Смачно выругавшись от испуга, я заметил, что тело само дёрнулось и замотало головой.
— Ирука-сан, с вами все в порядке? — настороженно держа перед собой раскрытую ладонь, спросил медик.
— Да. Все хорошо, просто… показалось…
Я промолчал, но как только врач ушел, прокомментировал:
«Если не считать меня, все просто зашибись. Ага».
На миг остолбенев, тот кто управлял телом воскликнул:
— Ты кто?
«Конь в пальто!» — не удержался от нервной шутки.
После такого ответа некто, опознанный, как «Ирука из «Наруто», ошеломленно замолчал.
«Эммм… — смутившись, — Ку-ку?»
— Ты кто? — рявкнул он, спугнув каких-то мелких птичек, что присели на ветку у окна еще, когда я рулил.
«Ой, показалось, меня не слышно… Здрасте, я ваша шизофрения. Я тут тихонько посижу в уголочке. Можно?»
— Кто?! — выпал в осадок сосед.
Странное дело, но санитары, с успокоительным и смирительной рубашкой, так и не появились.
«Шизофрения я! — расхохотался с грустью в голосе, — … Ладно, шучу просто туповато. Меня зовут… теперь, похоже, что уже звали… Игнат. Приятно познакомиться! Или не очень… Ну, как-то так».
Не знаю, что Ирука сделал, но слышно его стало только тут.
«Что ты делаешь в моей голове?»
«С тобой общаюсь… » — тоже перешёл на «ты». — «По правде говоря, — не знаю. Кажется, я умер…»
Покрутив эту мысль, понял, что истерики нет и не намечается. Стало так безразлично, что случилось. Умом понимал, что должно быть страшно, а ничего не чувствовал по поводу возможной смерти. Разве что грусть и немного досады, «помер и помер, что бубнить-то». А может просто не верилось, что это происходит со мной? Все равно нынешнее положение вещей интересовало меня куда больше. Особенно волновал вопрос: «Как быть?»
«Ты хочешь захватить мое тело?!» — отвлёк меня Ирука от самокопания.
— «А? — поперхнулся воображаемым воздухом. — Не-не-не! Не для этого я пединститут продинамил, чтобы здесь быть учителем! Сам учи своих монстров! Я лучше посмотрю со стороны!»
— «Со стороны? Зачем? — опешил учитель. — Ты останешься в моей голове?!»
— «Что значит «зачем»? Не знаю, может и останусь! И вот ещё что! Знаете ли, я не выбирал куда попасть. Вот был бы у меня выбор, я лучше бы стал шизой Наруто на пару с хвостатым! Я вообще животных люблю! Лисы классные!»
— «Откуда ты знаешь?! — я не видел лица, но почувствовал, что собеседник подозрительно прищурился, — …Откуда ты знаешь про биджу?! Что ты?»
— «Сам ты «Что»! — я всерьёз обиделся. — А меня зовут — Игнат Волков! И я знаю будущее! … Если, конечно, не лежу сейчас в коме, как овощ!»
Ирука не ответил и надолго замолчал. Лучше б он говорил, потому что в мысли навязчиво ломилась картина белой палаты напичканной электроникой, картинно воющих со слезами на глазах родственников и серого, похожего на мумию тела, увитого проводами и гофрированными белыми трубками. И звук «шух-шух», искусственных лёгких, как в фильмах показывают безнадёжных или обречённых вот-вот сдохнуть персонажей. А «картинно» потому, что не слишком-то по мне убиваться будут.
«Последние дни жизни моих родителей были такими же?» — почему-то вспомнилась палата и два тела под белыми простынями, к которым меня привели проститься. Конечно же, не сказав об этом. Никто мне тогда не сказал, что их отключат в тот же день, что они мертвы и шансов нет.
Память всколыхнулась и заставила вспомнить самый поганый день в моей жизни. День когда моя жизнь разделилась на «до» и «после»
Да, я был мелким, но не настолько, чтоб мне не дали нормально попрощаться! Я бы выдержал! Я хотел бы быть с ними до конца, до последнего вздоха… а не слушать лживые бредни тетки, которая всю свою жизнь завидовала сестре! Но это я понял значительно позже… Моя мама прощала сестре слишком многое. А я был слишком наивен и туп.
От возмездия тетки за настоящие и мнимые обиды меня спасали только: ее жажда казаться воплощением добродетели, тонкие стены с соседями, и моя квартира, ключи от которой отобрали чуть ли не в тот же вечер, когда привезли к тётке. Я был обделён не материально, а морально, хоть меня и заставили называть на людях Мишку братом, а тётку мамой. Это была не моя семья.
Чтоб выкинуть из головы тягостные ассоциации, я решил пошутить:
— «Внемли гласу моему, смертный. Я предскажу будущее! — задело меня это «что» и себя развеселить хотелось, — В команде номер семь будут Харуно Сакура, Саске Учиха и Наруто Узумаки. И если будешь меня слушать, то впоследствии можно будет избежать многих проблем. Понял?»
Реакция не заставила долго ждать.
«Лис выйдет из-под контроля? — тон, с которым это было сказано, мне не понравился от слова «совсем», а лежащие на одеяле руки сжались в кулаки и мелко затряслись.
— «Проклятый демон! Проклятый Наруто!»
— «Я думал, что ты его друг», — ошарашено проговорил я.
— «Друг?! — отмер Умино и едко усмехнулся. — Я?! Друг биджу, который убил моих родителей? Мой клан? Эта «дружба» — их задание!» — язвительно бросил Ирука.
Не мешая выговориться, подумал: «Задел за живое, раз он разоткровенничался?». Заткнулся Ирука только после долгого, немного нудного, желчного монолога о количестве и качестве содержимого головы нынешнего Хокаге, Совета и какого-то босса. Высказавшись, он начал расспрашивать о том, что я ещё знаю, из какой дыры вылез, раз не знаю элементарных вещей (во время монолога, я пытался спрашивать). Насколько понял, опасаться меня он не перестал, но не так сильно, как до того. А я отмалчивался. Не хотел ничего больше рассказывать этому гаду.
Пока бродил в темноте, слушал, как Ирука пугает специалистами, что выселят меня из его головы. Он, вроде бы, провоцировал меня на продолжение беседы, но что ему сказать я не знал. Да и что ответить, если сам не в курсе, как это работает.
— Ирука-сенсей! Здравствуйте! — разнеслось в пустоте эхом.
А мне до одури захотелось увидеть что-то кроме темноты, посмотреть, кто из учеников решил проведать Ируку. И моё жгучее любопытство каким-то образом позволило видеть чужими глазами, но тела не ощущал вовсе.
— Привет, Наруто-кун, — кивнул Умино, изобразив улыбку. Это я понял потому, что глаза немного прищурились и мальчик улыбнулся в ответ. Не очень-то удобно было рассматривать пацана, не имея возможности двигать глазами или хотя бы моргнуть.
— Ты в порядке? — сказал Умино, не предложив мальчику присесть на табурет около соседней койки или на нее саму. Она все равно была пустой.
— Все отлично! — просиял мальчишка, восстанавливая дыхание, будто бежал сюда, — Ирука-сенсей, а как вы? Вам сильно досталось?
Узумаки Наруто — главный герой этого бреда обкуренного мангаки, оказался всего лишь маленьким мальчиком лет девяти, может — десяти, с взъерошенными светлыми волосами какого-то нереального оттенка, приятным лицом, большими наивными голубыми глазами и необычно тёмными для блондина ресницами. Кроме цвета волос, необычными показались и полоски-усы на щеках, точно пацан сбежал с детского праздника, где отыгрывал роль Чучела-Мяучела. В отличие от слегка желтокожего медика, который приходил раньше, ребёнок имел вполне себе европейскую внешность, хотя было и что-то восточное в его лице.
Как-то не по себе стало от того, что узнать в Наруто его рисованную копию получалось без труда. Хотя вместо знакомого по канону оранжевого комбинезона с синими вставками он носил серую футболку с красной завитушкой, полинявшие шорты неизвестного, но темного цвета и синие сандалии, похожие на ботинки, у которых отрезали носок. Вся одежда «радовала глаз» разномастными дырками, а футболка еще и кривым, похожим на жирную длинную гусеницу, швом на боку. В таком виде даже на даче тусить среди грядок было бы стыдно, не то что по улице ходить.
— «Что-то сомневаюсь, что это родной цвет одежды» — будто невзначай заметил я. Такой Наруто вызывал не смех и не раздражение, как рисованный, а жалость.
Сильно захотелось найти местную социальную службу и передать им «спасибо» в район печени и почек за «счастливое детство» мальчишки. Потому что глаза у него были печальные и доверчивые, как у щенка, который надеется, что на этот раз его не пнут ногой, а погладят и может, даже дадут поесть. Я воспылал праведным гневом и, внезапно, отчётливо понял, что сейчас передо мной не придуманный персонаж, а живой человек.
Маленький несчастный ребенок с поганой судьбой и не менее поганым будущим. И если в манге у него был Ирука-друг, который изредка подкармливал лапшой, то в реальности это был обман от начала и до конца. Я буквально чувствовал, скрытую за приветливой улыбкой «добренького» сенсея, ненависть. Так на меня, порой, смотрел муж тётки.
— «Ирука, ты хоть понимаешь, что он тебе верит?! — процедил сквозь зубы. — Верит, как родному отцу, которого видел всего один раз в жизни, когда появился на свет и даже не помнит этого. Он не заслуживает такого отношения! Он…»
— «Молчи! Это тварь заслужила по праву!» — рявкнул шиноби, в реальности продолжая слегка кивать и тянуть фальшивую улыбку.
Меня будто ударили под дых. Разум захлестнула злоба, хотелось со всей дури дать этому идиоту кулаком прямо в лживую морду. Этот козел вызывал у меня какую-то жуткую, невозможную ненависть, какой я никогда не испытывал прежде. Будто он лгал лично мне, притворяясь лучшим другом!
— «Знаешь кто ты? Урод! Ты настоящий моральный урод! — распалялся я все больше и больше, — Мне твоих родителей жаль, они воспитали ту еще мразь!»
— «Заткнись!» — забыв о Наруто, Ирука громко взвизгнул, как резанный, будто находился рядом со мной.
Почувствовав слабину, я надавил сильнее:
— «Да твой отец, от стыда, вспорол бы себе брюхо! Если бы уже не был мертв! А мать утопилась бы в ближайшем пруду, чтоб только не видеть, кем ты стал!»
— «Да что ты обо мне знаешь?! Заткнись! Заткнись! Заткнись!»
— «Все! — зло прошипел я. — Слышишь?! Все знаю!»
Ирука ошарашено замолк.
— «Твоим родным повезло умереть, — цедил сквозь зубы, — и не увидеть, в кого превратился их сын! Каким позором для семьи ТЫ стал! Не достоин! Слышишь? Ты не достоин их памяти, их наследия! Они — герои, ты — даже не человек!»