— Ясно, — убрал он руки.
Но гипнотизировать дорогу нам пришлось не долго. Мой ленивый дубль, войдя в радиус приема, просто развеялся мне на зло, даже на глаза не показался. Один из клонов всё же соизволил показать мне Харуно.
— Дома твоя Сакура, — спрыгнув вниз на улицу, сказал я. — Пойдем.
Я валился с ног, потому что последние крохи чакры растратил на сканирование и клона, да и эмоционально был вымотан дальше некуда.
Спать, хочу спать, — билась в мозгу единственная мысль.
Далеко не сразу я заметил, что Наруто нарочито смеялся над собственными рассказами и шутками. Расскажет что-то смешное, и смотрит пристально. Со скрипом и натугой до меня дошло, что он за меня беспокоился.
Стало стыдно.
Я его заставил убивать, а он мне настроение поднять старается.
Попытавшись улыбнуться очередной шутке, я услышал обеспокоенное:
— Что с тобой, Ирука?
От того что вопрос прозвучал так серьезно я даже запнулся об выступающий камень на дороге.
— Не обращай внимания, — не слишком удачно попытавшись изобразить беспечность, сказал я, — Все нормально. Просто тяжелый сегодня выдался денек. Но завтра я буду в норме. Правда, — и ласково потрепал Узумаки по золотым вихрам.
— Не могу, — сказал он, сжал кулаки, — не могу не обращать внимания! Тебе плохо…
Кривая улыбка спала с моего лица и я покачал головой.
— Прости меня за то, что заставил тебя убить тех работорговцев.
Наруто помрачнел, быстро опустив взгляд вниз и в сторону. Я присел на корточки, чтобы не возвышаться над мальчиком, положил свои ладони ему на плечи.
— Наруто… У меня… просто у меня не было выбора. — Я не могу рисковать твоей жизнью. Не могу позволить тебе ходить на миссии неподготовленным. Не могу позволить, чтобы ты засомневался и не смог нанести удар. Мне правда очень жаль…
Но договорить Наруто мне не дал, порывисто обнял за шею и сжал так, что я подумал: Задушит.
— Ирука, не надо… Не извиняйся, — подрагивающим голосом сказал Наруто. — Я все понимаю, — и после небольшой паузы тихо добавил, — это я должен извиняться за то, что обижался на тебя, вместо того, чтобы… Последовать твоему совету.
— Не переживай, — мягко улыбнулся я. — Если тебе тяжело после сегодняшнего… Ты всегда можешь поговорить со мной. Я всегда тебя выслушаю и обязательно помогу, как смогу.
Мальчик кивнул и отпустив меня, слабо улыбнулся.
Ему было неудобно — я это чувствовал. Видимо, чтобы избавиться от возникшей неловкости, Узумаки задал вопрос, который звучал так, как будто мальчик не спрашивал, а больше хотел услышать подтверждение своих мыслей.
— Ирука, я хотел спросить. Мы брали миссию на охрану старика и постоянно охраняли его, а сегодня мы оставили его и устроили битву с нукенинами.
— Да, все так, и в чем вопрос? — улыбнувшись, спросил я.
— А мы точно все правильно сделали? Мы не должны были охранять его все время? — наконец сформулировал вопрос мальчик.
— Нашей задачей было обеспечить безопасность Тадзуны-сана. Именно это у нас записано в свитке с параметрами миссии. А вовсе не сторожить его круглосуточно и глаз с него не спускать. Как именно его охранять — встать вокруг него или спрятать заказчика в безопасном месте и уничтожить сам источник угрозы — это решать нам, поскольку именно мы шиноби, выполняющие миссию.
Представь, что мы потащили бы Тадзуну на бой с Охотниками. Представил?
Наруто кивнул.
— Он бы тащился как черепаха. И его постоянно пришлось бы защищать! — эмоционально жестикулируя, воскликнул мальчик.
— Все верно. И все равно он был бы в большей опасности с нами, чем в случае, если бы он просто затаился на тот короткий срок, пока мы уничтожаем Охотников.
— И не забывай еще один момент, — мальчик кивнул, — все гарантии с нашей стороны, изложенные в контракте, по факту, были недействительны с тех пор, как после встречи с шиноби из Дождя Тадзуна-сан признался, что сообщил нам неверные данные. После этого мы, из доброй воли и по его настойчивым просьбам, решили продолжить нашу миссию, но говорить о каких-то гарантиях с нашей стороны стало просто нелепо. Он потерял на них право, когда сообщил неверную информацию о параметрах нашего задания. Если попадутся такие же дурные клиенты — будешь знать, что им говорить, — с улыбкой подвел я итог.
— Запомнил! — кивнул мелкий.
Погода этим вечером была какая-то сонная, часто срывался ветер и с неба капало.
Короткий дождь отмыл камни от грязи и дорога казалась куском морского берега среди сырых пучков жухлой травы.
— Ирука… Скажи… — вдруг неуверенно начал Наруто и запнулся.
— Да, в чем дело? — сбавил я и без того не быстрый шаг.
— Ты ведь знал их… Этих бандитов и нукенинов?
Я кивнул, поправив ему съехавший капюшон. Мальчик смешался, но быстро собрался с мыслями.
— Это тяжело, убивать тех, с кем дружишь? — внимательно глядя на меня, тихо спросил он.
— Что? — не поверил я своим ушам.
— Ну, тот дядька у которого ты катану забрал, — зачастил Узумаки, — Синюю такую, а сам он худой был с кучерявыми светлыми волосами… Он тебя другом называл. Тебе трудно было его убить?
— Ничего себе вопросы. С Саске переобщался что ли… — пробормотал я и справившись с удивлением, кашлянул.
— Он правда был твоим другом? — тихо добавил Наруто.
— Нет, не был, — начал оправдываться я, — Ссориться с ним было нельзя, — что-то казалось мне неправильным, — Он, Юто, мог бы мне помешать, если бы обиделся…
Остановившись, я чуть помотал головой, чтобы в голове прояснилось.
— Погоди, ты сказал «Он другом назвал»? Так?
Я просто не мог понять, когда он мог успеть это сказать? Не во время же бойни?
Наруто покивал и превратившись в Юто сказал:
— Йоу, друг, что с тобой?
Даже голос и тот скопировал так, что мне на секунду поплохело. Еще бы, мертвец ожил!
Базовая техника изменения голоса была очень простой, но для ее использования требовался музыкальный слух, чтобы передать все нюансы голоса. Тем, кому медведь на ушах станцевал, приходилось молчать или импровизировать со своим голосом. Или использовать более сложную и продвинутую технику.
— А ты сказал, что день неудачный и пошел на крышу, — сбросив чужую личину, закончил Наруто.
— Так ты был той девочкой, которая копалась в мусорном баке?
Наруто кивнул.
— Руки потом помыл, мастер шпионажа? — нарочито строго погрозил пальцем, едва сдерживая улыбку.
— Это был клон, — самодовольно улыбнулся мелкий. — Клоны грязь не передают!
— Не перестаешь удивлять, — улыбнулся я, — вот сейчас умные вещи говоришь, а иногда такие глупости, что хоть стой, хоть падай!
Наруто надулся, но было видно, что он это не в серьез. Мы еще немного поговорили о всякой ерунде, но разговор снова вернулся к нукенинам, а от них — к бандитам, и пришлось отвечать.
— Может, в другой раз?
— Ирука! — возмущенно воскликнул мальчик.
— Ладно-ладно, — тоскливо вздохнул, — Я никого из них не считал своими друзьями. — Хотя, бывало, и называл.
Мальчик явно ожидал, что я продолжу.
— А у тебя очень здорово получилось. Если бы я не знал, что это ты, я бы испугался. Зомби, бродячие мертвецы и все такое, — шутливо добавил я, надеясь съехать с темы.
Наруто смущенно улыбнулся.
— Так ты с ним не дружил? — спросил он.
— Нет, конечно же, нет. У меня только один друг — ты. И я тебе не вру. Больше к этому вопросу не возвращаемся. Хорошо?
От возмущения, мальчик потерял дар речи, беззвучно открывая рот. А когда смог найти слова, выпалил:
— Нет! Нет, нет, — зажмурившись громко повторял Наруто, — нет!
Я опешил.
— Не говори так! — продолжал Узумаки. — Я знаю, ты не врешь! Я не сомневаюсь в тебе!
— Все иногда сомневаются, — улыбнулся я и попытался взъерошить ему волосы.
— Нет! — яростно замотал Узумаки головой. — Все не так! Какаши-бака! Он все врет! Прости, я поверил ему! Ну, не поверил, просто…
Человек-беда, он же человек-проблема. — устало вздохнув я приложил палец к своим губам. Наруто удивленно похлопал глазами, но замолчал и опустил взгляд.
— И что Какаши-сан тебе наболтал?
— Ты не обиделся? — придушено-тихо сказал Наруто, робко подняв на меня глаза.
— А разве есть на что? — весело прищурился. — Нет, я не обиделся. Я же уже говорил, что сомневаться — это нормально для шиноби. Меня больше интересует, чего такого Хатаке наплел? Вот на него я заранее в обиде, хотя пока и не знаю, за что именно.
Белобрысый партизан быстро выдал все пароли и явки. В общем рассказал, что Какаши его пугал испорченной репутацией. Мол будешь с предателями водиться, каге никогда не станешь. Даже сравнивал меня с Мидзуки.
— Говорил всякие гадости про то, что ты других предавал и…
Дальше мальчик говорить не стал, пристыжено втянул голову в плечи и осторожно взглянул на меня.
— И тебя предам, да? — по-доброму усмехнулся. Вздохнув, я устало закатил глаза к посветлевшему после дождя вечернему небу.
— Ты знаешь, от Хатаке я другого и не ожидал, — развел я руками, — Потому что он дурак. Для него нет разницы: друзья или нет, свои или чужие. Я даже не знаю, какое из множества его дурацких правил, половину из которых он сам себе придумал, я нарушил, спасая нашу команду и его шкуру, — я чувствовал, что начинаю закипать, но остановиться уже не мог. — Что хуже: предать обманутого врага или оставить умирать друга, товарища по команде? Не Хатаке меня судить! Если бы мертвые могли говорить, то «правильный» Какаши на кладбище узнал бы о себе много нового и пополнил бы запас нецензурных слов и выражений! А особенно много он бы услышал о том, что правила важнее жизни сокомандника. Какаши называют человеком-бедой, а тех, кто оказался в его команде, смертниками!
Мальчик удивленно уставился на меня. Раньше я никогда так откровенно не говорил о Собакине. Сцепив руки в замок, я сделал долгий выдох, задержал дыхание и вздохнул уже нормально.
— Извини, — стараясь унять гнев, сказал я, — Мы шиноби, иногда нам нужно притворяться и лгать. Но это не значит, что мы должны обманывать наших близких и друзей точно так же, как и врагов. Моим заданием было: притвориться наемником, чтобы втереться в доверие к Гато и его людям. Ничего личного. Абсолютно. Ни капельки. Они — никто.