— Я не Рицка, я Нэо! Я не знаю о чем вы говорите, — прорыдала она давясь слезами, — Иго-сан, пожалуйста, — с мольбой посмотрела на меня девушка. — Помогите мне! Помоги, прошу!
Я растерялся настолько, что потерял контроль и эмпатия усилилась. Ожидая урагана из ужаса напополам с растерянностью, которые должны были ударить по мозгам, я непроизвольно зажмурился. И — ничего.
Поначалу мне даже почудилось, что я не чувствую никого. Немного погодя я почувствовал от Виктора глухое раздражение и слабое, едва различимое предвкушение, даже скорее удовлетворение, как от хорошо выполненной работы.
Раскрыв глаза, я недоверчиво огляделся. Секретарша продолжала рыдать захлебываясь слезами, но соответствующих этим гримасам эмоций я не ощущал, кроме раздражения ничего больше не появилось.
— Она лжет, — ошарашено проговорил я в слух. — Она злится, — сглотнул, — и раздражена.
— Я же говори… — убежденно начал Вик, но запнулся, — Что? Как узнал?
Помявшись, я пояснил:
— Ну, я — эмпат. Эмоции других людей чувствую. А она не растеряна и даже не напугана.
— Интересно, интересно, — потирая руки заявил Виктор, — полезно! А главное, очень вовремя!
От его тона мне стало не по себе.
— Сволочь, — прошипела шпионка, вспыхнув яростью, болезненно отдавшейся в моей голове.
— Ну, Рицка, — сказал притворно ласково Виктор и потрепал ее за щеку, — будем сотрудничать или в молчанку играть?
— Я все скажу, — зло сказала бывшая секретарша, мотнув головой, чтобы избавиться от руки.
— Отлично. Может быть, мне даже бить в твою хорошенькую мордашку кулаком не придется, — предвкушающе и демонстративно потер Виктор костяшки своих не маленьких кулаков. Но он, судя по эмоциям, врал. То ли хотел врезать ей по физиономии в любом случае, то ли был уверен, что это придется сделать. А может, не считал ее лицо симпатичным. А шпионка скривилась, показывая мелкие зубы.
— Игнат, ты бы послал клона, пусть детвора часика два, а лучше три погуляет.
— Да, — сложил я пальцы, но, не завершив технику спросил, — а куда?
— Пусть сами решают. Главное чтобы тут не крутились.
Дождавшись «ответа» от клона, который закрыл за детьми двери, мы приступили к допросу.
Но на первый же вопрос она солгала. И лгала в ответ на все следующие. До самого конца пыталась вешать нам лапшу на уши. Когда она врала, я молча качал головой, а Виктор бил.
Шпионка кричала, хрипела, срывая горло, а меня подташнивало от сладковатого запаха крови, химии, пота и от вида того месива, в которое превратилось ее лицо.
Наверное, потому, что видел на моем лице жалость, Виктор растолковал, что Рицка была опытной разведчицей, могла и кунаем помахать, и зелье сварить, и в постель уложить кого надо. Умела втираться в доверие к своим жертвам. В том числе, он пояснил на русском, и с несколькими не самыми мелкими сторонниками повстанцев Воды.
«В общем, эта Мата-Хари натворила делов» — усмехаясь говорил Вик, — «Поэтому жизнь у нее вряд ли будет долгой и счастливой». Скорее всего, предсказал он, помрет она прямо здесь, в импровизированной пыточной. Мне в тот момент резко захотелось подышать свежим воздухом, а если честно — попросту сбежать.
И почти сразу же после этого, видимо, окончательно удостоверившись, что я могу безошибочно определить, когда она врет, шпионка напрочь отказалась говорить. Похоже, она до последнего не хотела верить в мои способности.
Ударив ее в живот в последний раз, Виктор со вздохом достал из поясной сумки коробочку. В ней были длинные, затупленные иглы, похожие на швейные булавки со шляпкой, только размером со стандартный сенбон.
— Я не лекарь и знаю только куда их надо воткнуть, чтобы больнее было — искренне посетовал не-Забуза мне. — Это единственное в акупунктуре, в чем я превосхожу Хаку. Но я пока не хотел его этому учить. Но можешь мне поверить — калекарь я хороший, — зубасто улыбнулся мечник. Мне еще сильнее поплохело, воздух в каморке душил не хуже удавки.
Посмотрев на то, как Виктор втыкает в девушку иголки, я отвернулся. Внезапно Виктор схватил меня за плече и резко повернул обратно.
— Нехрен отворачиваться, студент! — глухо сказал он, — Учись, пока есть возможность, бери, — вручил мне иглу и показав на пальцы Рицки, сказал — и втыкай прямо сюда.
— Я не…
— Заткнись и делай! — рыкнул Вик, — Ты свою детвору учил, а сам своего же урока понимать не хочешь. Никакой жалости к врагам. Она — враг, — процедил сквозь зубы, — И не просто враг, мразь эсэсовская, каратель в юбке!
Казалось, взгляд у Виктора был еще тяжелее, чем его рука, сжимающая плечо словно тисками.
— Упустишь ее — и однажды она может убить того, кто тебе дорог. Здесь не сказка. Враг не раскается и не одумается. Он вернется, став еще сильнее, и убьет тех, кто тебе дорог. И тебя самого.
Рицка удовлетворенно хмыкнула и криво ухмыльнувшись сплюнула кровь прямо в лицо Забузе, попав и в меня.
— Верблюдиха, — бросил он Рицке, а я не сдержавшись, истерично хихикнул.
Виктор зыркнул так, что я подавился воздухом, а затем, как ни в чем не бывало, достал платок, смочил водой из фляги, вытер лицо и затолкал тряпку в рот шпионке.
— У нас там не просто драка за власть и даже не просто гражданская война. У нас там — аналог Великой Отечественной, война Добра со Злом, — почти выкрикнул обычно сдержанный Виктор, — Мы пытаемся остановить самых настоящих нацистских мразей, которые вспарывают детям животы, и засыпают туда корм для свиней, чтобы те выжирали их изнутри!
Уже тише, нахмурив брови, он продолжил угрожающим тоном:
— Живых людей жгут в домах и складах, четвертуют, закапывают в землю живьем! Да там за намек на улучшенный геном могут забить палками и камнями целую семью! За намек на помощь «отродью демонов» могут вырезать целую деревню! Народ словно с ума сошел! Ты всего этого не видел, но если хорошо историю Великой Отечественной знаешь и о карателях нацистских слышал, то можешь примерно себе представить, что у нас происходит! *
Шпионка даже прекратила стонать и тихо офигевала, недоверчиво переводя взгляды с меня на Забузу. Да уж, зрелище действительно сюрреалистичное; Забуза-Мечник Тумана учит жизни и искусству пыток чунина из Листа, а потом чего-то эмоционально ему рассказывает… На языке, который она никогда не слышала.
Поначалу фальшивый кролик еще пыталась снова убедить нас в том, что ее заставили, что где-то там у Ягуры в заложниках ее маленькая дочка. Хотелось ей верить, но это была ложь.
— Ты ей пальцы порвешь, не тряси руками, смотри, как надо.
И так весь допрос, я был учеником и ассистентом палача. Зеленым во всех смыслах слова. Как меня не стошнило — я не понимал. Чудо какое-то, не иначе.
— Ты не думай, — медленно говорил Мечник, — я не садист и тоже хотел бы этого избежать. Но я, по большому счету, все же жалкий дилетант. Я не обладаю навыками менталиста и не могу влезть в голову, как Яманака. Я не умею варить сложные алхимические составы, которые здесь сыворотку правды заменяют. Я не умею с стопроцентной точностью определять, когда жертва врет, как ты. У меня даже нет таланта к аналитической и следственной работе, которая позволила бы понять, как именно действовала допрашиваемая. Я не могу избежать большей части болевого воздействия…
Новый взвизг от куноичи!
И мощное КИ от Виктора:
— Но я могу причинять боль и отлично давить психологически — с сухой злой усмешкой договорил земляк по-русски.
Девушка сначала кричала, потом плакала, потом снова кричала. Шиноби люди крепкие, и боль переносят лучше. Но пытал ее пусть и не крутой профи, но все-таки мастер. И постепенно она нам все выкладывала. Как пояснил мне Виктор — в правильном вопросе уже половина ответа, и если есть мозги, и спрашивается то, что нужно, то половина дела уже сделана. Правда, остается другая половина — надо понять, где и когда допрашиваемая лжет. Чтобы быть хорошим дознавателем, мало уметь больно ткнуть. Надо иметь мозги и знать, когда и зачем надо эту боль причинять и почему пытаемый действовал так, а не иначе.
— Надо уметь правильно дозировать боль, — поучал меня Виктор.
Шпионка пыталась орать и мы ее снова пытали, она пыталась играть в Зою Космодемьянскую, и ее снова пытали, потом она ломалась и начинала все рассказывать. Потом собиралась с духом и снова пыталась сопротивляться. И все начиналась заново.
Как оказалось, гибель предыдущего начальника охраны Гато не была случайностью. Ягура узнал, что у компании судовладельца появились контакты с повстанцами Страны Воды и посчитал, что магнат стал проявлять слишком большую самостоятельность, и что служба безопасности у него слишком хорошая — раз они вычистили почти всех шпионов Мизукаге. Вот поэтому и была организована та «случайная стычка» между сторонниками Ягуры и повстанцами Мей, в которой был уничтожен и сам начальник службы безопасности Гато, и практически вся его команда нукенинов и ронинов.
После того, как служба безопасности была обезглавлена во всех смыслах слова, а виновными в этом выставлены повстанцы, Четвертый Мизукаге смог подослать к Гато свою шпионку. А дальше — женское обаяние, хорошо поставленные навыки охмурения, плюс правильные добавки в напитки и духи с феромонами — и магнат уже в открытую болтал с Рицкой обо всем на свете.
Потом, в какой-то момент, шпионка поняла, что это конец и стала нас проклинать.
— Чтоб вы сдохли, ублюдки! Думаете, вы победили? Как бы не так! Ягура раздавит ваше жалкое восстание и вырежет всех мерзких клановых ублюдков! Никто из этих проклятых уродов не спасется! — чуть не плевалась еще пару минут назад обессилено молчавшая «крольчиха».
И откуда только силы взялись?
В ответ Виктор с силой загнал здоровую иглу в очередную болевую точку на запястье Рицки. Женщина тонко взвизгнула, но продолжила говорить.
— Моя смерть ничего не решит, меня не станет, появятся другие, которые отомстят за меня, и наша страна станет…
Она не договорила, получив удар в грудь от Мечника, и закашлялась, из ее глаз снова, в который уже раз за сегодня, брызнули слезы.