенин-Ирука! — прокричал мелкий, чем привлек всеобщее внимание.
Чужие смотрели на меня с непривычным уважением, а некоторые местные с недоумением. Видимо, это были те ученики Ируки, которые не особо интересовались моей судьбой.
К полигону я несся как в одно место ужаленный. Я же не Какаши, чтоб опаздывать.
А у ворот Леса Смерти скучал Митате, пялясь в небо, дремал Ияши, пуская слюни, и, хихикал над книжкой Канпо, шепотом зачитывая фрагменты для улыбающихся Хошо и Кусуши. В отличие от меня, все пятеро ниндзя-медиков были уже в форме.
Поздоровавшись, я уставился на лес через забор: уж очень интересно мне было глянуть на гигантские деревья и на местную живность с безопасного расстояния. Когда побежим к башне, будет не до того.
Сетка-рабица не выглядела надежной защитой против тех монстров, которые обитали под сенью деревьев-мутантов, но затем я разглядел печати, вырезанные на камнях по ту сторону забора, и расслабился.
За то, что одет не по форме, меня попытались пожурить, на что я резонно заметил, что мне неудобно даже в укороченной версии ирьенинского халата.
— А там, — кивнул в сторону полигона, — неудобство может стоить мне жизни. Вот привыкну...
— Ну, так-то да, — почесал Кусуши макушку прямо через дурацкую шапочку, похожую на фрагмент бежевого костюма аквалангиста.
Как-то раз я поинтересовался, почему на голове все носят что попало. Так вот, оказалось, что в инструкциях не прописано какого-то определенного образца для головных уборов, главное, чтобы он был и из-под него не сыпались волосы в раны твоих пациентов. Даже цвет мог быть не бежевый.
Не успели мы толком обсудить плюсы и минусы разных видов "тюбетеек", как к нам подошли четверо АНБУ и, проведя короткий инструктаж, открыли калитку.
Звон цепи заставил сердце екнуть, а в голове — поселиться легкой тупой боли. Животные тоже испытывают эмоции.
— Ибо ночь темна и полна ужасов, — пробормотал я, когда калитка на полигон сорок четыре со скрипом и звоном закрылась уже за нашими спинами. Под кронами исполинских деревьев было сумрачно, как поздним вечером, несмотря на солнце, зависшее над нашими головами.
— Что ты там бормочешь, Ирука? — спросил Канпо.
— Просто нервирует меня это место.
— Не тебя одного, тут такие мерзкие гады водятся, что всегда надо быть настороже.
Один из АНБУ, сопровождавший нас, остался за калиткой, а трое других вышли вперед.
— До двух мы уже будем на месте, — сказал один из бойцов. — Двигаемся тройками. Один АНБУ, два ирьенина.
Лес полностью оправдывал свое название: отовсюду подозрительные звуки, брошенные зверьем кости и свежие трупы. Такое чувство, что пир брюха тут не замирает ни на секунду.
Несколько раз мы останавливались, чтобы обогнуть лежбище каких-то опасных зверей, видели, как четыре тигра жрут медвежонка. Да только медвежонок был размером с обычного взрослого бурого медведя. Само собой, вмешиваться в естественный ход вещей мы не стали, чтобы не стать его частью — в виде добычи для тигров.
Но умные твари переглянулись, и я почувствовал интерес хищников. Один тигр остался рядом с добычей, а трое направились к нам.
— Ой, мама! — я так и не понял, кто это пискнул.
Двое АНБУ задержались, метнув в полосатые морды взрыв тег с дымовой бомбой, а потом, как белки, разбежались по деревьям в разные стороны, отвлекая животных.
Вот только шиноби два, а тигров-то — три. Третий АНБУ остался нас опекать.
Чувствуя, что возня с тиграми может мало того что затянуться, так еще и кончиться плохо, я распечатал кое-что из свитка.
— Кто хочет котика погладить? — крикнул я, осторожно подбросив в руке кокос-бомбу, чтобы привыкнуть к весу и не промазать.
Таких снарядов Наруто сделал несколько штук и запечатал, воодушевившись своим опытом с нукенином из Кумо. Полосатого тут же закидали кунаями, заставив спрыгнуть с веток вниз. Там-то его и нагнал кокос. Бухнуло так, что отдачей меня чуть не снесло с дерева вниз. Хорошо, что Митате меня за шиворот поймал.
— Ирука, ты больной! Хоть бы предупредил, что оно так бахнет!
— Сам в шоке, — захлопнул я рот.
Рвануло еще сильнее, чем в ранних версиях.
Монстр взревел и начал пятиться, мотая опаленной мордой: если бы отскочил чуть в сторону, он бы так легко не отделался. Мы даже остановились, чтобы на это поглазеть, ну и АНБУ подождать, которые второго тигра увели.
Наш "Котик" обиделся и нападать снова не стал, так что второй снаряд я убрал обратно в свиток.
После тигров других приключений на пятую точку мы не нашли. Чему некоторые (вот странные) были не рады. Я, конечно, понимаю, что в Госпитале приключений нет, но не лезть же из-за этого в опасности двумя ногами?
В башне нас разместили на третьем этаже, прямо над входом в мини-арену. Пока больных не наблюдалось, мы разбрелись по кроватям, поставив допотопный будильник на два часа дня.
Выспаться впрок, угу. Будто это возможно.
В два начнется экзамен, и у нас могут появиться первые пациенты. Да и персонал башни тоже может покалечиться в Лесу.
Под глубокое сопение можно было уснуть даже мне, с моими не в меру чуткими ушами. Но как тут уснешь, если скоро Анко предстоит встретиться с Орочимару?
Повалявшись, я понял, что не усну, и пошел бродить по коридорам, мешаясь шиноби в серой форме. Иногда кто-то таскал коробки и толстые пучки кабелей и еще какой-то электроники. Вроде бы живность попортила что-то, но я не узнавал, что конкретно и какая именно живность.