— Здравствуйте. Что нужно уважаемым?
— Деньги для Гато-самы! — перебил старика заместитель десятника.
Надо было бы одернуть слишком резкого бандита, но он освобождал меня от необходимости заниматься вымогательством, так что я промолчал. И просто стоял с важным и суровым видом, демонстрируя, кто здесь главный.
«Счастливая лапка» была посудной лавкой. Старик продавал тарелки, чашки и прочую кухонную утварь. А еще он продавал глиняные фигурки котов, похожих на вывеску. Они назывались — Манэки-нэко, буквально «Приглашающий кот». Считалось, что они приносили удачу, а в зависимости от того, какая лапа поднята — еще и клиентов.
— Видите ли… — замялся старик, подбирая нужные слова, — денег у нас нет. И безнадежно развел руками. — Все забрал Сусуми.
— Это еще кто? — обернулся я к своим бандюкам прежде, чем они начали катить бочку на лавочника.
— Да был когда-то один, но ушел. — буркнул мне Горо.
Пока я отвлекся, Дзироте пошел на старика:
— Хватит мне тут сказки рассказывать! — выхватив мечи, он приставил их к горлу Кенты наподобие ножниц. — Где деньги, отвечай, быстро! А не то я твою тощую бороденку повыдергиваю.
— У нас ниче… — начал было старик, попятившись к печи.
— Где деньги! — снова заорал Дзироте, катаны в его руках начали опасно подрагивать.
— Заткнись… — коротко оборвал я этого зама десятника, — И мечи убери. Не то порежешься.
— Но почему? — удивленно посмотрел на меня работник с большой дороги, но катаны все-таки убрал. — Он ведь…
— Живой лавочник — прибыль в будущем. Мертвый — убыток уже сейчас.
— А в чем убыток? — не унимался хмурый недо-десятник.
— Труп таскать кому-то придется, — начал я загибать пальцы, — испачкаешься, оружие затупишь о старые кости, — кивнул на сбледнувшего старика.
— Ааа… — понимающе протянул бандит. — Понял.
— Но только сейчас, — безжалостно надавил я. Придавив его на пару секунд тяжелым взглядом, я припечатал. — И вот поэтому тут командую я, а не ты.
Недобро прищурившись, Дзироте отошел от старика и что-то прошептал все это время молчавшему Хачиро. Тот отрицательно замотал головой и даже отступил на шаг. В его эмоциях явственно проступило опасение.
Меня боятся. Это хорошо.
Спустя пятнадцать минут все стало более-менее понятно. Успешный, так переводилось имя главаря местных, довольно ловко и незаметно для Гато обирал эту деревеньку. Воспользовавшись тем, что магнат не так давно ввел прямые поборы в свою пользу, Сусуми и Ко обвели старосту-лавочника вокруг пальца, сказав, что их якобы послали сюда охранять поля и за это нужно платить. И люди верили. Не обращали внимания на то, что когда приходили настоящие люди Гато, Сусуми и его веселая компашка куда-то исчезали. Пока бандит не обнаглел от безнаказанности и не забрал вообще все деньги, которые местные собирали для коротышки. Жадность фраера сгубила…
Когда пришли сборщики дани, а жителям оказалось нечего отдать, тогда и выяснилось, что Успешный к Гато никакого отношения не имел. Хотя, может люди что-то и подозревали, но пожаловаться им все равно некому. Они пытались обратиться к Гато, но тот никаких жалобщиков не принимал — прогнал их, даже не выслушав.
Деревенька Сидзуоки делилась на две части: жилую и заброшенную. Дела под гнетом очкарика шли плохо, вот некоторые крестьяне и ушли в поисках лучшей доли. В заброшенной части оказался дом прошлого старосты. Его-то и превратили в барак Сусуми и его люди.
К счастью, бандиты из местных в моей сборной солянке были, так что долго искать никого не пришлось. Впрочем, я бы и прогулялся, потому что по дороге я накручивал и убеждал себя, что не надо бояться столкновений, крови и убийств. Потому что я не людей иду убивать, а озверевших от собственной безнаказанности ублюдков, которых надо остановить, иначе они так и будут убивать и калечить невинных. Да и не так все страшно оказалось, как в художественной литературе описывать любят. Скорее уж все обстояло, так как говорил сосед дядя Толя, «афганец»:
Ну убил и убил… Никаких мальчиков кровавых нет, и сплю хорошо и спокойно.
Вот так и я, убил того джонина из Дождя, и ничего, мир не перевернулся. Все осталось по-прежнему. И даже совесть не мучила. Ха, а ведь это даже забавно. Когда я был мелким — не верил, что так может быть, что не будет ни угрызений совести, ни кошмаров, ни прочего в этом духе, если кого-то убить.
Мы остановились перед плетнем из серых от времени прутьев и веток. На этот раз внутрь пошли мы все, правда, пришлось сделать крюк, чтобы забрать отдыхающих. К Горо прибавились и другие недовольные командиром рожи. Такая конкретика эмоций меня изрядно напрягала.
Поставил работников ножа и топора на место, а они теперь посылают мне лучи «добра»… Мда, с этим надо что-то делать.
Нам не обрадовались. Ни побледневший мужичок, выполнявший роль бармена, что попытался прикинуться ветошью, ни два десятка праздновавших внутри бандитов. Впрочем, их главарь, здоровый мужик лет тридцати с почти нержавой катаной, несмотря на явный испуг, отчетливо ощущаемый в эмоциях, держался достаточно храбро. Вальяжно встав со стула, он сказал:
— Кто из вас главный? Я буду говорить только с ним, а остальные — отошли в сторону!
Я вышел вперед, перед этим незаметно мазнув рукой по столешнице около входа, поставив на нее метку Каварими. Эта техника не имела никакого отношения к телепортации. Простенькая иллюзия, плюс некоторое ускорение движения за счет дзютсу, которое просто накачивало чакрой ноги и позволяло шиноби двигаться несколько быстрее, плюс ускорение за счет кинетической энергии того объекта, что заранее был отмечен и будет «примагничен» чакрой к месту, где был создатель дзютсу. Многие предпочитали перед боем или даже во время него прятать в укромных местах распечатанные из свитка чурки. Или помечать чакрой отдельно стоящие валуны, лежащие небольшие стволы или иные объекты, как естественные, так и созданные из чакры конструкты. Дзютсу весьма эффектное и эффективное против обычных людей, но, увы, по ряду причин малополезное при столкновении с сильными шиноби.
Ускорить себя чакрой все более или менее серьезные шиноби могли и без Каварими. Большинство сильных ниндзя чуяло оппонента тем или иным способом и простенькое гендзютсу их не обманывало. А терять время и тратить чакру на целое дзютсу ради маленького кинетического ускорения для движения на короткую дистанцию (а на длинную притянуть объект было очень тяжело)… А смысл?
Окинув презрительным взглядом вожака местных «крышевателей», я холодно произнес:
— Ты забрал то, что принадлежит Гато.
— И чо? — дал отмашку главарь деревенских, своим людям. — Чо ты нам сделаешь, попугай очкастый?
Деревенские повставали, порасчехлили свое плохенькое, местами ржавое, оружие.
Покрутившись на месте, словно искал кому нажаловаться, я деланно обижено пролепетал:
— Дяденька, а чо вы обзываетесь? — и наивно глазками похлопал, как это Сакура обычно делает.
Позади послышались смешки и «привкус» страха практически перестал ощущаться. Трусили мои бандиты, их-то со мной шестнадцать рыл, а этих две дюжины и один и Сусуми. В сумме — двадцать два. Даже чисто визуально нас было сильно меньше
— Чо? — офигел главный, гневно топорща усы похожие на щетку.
— Гы, — расплылся я в гадостной улыбочке. — Пойдем выйдем, главнюк. Или боишься меня?
— Нет, — настороженно посмотрев, сказал бандит, — но мы решим все здесь и сейчас.
— Хорошо, — широко, дружелюбно улыбнулся, — здесь, так здесь. Вы украли деньги Гато. Вы вернете их прямо сейчас либо умрете. Попытаетесь еще раз ограбить людей, забрав налоги — умрете. Увижу вас в Стране Волн через три дня — умрете. Вопросы? — весело хлопнул в ладоши и развел руками. — У матросов нет вопросов!
Судя по багровеющей от гнева физиономии Сусуми, у него вопросы были. Даже более того — возражения. И от его кодлы тоже фонило недовольством, но, удивительное дело, они молчали.
— Ты совсем сбрендил, сопляк? — бандит оглянулся точно играл роль в театре, даже ручкой обвел свое «войско», — нас тут больше, и мы на своей земле, а вас тут… меньше. И при этом ты смеешь мне угрожать?! Пошел вон, дурак, пока жив! И можешь передать своему хозяину, что это наша земля, и ни рье он отсюда не получит! Не свалите отсюда, мы ваши…
Мда. Неадекватный какой-то главарь, и с математикой у него плохо. Или решил, что успеет смыться, пока сюда не подойдет, этак, полсотни рыл от Гато и не вырежет их всех?
— Слушай сюда, недоумок, — прервал я бахвальство этого пока еще живого идиота, — вы не на своей земле. Вы на земле Гато. Вы украли его деньги. У тебя в банде — жалкая двацатка бывших крестьян и рыбаков с ржавым хламом против моих неплохих бойцов.
— Не хочешь сдохнуть прямо сейчас — верни деньги и вали отсюда подальше. Про поединок говорить, как я вижу, смысла нет, — ты струсил.
— Слушай, ты, пидор, ты совсем охерел, ты сейчас на хуй отсюда свалишь, пока живой, и забудешь сюда дорогу, понял, ты, обсосок! — наконец-то выдохся главарь.
— Ты закончил? — демонстративно ковыряясь в ухе сказал я и вытер «находку» об ближайший стол. А на самом деле поставил еще одну метку для техники.
Сусуми опешил, беззвучно открывая рот. Не привык бугай, что к нему столь пренебрежительно относятся. Может, это из-за внешности? На первый взгляд Сусуми выглядел устрашающее из-за кучи когда-то криво заштопанных шрамов. Они были на лице, на волосатых руках и на почти лысом, с жалкими пучками бледно рыжих волос, черепе. Он чем-то напоминал мне Морино Ибики. Вот только за редкими исключениями серьезные бойцы не имеют таких покореженных морд — это ведь они другим оставляют шрамы, а не наоборот.
— Убить их, — с пренебрежением отдал я приказ, сев на самый край стола, чтобы не выпачкаться.
Секунду обе «команды» были в замешательстве, а потом кто-то крикнул:
— Бей гадов!
С ревом, визгом и криками, две банды бросились друг на друга. А я метнул сразу четыре куная, целясь в главаря.