Вот к примеру, около ближайшего окна сидела компания с хмурыми лицами, которые пристально следили за каждым моим движением. Им до одного места какой тут интерьер! Их больше заботят бумажки и какой-то хлам, что они разложили меж тарелок.
Барная стойка издали показалась гигантским ящиком, за которым стоял худой и явно уставший мужчина. На шиноби не похож. Какой-то слишком нескладный, что ли? И неспортивный. И держится как-то не так… Не как ниндзя. Но лицо приятное, даже неуместное в этом месте. Этому человеку больше бы подошло место у витрины уютного ресторанчика при домашней гостинице.
Общее впечатление от заведения Ируки? Почему-то «Пеструю пиалу» хотелось назвать — заведением в стиле монументального соцреализма. Гнетущее впечатление и от интерьера, и от посетителей.
— Ирука. — шепотом окликнул меня мальчик. — Давай уйдем. — покосился на хмурого мужчину, который отошел от стойки, оставив на ней маленький сверток.
— Мы здесь по делу. Не бойся, — отозвался я.
Он насупился, но ничего не сказал.
Уставший бармен, не взглянув на нас, без интереса убрал узелок под стойку и принялся втирать в столешницу нечто напоминающее крем. Получалось у него это так монотонно и безрадостно, как у каторжника со стажем махать киркой.
— Если хочешь, можешь постоять на улице, я скоро.
Наруто замотал головой и схватился за мою штанину.
— Все хорошо будет. — уверил я, но видимо мальчик не поверил.
Подойдя к широкой столешнице я успел сказать только:
— День добрый…
— Умино-сама! — ожил бармен, как тот Пинокио, что превратился в мальчика. — Здравствуйте, вы бы предупредили старика Сору, что зайдете. — Эй, малец, детям тут не место! Кыш!
— Успокойтесь, Сора-сан. Наруто у вас саке заказывать не будет… так ведь?
Мужчина только вздохнул, когда Узумаки быстро помотал головой, а потом энергично закивал, видимо, сразу не сообразив, что я ему сказал.
— Умино-сама, — отодвинувшись от стойки с толикой озабоченности, — Деньги я перевел, значит, что-то случилось? Вам что-то нужно?
— Нет, не случилось. Нужны планы здания с размерами. Чертежи. — Перешел я сразу к делу. Вопрос: «зачем?» мужчина так и не задал. Зато посмотрел на меня с такой надеждой, что мне даже стало как-то неудобно. Он метнулся куда-то и принес пыльный тубус.
Просмотрев мельком планы, я спросил:
— Могу взять их до завтра?
— Конечно-конечно, — расплываясь в странноватой улыбке, сообщил Сора, — вернете когда вам будет удобно, Умино-сама!
— Спасибо, — смутившись, — Сора-сан. До свидания. Я бы хотел поговорить с вами, но пока не разберусь с бумагами, не знаю что спросить.
— До скорой встречи, Умино-сама. — на выдохе сказал Сора, будто не мог решить радоваться ему этой новости или грустить.
Дома я обнаружил, что «Пестрая пиала» имела просторную кухню, дверь в двухэтажную пристройку, где жил Сора с семьей и второй этаж, который не использовался. Так как крыша над «Пиалой» оказалась двускатной, лестница на второй этаж должна была бы быть в центре зала, но она находилась сбоку здания и выходила в закуток между домами. Мы там через мусорные баки перелезали, чтобы сократить путь.
«Странная планировка. Черный ход? Будем менять».
Вечером, отползая от чертежей, я понял, что нужно снова идти на полигон. Переписанные свитки Узумаки по фуиндзютсу закончились. К счастью, Наруто на сегодня хватило тех, что были. А еще он наконец-то сделал пищевой свиток. Маленькое чудо. И свиток и он.
А еще это чудо в перьях не любило мыться. Наруто не любил лишний раз плескаться в ванной. Нет, не то чтобы он был идейным грязнулей и вообще не мылся. Просто он этим занимался тогда, когда ему или окружающим начинали мешать грязь или запах. Ну не видел он смысла в помывочных процедурах, если он и так чистый. Каждый вечер перед сном он пытался откосить от ванной.
— Я чистый! Правда, от меня даже не воняет!
«Нет, так не пойдет». — решил я обманным путем приучить мелкого к чистоте.
— Ладно, — безразлично пожал плечами, — можешь не мыться.
Наруто расплылся в широкой победной ухмылке.
— … Но тогда сказки на ночь сегодня не будет.
— А… — захлопал глазами Наруто, — э?! … — сердито фыркнув, — Шантажист! — цапнул стопку чистых вещей, что принадлежали мелкому Ируке, полотенце и громко топая удалился.
Посмеявшись, я задумался о том, что старые вещи Ируки — это не выход. Половину из них Наруто уже успел порвать так, что после починки в них можно было только на субботник пойти или еще чем таким же грязным заняться.
У самого Наруто гардероб оказался еще скуднее. Вещей у него было мало, и он старался стирать их как можно реже, таская одно и тоже как можно дольше. Понятно, что такой подход отражался на его внешнем виде не лучшим образом. Покупать новые он не мог, даже если и хотел. На пособие особенно не разгуляешься. А с учетом того, что для «демонова отродья» все было намного дороже, я действительно не понимал, как у него скопился даже такой убогий гардероб.
Эту проблему надо решить скорее, пока Наруто есть еще что носить.
— Они вышли на дорогу и скоро достигли того перевала, где когда-то попали в лапы гоблинов. — рассказывал я «Хоббита». — На сей раз на перевал они взошли утром и, — заметив, что Наруто прикрыл глаза, я продолжил уже тише — оглянувшись, увидели землю, освещенную неярким утренним солнцем. Там, далеко на горизонте, еле виднелась Одинокая Гора. На ее главной вершине поблескивал нерастаявший снег…
Закончив рассказ, я шепотом позвал Наруто, а он поморщился и крепче сжал тряпичного дельфина.
Теперь я сам мог идти спать.
«Надеюсь, что завтра Какаши не наберет нам миссий до вечера, как сегодня». — подумал, проваливаясь в дрему.
День следующего утра не радовал. Я стоял в поле, щекотал длинной веточкой круглый бок пятнистого бычка, и ясно осознавал древнюю мудрость: надежда — мать дураков.
Хатаке потащил нас на миссию — пасти-перегнать стадо быков местных фермеров.
Дело в том, что в обращении с быками нужна определенная сноровка, и случайного сезонного рабочего хозяевам стада нанимать не хочется, потому что мало ли чего случится. А вот генинов наняли — потому что они точно справятся.
Задание затянулось на весь день. Собакин-сан опять ничего не сказал, потому поесть было только у нас с Наруто. Да и то, брали мы легкий перекус, чтоб свиток-поделку Узумаки проверить. Могли ведь остаться даже без этих крох, если бы мелкий где-то напортачил.
Конечно, на двоих маловато, ну хоть что-то есть!
Когда Какаши скомандовал, что у нас есть немного времени на отдых, пока стадо не отдадут обратно, у Наруто уже во всю урчало в животе. Он чуть ли не подпрыгивал, распечатывая на походные деревянные тарелки жареное мясо, хлеб, томаты и огурцы.
Я свою порцию уже начал есть, а вот Наруто замер с бутербродом у рта, но потом убрал его в салфетку и побежал делиться с Сакурой.
Я едва удержался от того, чтобы не закрыть лицо обеими руками.
«Вот почему так? Косячат другие, а стыдно тебе!»
— Наруто-дурак, я худею! — взвизгнула Харуно, от души треснув ухажера по голове. Кулаком и не жалея сил, будто мстила за пожеванное коровами платье и волосы. Я прекрасно понимал, что это неприятно и даже может разозлить, но на других зачем срывать свое недовольство? Особенно если они не виноваты.
Наруто снова попытался предложить еду, будто не замечая, что Харуно уже красная от злости и раздражения. Снова получил, но не по голове, а по рукам, так что уронил бутерброд в свежую коровью «мину».
Я скривился от такого зрелища… И ведь она Наруто ударила без единой мысли о том, что испоганит еду и оставит Наруто голодным. Почему нельзя было вежливо отказать, если не хочешь?
— Сакура в своем репертуаре. — вздохнул я и покачал головой.
А Наруто, впервые на моей памяти, посмотрел на розвоволосую с чем-то, похожим на осуждение.
— Сакура-чан, ну зачем ты так…
Та сжала губы и треснув его еще раз, процедила:
— Сам виноват!
Я бы эту дуру обругал, но Какаши стоял рядом, и сверлил меня взглядом своего родного серого глаза. Хорошо хоть, что не шарингана. Видимо, не понравилось, что я тут смею выражать неодобрение. Пусть и невербально.
А Наруто уже пришел ко мне. Глаза у него были настолько жалобные и виноватые, что я его даже не отругал. Просто молча протянул второй кусок своего бутерброда, отрезав себе пожеванную часть.
— Нет, Ирука-сенс… Ирука, это ваше, я сам свою еду потерял. Шиноби должен быть осторожен…
Прервал я его излияния просто, покачал головой и еще раз настойчиво протянул еду.
— Спасибо, Ирука — сдался Узумаки.
— Не за что. Ешь. — с трудом отпихнул бычка-каннибала, примерявшегося к бутерброду, пока Наруто размышлял — Не то коровы отберут.
Молодые бычки ластились ко всем, как кошки, а если учесть, что они были на удивление чистые, то погладить их было не противно. Вот и Саске тоже украдкой почесал теленка за ухом. После фермы с нами остались только совсем мелкие бычки, взрослых оставили.
Даже как-то совестно стало есть бутерброд с говядиной.
— Дурак! — вдруг выкрикнула Харуно.
Не успел я додумать: «Кому это она, ведь Наруто сидит тут», как услышал утробное мычание.
Оказалось, что девчонка попутала бычка-подростка с Узумаки и двинула ему в нос. Бычку это не понравилось. И в отличие от блондина, безответным копытный не был. Так бы и гонял пятнистый идиотку, но вмешался Наруто и испортил все удовольствие от просмотра!
Эээ… то есть спас Сакуру! Конечно, где-то на задворках теплилась мысль, что девочка скажет «Спасибо» и поцелует спасителя в щечку… Но я, видимо, слишком много перечитал в детстве сказок про рыцарей, драконов и принцесс. Узумаки получил очередную затрещину. Взмыленная Сакура даже не стала объяснять, в чем он на этот раз был «виноват».
Вернулись домой голодные, усталые, злые… Особенно Сакура, потому что бычки неоднократно покушались то на ее волосы, то на платье. Наруто тоже был расстроен, ведь свое раздражение Харуно вымещала на нем.