— Arbeiten. (нем. Работать.)
— И вот! Вот оно! — Я вывел последний иероглиф, медленно отодвинул свиток подальше, и радостно лыбясь, уткнулся лбом в прохладные доски пола. Сил доползти до дивана уже не было, а влезть по лестнице сил бы мне не хватило. Голова болела так сильно, что любая мысль вызывала тошноту. Я и так особо отдохнувшим себя не чувствовал, как из госпиталя вышел, а эти последние двадцать четыре часа бодрствования меня совсем доконали.
Утром мне хотелось забиться в самый темный угол и шипеть на солнце, как вампир. Покрасневшие глаза чесались, спать хотелось дико. К тому же волосы прилипли к густому пятну чернил, а на руке кисточка отпечаталась. И подушку я всю испачкал в чернилах.
— Стоп!
Резко открыв глаза, я уставился на пятнистую наволочку подушки лежащей на полу и на скомканный плед. Потыкал пальцем в подушку. Убедился, что не глюк. Завис.
— Ирука, ты чего? — сквозь открытую дверь увидел Наруто около кухни.
— А? — не понял я.
Наруто смущенно показал пакет.
— С добрым утром. Я рамен купил, будешь?
— Да, спасибо, — рассеянно проговорил я: — Только уберусь тут.
В ванную я заходил с закрытыми глазами и открыл их только после того, как пена от шампуня перестала быть серо-фиолетовой. Одной престарелой обезьяне я это еще припомню.
Человек, такая тварюшка любопытная: приспосабливается ко всему. Вот и я, можно сказать, привык. Хотя иногда в мою голову забредали мысли-слова: дико, невероятно, кома, фантазии, чушь… Но каждое новое утро убеждало меня: Это реальность! Будешь продолжать считать все вокруг выдумкой — долго не протянешь! Не скажу, что я полностью избавился от предубеждений. Но я научился видеть в персонажах Кишимото… Нет! … Я научился видеть в знакомых мне именах не только персонажей, но людей.
Времени прошло — совсем ничего, а приключилось много всякого.
Когда мы с Наруто пошли отдавать книги и прочие бумаги Ируки, связанные с академией, я и представить не мог, во что выльется эта экскурсия!
Мерзкий солнечный денек нещадно жег глаза, мне было плохо. Кому-то определенно следовало позабыть студенческие бдения. В здании АШ мне стало немного легче и только поэтому я не растянулся на полу, когда Наруто внезапно остановился.
— Ирука-сенсей…
Я тяжко вздохнул. Периодически Наруто обзывал меня сенсеем еще очень долго.
— Заблудился? Ранний склероз?
Я объяснил Наруто что такое «склероз», а он весело спросил:
— А у нашего хокаге склероз есть?
— Нет. У хокаге его нет.
«Но есть маразм, — мстительно договорил, — который крепчает с каждым годом! Хотя, может и склероз есть? Откуда ж мне знать?»
О библиотеке рассказать в принципе нечего. Кроме того, что если бы я не принес книги про них бы и не вспомнили.
«Старый бибизьян, я тебя спасать не стану! Нет, серьезно не стану. Наверное…»
А те документы, что были у меня, никому не были нужны! Единственными важными бумагами могли быть отчеты, но оказалось, что их из штаба, который в башне каге, Ирука не выносил — нельзя этого было делать. Выйдя в коридор, я окликнул Узумаки:
— Наруто, ты в библиотеке костер разводил?
Наруто отвел взгляд.
— Эм…эээ… вы вспомнили, да?
Немного офигев, я пробормотал:
— Просто библиотекаря так перекосило, когда тебя увидал.
Наруто почесал в затылке, немного помялся, но все же рассказал, как было дело. Однажды пришел библиотекарь на работу и чуть там не помер. Любому книгоману стало бы плохо, если б он увидел как в полыхающее ведро бросают страницы и целые книги. Правда, там были пустые обложки и стопка пустых листов, а не книжка, но кто ж сразу разберет. Я подавился воздухом, а потом рассмеялся. И надо же было библиотекарю выйти именно в этот момент! Он на меня смотрел, как на врага народа! А Узумаки, решив, что я ругаться не буду, стал рассказывать на ходу про остальные свои проделки.
Ну что я могу сказать? За Наруто следили спустя рукава. Потому головы каге были не самой грандиозной проделкой. Хоть и самой заметной. Он ловил ужей, жаб и выпускал в женских туалетах. Во всех женских туалетах, от Академии до приемной штаба! Вы видели визжащую от страха жену правителя Страны Огня? Нет? А Наруто — видел! В общем проще сказать, что мелкий не делал, чем наоборот! Однажды Узумаки запустил свиней с номерами один, два и четыре в академию, специально сделав пропуск для того, чтобы все остальные думали так, будто одна свинья все еще внутри. Но особенно отрывался Узумаки на праздниках. Портил еду таблетками от запоров и мочегонными. Надо ли уточнять, что с туалетами была напряженка? Всего одно слово: Дрожжи. Последний Узумаки на ровном месте мог придумать сотни разных пакостей! Были как примитивные подлянки вроде сбрасывания гнилых овощей на голову гражданским, так и очень сложные вроде размулевывания каменных лиц Хокаге и проказы с механизмами-ловушками.
По ходу повествования Наруто все больше увлекался…
— А потом за то, что не оценил мое дзютсу, я в бенто учителю чернил из шприца за… ой, — замолк мальчик.
— Мне? — недоуменно переспросил, указав на себя пальцем.
И тут я вспомнил тот кошмар, который крутился в голове с самого утра! Вспомнил его целиком.
Это был урок на академическом полигоне. Дети по очереди подходили к корзинке с кунаями и метали их в цели. Когда дети строились, Наруто отпихнули в самый конец. Он начал возмущаться, а Умино сделал вид, что не видит. Тогда безклановый мальчишка из семьи потомственных шиноби ударил Наруто в глаз. Резко и неожиданно, без предупреждения, ругани и похоже — без причины. Просто так. Ирука хихикнул, спрятав лицо за журналом с отметками.
— Ах ты тварь! — мой прозрачный кулак прошел насквозь, не встретив сопротивления. — Э?!
А возглас остался без внимания. Ведь тут я был всего лишь бестелесным духом. Ирука продолжил мерзко хихикать, глядя на развернувшуюся драку краем глаза. Изображал, что смотрит в другую сторону. Конечно, потом он их разнял, когда у обоих появились заметные ссадины, и наказал зачинщика драки. Как оказалось, им «на самом деле», был Узумаки! Да, он сам себя ударил в глаз. А потом обвинил во всем этого «ангелочка» с бандитской ухмылкой и привычкой бить, не опускаясь до диалога!
Вот я стою в классе, не помня как тут оказался.
Наруто сел за первую парту, но Ирука отослал его в конец класса. Сенсеем «Дельфин» оказался еще хуже, чем я думал! Когда все писали чернилами, Наруто карябал по клочку бумаги огрызком карандаша. Все потому, что его кисточку кто-то, не будем показывать пальцем, сломал. А чернильница перевернулась, запачкав стопки тетрадей, которые предназначались приютским детям. Конечно, испорченные тетради потом достались Узумаки. Как и затупленные точилки, карандаши с поломанными стержнями, крошащиеся ластики, а еще сломанный стул, шатающаяся парта и красивый цветок прямо за спиной стульчика Наруто, обожающий чрезмерную влажность, и который Ирука поливал аккурат перед занятиями, чтоб из него текло на протяжении всего урока. Умино игнорировал вопросы мальчика, занижал оценки, высмеивал, ставил в угол, оставлял после уроков, всегда выставлял виновным, назначал несправедливые, тяжелые и грязные отработки…
Картинка сменилась.
Вечер того же дня. Наруто моет пол в туалете.
— Будем считать, что нарушение дисциплины ты отработал, — бросил Умино. — Наказание за вранье получишь завтра. Иди.
Мне стало понятно, почему Наруто был двоечником. Для него Академия шиноби была адом. И желание учиться у него не отбили, а убили начисто. Я даже «догадываюсь» кто…
Но и Наруто в долгу не оставался.
Узумаки прятал под обивку стула Ируки кнопки. Протаскивал в академию шприц и накачивал чернилами бенто «Дельфина». Заливал клеем ящики стола «любимого» сенсея.
Мальчик мстил (как мог восстанавливал справедливость) и… привлекал к себе внимание. Хотел, чтоб его ненавидели не просто так, а хотя бы за что-то конкретное. За какой-то недостаток, который он мог бы в себе исправить, чтобы к нему наконец перестали цепляться.
— Ирука-сенсей!
Встревоженный голос Наруто доносился, как через вату. Опустившись на подиум около учительского стола, я сгорбился, растирая лоб и виски. Голова кружилась, так будто я на карусели несколько часов проторчал. Как в замедленной съемке, с кончика носа сорвался глянцевый красный шарик, а упав, разбился об пол круглой кляксой с множеством ножек.
«Кровь?» — заторможено-задумчиво, я провел рукой под носом, рассматривая размазавшуюся по пальцам кровь. Запаха не чувствовал, только мерзкий вкус. Захотелось сплюнуть.
Пока я пытался прийти в себя, смывая кровь в мужском туалете, Наруто принес бумажных полотенец. Хорошо, что не туалетной бумаги. Хотя, я бы не удивился, притащи он рулон из ближайшей кабинки.
— Спасибо, Наруто.
Словно боясь, что я упаду, мальчик крепко держал меня за рукав всю дорогу. Нужно быть воплощением Великодушия, чтобы искренне переживать за такое дерь… за такого человека, как Ирука. Но быстро добраться до дома в тот день нам было не суждено.
— Иру-у-ука! — К нам неслись уже знакомые Дикобраз с бинтом и «Чудо-юдо одноглазое в бандане». — … Опа! Ты глянь, он уже где-то нажрался без нас!
В какой-то момент я хотел крикнуть в ответ что-то радостное, но не поддался. Не было поводов у меня для такого веселья. У меня голова раскалывалась и в глазах все плыло, какая на… фиг радость?!
Одноглазый втянул воздух и вынес вердикт:
— Не пахнет.
— Чем? — в недоумении я замер на месте, начав принюхиваться.
— Может выветрилось? От тебя тоже не пах… ой, — позеленел «Дикобраз», подавив рвоту, — не пахло…
— Ирука, ты тоже в парке ирьенинам попался? — И, не дожидаясь ответа, начал жаловаться, — Сволочи они!
Второй согласно что-то подвывал, показывая, что в его бутылочке нет саке. Пока я безуспешно, пытался уйти, я услышал «душещипательную» историю:
В один прекрасный праздничный день, двое чуунинов решили «культурно» накушаться. И погулять. Все бы ничего, но их зигзагообразный путь пролегал через живописную полянку. В это время на полянке, тихо и мирно, этот же праздник отмечали медики (главное не ляпнуть это ирьенинам)… А эти балбесы напрямик, да по «столам»… Уже через мгновенье чуунинов скрутили, протрезвили, придали ускорения пониже спины и что-то напутственно во след им проорали матом. Конец? Нет! Утро после грандиозной пьянки для наших героев наступило посреди дня, и они в срочном порядке поспешили вновь дойти до кондиции. На полпути до кондиции был замечен «друг»!